Артем Аргунов В начале ХХ века это здание было самым высоким в Луганске: в то время еще небольшой городок был застроен одноэтажными и двухэтажными домами. Так что возведение постройки в четыре этажа стало для Луганска настоящим событием. В нынешнем году легендарному дому Васнёва исполнилось 120 лет. У здания, как и у его создателя, сложилась довольно драматическая судьба. Разобраться в истории этого дома журналу «Русский мир.ru» помогает кандидат исторических наук, доктор педагогических наук, доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Луганского государственного университета им. В.И. Даля, председатель Луганского республиканского отделения межрегиональной общественной организации «Союз краеведов» Татьяна Анпилогова.
Фотографии предоставлены Т. Анпилоговой.
– Татьяна Юрьевна, расскажите, пожалуйста, подробнее о Сергее Петровиче Васнёве.
– К сожалению, о его биографии нам известно очень мало. Мы знаем, что он был купцом второй гильдии. Бытовала байка, что Васнёв сколотил свое состояние, то ли отыскав клад, то ли удачно женившись. При этом даже имя его супруги история не сохранила. Большинство исследователей считают, что, начав с должности бондаря в магазине Анны Калустиной-Кушнаревой, он благодаря тяжелому труду, своим способностям и предпринимательской жилке действительно заработал неплохой капитал. Позже Васнёв торговал лесом и скотом, держал магазины. Он много помогал церквям, за что получил благодарственный похвальный лист и золотую медаль «За усердие». И он, и его сын Николай были почетными гражданами Луганска.
Одно из немногих изображений Сергея Петровича практически в полный рост находится сейчас в архивной службе Луганской Народной Республики. Не так давно там прошла выставка, посвященная редким документам, где экспонировалась эта фотография.
О месте и времени рождения Васнёва достоверных сведений нет. Мы знаем только, что он был старостой луганского Свято-Николаевского собора (взорван большевиками в 1935 году. – Прим. ред.), а его сын – городским главой в течение двух лет. После Февральской революции Николай Сергеевич, конечно, обращался во Временное правительство с просьбой восстановить местную власть. Но в революционной ситуации муниципалитеты окончательно утратили прежние полномочия.
Дальнейшая судьба семьи сложилась трагически. Некоторое время купец Сергей Васнёв жил в своем бывшем доме на улице Фрунзе, который был национализирован новой властью. Фактически он арендовал в нем небольшой уголок, но потом его лишили и этого убежища. В 1932-м Васнёв умер в полной нищете: в последние годы ему выделили место для сна в сторожке при Казанской церкви. Его невестка, Людмила Мартиниановна Васнёва, уехала за границу вместе с детьми. А вот о том, что стало с сыном Васнёва, нам ничего не известно. В начале 2000-х годов в Луганск приезжал человек, назвавшийся его потомком и интересовавшийся своей родословной. Он не выдвигал никаких претензий по поводу дома, а просто искал свои корни.
– Много ли купцов было в Луганске в начале ХХ века?
– На Луганщине было два уездных города – Луганск и Старобельск. Луганск получил этот статус в начале 80-х годов XIX века, переняв его от Славяносербска. Само собой, купцов здесь было немало, и, кстати говоря, первый глава нашего города – Николай Петрович Холодилин – также был купцом второй гильдии. Точно сказать, сколько было здесь купцов, я не могу, но, возможно, эти данные можно найти в адрес-календаре «Весь Луганск в кармане», изданном в 1912 году. Дома в старом городе в основном были двухэтажные, и купцы чаще всего жили на втором этаже, а на первом размещались их магазины, лавки или учреждения, которыми они владели. Дом Васнёва – единственное в городе четырехэтажное здание – называли луганским небоскребом.
– Когда он был построен и что изначально собой представлял?
– Точный год его возведения, к сожалению, неизвестен. Одни краеведы говорят, что это произошло в самом конце XIX столетия, другие считают, что уже в начале XX века. Лично я больше доверяю данным, изложенным в некоторых коллективных изданиях Музея истории города Луганска, где указано, что училище, для нужд которого было построено это здание, открылось в 1906 году. Тогда в него переехали как женское коммерческое училище, так и мужская прогимназия Онисифора Бондаря.
