В 12 с небольшим он стал самым молодым гроссмейстером в истории шахмат, в 22 года – чемпионом мира по рапиду, в 26 – по блицу. В силу обстоятельств ему пришлось сменить стул за шахматным столом на кресло сенатора и на время забыть о строчках спортивного рейтинга. В беседе с «Русским миром.ru» Сергей Карякин рассказывает о том, как это произошло и чем приходится платить за готовность отстаивать свою позицию.

– Сергей, в древности шахматы считались искусством мудрецов, а сегодня – это просто один из видов спорта. А чем для вас являются шахматы? Насколько привлекательнее быть спортсменом, нежели мудрецом?

– Я считаю, что шахматы – это очень многогранная игра. В них есть разные форматы. Существуют три классических определения шахмат. Есть блиц-шахматы, есть быстрые шахматы (рапид) и есть классические. Они разнятся контрольным временем, которое отводится на игру. Соответственно, блиц – это, как правило, соревнования, в которых каждому шахматисту отводится либо три, либо пять минут на партию. Иногда с небольшим добавлением. Быстрые шахматы – это обычно 15 минут на партию. А в классических шахматах игра может длиться несколько часов.

– В каком из этих форматов вы добились лучших результатов?

– У меня были успехи в разных форматах… Возвращаясь к вашему вопросу, скажу: если мы говорим про блиц, то это однозначно спорт – здесь нужно мгновенно принимать решения, быстро адаптироваться к меняющейся ситуации, быть на шаг впереди соперника. Не все можно успеть просчитать, так что иногда ходы в блице делаются благодаря интуиции, но решение ты должен принимать стремительно. А классические шахматы – это уже самое настоящее искусство! Это все равно как пойти на спектакль в Большой театр, например. Очень и очень интересно! Скажем так, не все может быть понятно наблюдателям в процессе игры, но если ты разбираешься в шахматах, то постижение партии может быть очень глубоким… В целом шахматы – это бесконечно интересная игра. Думаю, именно этим она меня и захватила когда-то.

– Есть еще одно восприятие игры в шахматы: это сражение, но не на кулаках и не с оружием в руках. Это битва интеллектов – принципиально иная форма борьбы, более гуманная.

– Да! Ну, конечно, шахматы – это не война. Это честное состязание интеллектов. В этом плане шахматы можно считать универсальным, очень увлекательным и довольно сложным видом спорта. Но самое любопытное заключается в том, что научиться играть в шахматы может абсолютно любой человек. На мой взгляд, это прекрасный вид спорта.

– А какими-нибудь другими видами спорта вы занимались?

– Я сейчас ими занимаюсь, начал, так сказать, открывать для себя новые виды спорта. Мой младший сын профессионально занимается хоккеем. Я тоже попробовал: у меня уже было несколько тренировок и я начал играть. Еще было несколько тренировок по боксу. Понимаете, я считаю, что человек, в принципе, должен все время как-то преодолевать себя. Ведь у каждого из нас есть какие-то сильные и слабые стороны. Раньше меня совершенно не тянуло, да и сейчас, честно говоря, не тянет к этим видам спорта. Но я хочу себя преодолеть. И хотя бы на минимальном, на базовом уровне научиться играть в хоккей и боксировать. Естественно, как любитель.

– Как шахматист вы умеете просчитывать ходы и даже партии наперед, предвидеть стратегию соперника. Помогает ли вам это умение в обычной жизни? Насколько легко вы адаптируетесь в незнакомой среде, в общении с другими людьми, особенно когда нужно отстаивать свою позицию?

– Шахматы учат, что никогда нельзя слепо доверять всему тому, что тебе говорят, надо всегда все перепроверять, критически относиться к чужим словам и действиям. То есть прежде всего думать своей головой. Анализировать. Я считаю, что шахматы – это удачный выбор для любого человека. И прежде всего для детей. Ведь шахматы – это развитие логики, которая в жизни обязательно пригодится. В любых ситуациях.

– Вы часто говорите о том, что в детях и подростках нужно воспитывать патриотизм. Но как его воспитывать, знаете ли вы рецепт? Все-таки вы выросли в Советском Союзе, и чувство патриотизма прививалось с помощью детских и юношеских организаций. Октябрята, пионеры, комсомольцы. А сейчас приходится заново придумывать какие-то методы…

– К тому моменту, когда я стал осознанным подростком, Советский Союз уже перестал существовать. Так что основная роль в моем воспитании в соответствующих традициях и духе принадлежала, конечно, родителям. И, естественно, бабушкам и дедушкам. Например, мой дедушка, Иван Герасимович Карякин, прошел Великую Отечественную войну. У него было очень много наград, орденов и медалей. Общаясь с дедушкой, слушая его рассказы и воспоминания, я воспринимал что-то главное и бесценное. Поэтому могу сказать: мой жизненный путь будет всегда связан с моей страной.

Что же касается воспитания патриотизма у подрастающего поколения, то это, конечно, важнейшая государственная задача. Сегодня в этой сфере делается очень многое, но самое главное, чтобы это воспитание не было навязано детям искусственно. Важно, чтобы дети понимали, что быть со своей страной – это очевидно, естественно и понятно. Достаточно посмотреть на сегодняшнюю Украину, чтобы усвоить простую истину: если ты забываешь о своих корнях, если ты забываешь, кто ты и откуда, если ты не помнишь о своем прошлом – своих дедах и прадедах, то ничего хорошего не будет. Вокруг твоей страны всегда найдутся силы, которые принесут хаос, рознь и войну на твою землю. К огромному сожалению, это так. Поэтому однозначно нужно быть с Россией!