Кто был его архитектором, мы тоже не знаем, но велика вероятность, что им мог являться Федор Булацель, построивший в Луганске множество архитектурных жемчужин. Дом Васнёва был выстроен в очень модном тогда стиле модерн, его фасад украшал большой балкон, опиравшийся на колоннаду из четырех коринфских колонн. Этот фасад был обращен к Соборной площади, которую сегодня мы называем Красной и которая как раз смотрела на Свято-Николаевский собор, где Сергей Петрович был церковным старостой.
По высоте это здание уступало только Свято-Николаевскому собору, так что видно его было издалека. Место для строительства, наверное, выбрали неслучайно: ведь начало XX века – это время застройки Банковской улицы (так она называлась до 1914 года, а позже именовалась Романовской. – Прим. авт.). По соседству с домом Васнёва находились два банка, Общество взаимного кредита, церковь и другие административные учреждения, поэтому здесь всегда толпилось много народу.
– Что известно об учебном заведении, располагавшемся в доме Васнёва?
– Дом строился для Луганского коммерческого женского училища с семилетним курсом обучения. Принимали туда девочек с 10–11 лет, а возглавляла его невестка Сергея Петровича – Людмила Мартиниановна Васнёва. В народе это заведение нередко называли «жандармским училищем», что было связано не с жесткой дисциплиной, ибо порядки там царили довольно либеральные, а исключительно с формой учениц, цвет которой ассоциировался с формой жандармов (с 60-х годов XIX века жандармы носили форму темно-синего цвета. – Прим. ред.).
Изучение дел воспитанниц этого училища и других луганских гимназий показывает, что они активно участвовали в общественной жизни города, в том числе в годы Первой мировой войны. Они и раненым помогали, и благотворительностью занимались, а когда началась революция, посещали общественные и политические собрания. Педагоги, кстати, от них не отставали.
В адрес-календаре «Луганск в кармане» можно найти не только рекламу этого учебного заведения, но и фамилии педагогов, и перечень предметов, которые там преподавались. Предполагалось, что девушки будут обучаться банковскому делу, поскольку в то время это было востребовано. Напомню, рядом с училищем работали два банка.
Кстати, некоторое время в училище преподавала чета Локтюшевых. Сергей Александрович Локтюшев, работавший учителем рисования и каллиграфии, позже стал известным археологом Луганска, возглавлял краеведческий музей.
Когда училище открылось, один из его этажей пустовал, поэтому в нем было решено разместить еще и мужскую прогимназию Онисифора Бондаря. Прогимназиями назывались неполные средние учебные заведения, дававшие образование в объеме младших классов обычной гимназии. Нередко прогимназии со временем преобразовывались в полноценные гимназии. Именно это и произошло с мужской прогимназией Онисифора Бондаря, которую возглавлял статский советник Антон Павлович Вышемирский.
– Мне казалось, что в Российской империи женщины пришли в управленческий сектор только после революции. Или и до нее уже были руководительницы и предпринимательницы?
– Это кажется удивительным, потому что мы привыкли считать, что в ту пору женщины обучались лишь премудростям домохозяйки или получали профессию гувернанток. Но это не так. Например, в Луганске девушки выходили из училища грамотными специалистами, они были востребованы и в банках, и в страховых компаниях. Тем более что обучались в гимназиях, как правило, представительницы зажиточного или среднего класса, то есть земская интеллигенция. Ученицами были и дочери купцов, ведь обучение в гимназиях в основном было платным, и далеко не каждая семья могла позволить себе дать детям образование. Вместе с тем в училище могли учиться дети рабочих и крестьян. Национальный состав учениц, кстати, был очень разнообразным.
– То есть можно допустить, что дети рабочих там тоже учились?
– Да. Однако их было гораздо меньше по сравнению с другими, и не потому, что их семьи были бедными – вопрос о благосостоянии рабочих до революции вообще довольно спорный. Как показывает исторический опыт – об этом сегодня очень часто пишут исследователи, – многие рабочие вполне сносно жили. Но это, разумеется, зависело от должности и места работы. В Луганске, например, рабочие завода Гартмана жили неплохо. Так, мы находим в архивах данные о том, что если рабочий получал инвалидность, то работодатель выплачивал ему определенную сумму. Эти деньги можно было вложить в какое-то дело, чтобы человек, не имеющий больше возможности зарабатывать физическим трудом, мог дальше нормально жить. То есть сказать, что в Луганске рабочие жили очень тяжело, наверное, нельзя, как и однозначно утверждать, что они из-за нехватки денег не могли отдать своих детей в коммерческие училища.
Кроме того, у людей были свои потребности, семейные традиции и определенные планы на жизнь. Думаю, далеко не все видели своих отпрысков, особенно мальчиков, выпускниками гимназий. Не будем забывать, что было и немало многодетных семей, которые вряд ли могли позволить себе дать всем детям хорошее образование. В таких семьях дети обычно начинали рано работать, и речь об обучении в гимназии не шла.
Не стоит забывать и о том, что многим талантливым ученикам помогали меценаты: благотворительные земские учреждения, городская дума, интеллигенция или такие купцы, как Сергей Петрович Васнёв. Они оплачивали либо обучение, либо питание, либо форму, которая, кстати, была очень дорогой. Ее частенько брали, что называется, на вырост, ведь каждый год покупать новую форму рядовым горожанам было не под силу, а учились-то мальчики по шесть-семь лет. Рукава подкатывали, брюки подшивали, а когда ребенок вырастал, и форма становилась ему по росту. Возможно, оплачивали благотворители и какие-то канцелярские принадлежности. Мы точно знаем, что они помогали и библиотекам при учебных заведениях. Известно, что первый глава города Луганска, Николай Петрович Холодилин, оказывал материальную поддержку гимназиям из собственных средств.
– Вы упомянули, что в доме Васнёва учились молодые люди разных национальностей и вероисповеданий. Образование было исключительно мирским?
– Нет, все коммерческие училища, безусловно, занимались и воспитательной работой тоже. Вообще, образовательный процесс – это же очень широкое понятие, оно не ограничивалось обучением какому-то одному ремеслу. Во все времена, в том числе в России начала XX века, большое значение придавали именно общему развитию ребенка и его воспитанию. В гимназиях непременно преподавался Закон Божий.
Всем наверняка известно, что девочки, которые оканчивали гимназии или Смольный институт, обладали рядом базовых навыков: они умели шить, вязать, вышивать, знали толк в кулинарии… Но их не просто этому учили – так в них воспитывали любовь к труду, чтобы они не были белоручками. Многие представители зажиточных слоев и дворянской знати, обучавшиеся в гимназиях и в советское время оказавшиеся в эмиграции или пострадавшие от репрессий, часто занимались рукоделием и только за счет этого выживали.
Знание языков и этикета гимназии давали всем воспитанницам, независимо от их социального сословия, вероисповедания или национальной принадлежности. Этот уровень культуры прививался и оставался на всю жизнь. Выпускниц гимназий можно было узнать по осанке – мы сегодня так себя не держим. Они пережили многое: голод, блокаду в годы войны, многие из них прошли сталинские лагеря, но они сохранили свою стать, светские манеры, умение правильно и красиво говорить.
– Правда ли, что за свою историю дом Васнёва пережил три сильнейших пожара?
– И это только те, о которых мы знаем. Первый произошел в июне 1923 года, буквально накануне того, как дом был передан Донецкому институту народного образования. Огонь был такой сильный, что в его тушении участвовали все пожарные команды Луганска. Боролись с ним очень долго. Возгорание началось в чердачном помещении, то есть фактически на крыше, куда ни один из брандспойтов не доставал. Они дотягивались максимум до третьего этажа, поэтому с ним никак не могли справиться. Один из исследователей, который занимался историей пожарного дела на Луганщине, рассказывает, что пожарные прибегли к хитрости: все оборудование для тушения пожара они сначала перебросили на балкон дома, а уже оттуда пытались тушить крышу. Но это оказалось настолько сложно, что впоследствии эти пожарные были награждены фуражками с околышем и другими знаками отличия.
Тот пожар, безусловно, нанес зданию значительный ущерб. Заместитель директора Донецкого института народного образования на праздновании пятилетия этого учебного заведения выступал с речью и сказал, что вуз «получил только большое пустое здание с выбитыми стеклами, где не было ни кабинетов, ни лаборатории, ни библиотек». То есть первые луганские студенты начали занятия в аудиториях с пустыми оконными проемами. Кровля, вероятно, тоже отсутствовала. К тому же после пожара все было в копоти.
Следующий раз дом Васнёва горел уже в 1950-е годы, когда здание находилось в ведении Министерства внутренних дел. Естественно, никаких подробностей мы не знаем, так как в городских архивах нет этих данных, а архивы спецслужб нам недоступны.
И, наконец, последний пожар, который практически полностью уничтожил дом, случился 17 февраля 2011 года в 0.47 пополуночи. В тот момент в здании располагалась городская консультативно-диагностическая поликлиника. В кабинете с рентгеновским оборудованием началось небольшое возгорание. Пожарные приехали очень быстро, поскольку, во-первых, в поликлинике находилось дорогостоящее оборудование, а, во-вторых, сам дом в то время уже имел паспорт историко-культурного памятника. Очаг возгорания довольно быстро ликвидировали, и основные пожарные расчеты уже уехали, когда на третьем этаже прозвучал взрыв, после чего начался пожар, который быстро распространился по всему дому. Как говорили очевидцы, в том числе начальник Главного управления Государственной службы по чрезвычайным ситуациям в Луганской области Александр Николаевич Дробот, пламя охватило здание мгновенно, и потушить его было невозможно, несмотря на 20-градусный мороз. Наоборот, пожар будто разгорался еще сильнее! В основном это происходило из-за того, что межкомнатные и межэтажные перекрытия в доме были деревянными. Тушили здание с помощью всех имеющихся средств до утра, а потом оно еще сутки тлело.
Завершила разрушение дома, наверное, погода, потому что струи воды, которыми тушили здание, из-за сильного мороза замерзали буквально на глазах. К утру дом Васнёва превратился в страшное и одновременно мистическое зрелище. Это был огромный сказочный ледяной дворец из сталактитов и сталагмитов, из-за которых в конце концов обрушилась кровля…
Пожары уничтожили былую красоту дома Васнёва. К сожалению, сейчас здание законсервировано, ограждено металлическим забором. На протяжении последних лет дом находился в заброшенном состоянии, к его подвальным помещениям имели доступ различные деклассированные элементы, которые своим нерадивым отношением только усугубили его и без того плачевное положение.
– Татьяна Юрьевна, в народе поговаривают, что под домом Васнёва находятся катакомбы…
– В районе так называемого старого города, где одновременно с домом Васнёва строились многие другие здания, действительно были подземные ходы. На самом деле большая часть этих домов строилась из мергельного кирпича, который тут же и добывали, а образовавшиеся под домами ниши, по сути, подвалы, так и оставались незаполненными. И люди, часто преувеличивая, говорят, что это настоящие подземные ходы. Лично я не отношусь к категории тех, кто занимается их изучением, и мне, к сожалению, не приходилось там бывать и исследовать их.
В доме Васнёва тоже есть такой большой подвал, но куда он вел, сложно сказать. Когда в 2011 году случился пожар, он уже был заложен. Я неоднократно спрашивала о нем у Нелли Викторовны Беляченко, которая в течение многих лет работала заведующей поликлиникой. Она говорила, что вход в это подземелье закрыт металлической дверью, открыть которую оказалось невозможно, она была заварена. Возможно, когда в доме располагался Донецкий институт народного образования, эти помещения использовались в качестве хозяйственных. Но в годы репрессий и во времена немецкой оккупации города они, скорее всего, служили камерами для арестованных и местом их казни. Известно, что, когда в этом доме располагалось гестапо, отсюда не только увозили людей на расстрел, но и казнили заключенных прямо в здании…