– Вы с детства росли за шахматной доской, тренировки отнимали почти все свободное время, общение с людьми было ограничено. А сейчас у вас максимум общения. Сколько времени вы уже в политике? Трудно ли быть сенатором?

– Сенатором я являюсь около двух лет. А до этого, начиная с 2017 года, я несколько раз был членом Общественной палаты.

Можно сказать, что после моего матча с норвежцем Магнусом Карлсеном (16-й чемпион мира по шахматам. – Прим. ред.) я приобрел довольно широкую известность. Дело в том, что матч показывали по телевизору, вообще было очень хорошее освещение этого события. Я благодарен всем СМИ, которые рассказывали тогда о нашем матче… Кстати, тогда народ как-то всколыхнулся, очень много детей пришли заниматься в шахматные клубы. После этого матча я, по приглашению президента России Владимира Владимировича Путина, стал членом Общественной палаты. Несколько раз переизбирался. А теперь, вот уже около двух лет, я представляю мой родной Крым в Совете Федерации.

Здесь скрывать нечего. До 2022 года я был профессиональным спортсменом, постоянно ездил по соревнованиям, участвовал в международных турнирах в разных странах. Но когда началась специальная военная операция, все в один миг изменилось. Я поддержал СВО с первого же дня, точнее, даже с первых ее часов. И затем для меня все разделилось на до и после. В спорте из-за своей позиции я был дисквалифицирован. Именно так, потому что не было никаких других причин для дисквалификации. Соответственно, все поездки на турниры в США или Европу стали для меня попросту невозможны.

И я понял, что дальше реализовываться в качестве профессионального спортсмена больше не представляется возможным. Я начал активно помогать фронту, много раз выезжал на линию боевого соприкосновения, у нас было множество сборов, некоторые из них и сейчас продолжаются, мы передаем бойцам лично в руки все необходимые им вещи. Конечно, я бывал в родном Крыму, где общался с главой республики Сергеем Валерьевичем Аксёновым. Тогда и появилась общая идея о том, чтобы я представлял Крым в Совете Федерации. Для меня это большая честь и ответственность. Я согласился и стараюсь делать все от меня зависящее, чтобы, как говорится, не посрамить Крым.

Конечно, сначала было сложно, многое было непонятно, потому что для меня работа в Совете Федерации – это совершенно другая деятельность, абсолютно новая сфера. То есть в шахматах все достаточно понятно: есть турниры, есть результаты – ты выиграл, проиграл или получилась ничья. В политике, скажем так, все менее определенное, помимо черного и белого есть еще много полутонов. Так что сначала мне потребовалось некоторое время для адаптации… Но, с другой стороны, я все равно считал и считаю, что если ты делаешь все от тебя зависящее, стараешься и пытаешься что-то созидать, воплощать в жизнь какие-то значимые проекты, то результат все равно будет.

– С какими проблемами чаще всего к вам обращаются ваши избиратели?

– Практически всегда это социальные вопросы. Например, получение каких-либо льгот участниками специальной военной операции. К нам приходят и добровольцы, и профессиональные военные. Мы всегда отрабатываем все вопросы, с которыми к нам обращаются люди. Благо у меня есть очень хорошая команда. Кроме того, плотно взаимодействуем и с руководством Крыма, и с крымским фондом «Защитники Отечества». Поэтому все, что можно, мы решаем, практически всегда люди получают необходимую поддержку, никто у нас без внимания не остается. Ну, конечно, бывают и такие проблемы, которые решить просто невозможно…

– Вы неоднократно ездили в зону СВО с гуманитарными миссиями, более того – организовывали там шахматные турниры. Насколько я понимаю, для того, чтобы люди хотя бы ненадолго забыли о стрессе и напряжении… Для вас это зов души или это долг?

– Да, раньше я ездил в зону СВО постоянно, сейчас там часто бывают мои представители. Это достойные, проверенные люди. Дело в том, что сейчас ситуация изменилась: сенатор не может просто так выехать на линию боевого соприкосновения, поскольку становится значимой целью, в результате могут пострадать в том числе и другие люди. Поэтому для сенаторов действует запрет на посещение зоны боевых действий. Но я продолжаю помогать людям на освобожденных территориях, решать какие-то социальные вопросы. Кроме того, мы занимаемся открытием шахматных школ и клубов. За эти два года мы открыли шахматные школы в Луганске и Донецке, в некоторых случаях это приходилось делать онлайн. Одну из наших шахматных школ онлайн открывал Владимир Владимирович, за что я ему очень благодарен. Сейчас планируется открытие школ в Мариуполе и в ряде других городов. Мы не оставляем новые регионы без внимания и обязательно будем расширять свою деятельность.

– Вы говорите, что шахматы не нужно смешивать с политикой, но сейчас так получилось, что весь спорт попал в тотальную зависимость от международной политики. Это, конечно, странная ситуация. Непонятно даже, как доказывать, что все это – абсурд.

– Ну, да, грубо говоря, приходится доказывать, что ты не верблюд. Но если попытаться оценить ситуацию объективно, то придется признать, что весь российский спорт страдает с 2014 года. Все прошедшее с этого момента время – это притеснения, определенные санкции во многих видах спорта. До некоторого момента шахматы оставались как бы в стороне. Но за два последних года и российские шахматы попали под всевозможные санкции. Вот, например, в третий раз нашу сборную не допустили до Всемирной шахматной олимпиады, что, откровенно говоря, является дискредитацией не российских шахматистов, а тех, кто принял это решение. Как вообще может проводиться какой-либо значимый шахматный турнир без сборной России, которая является одной из сильнейших в мире? Очень жаль, что подобное происходит. Я уверен, шахматы, как и любой другой вид спорта, должны объединять людей, а не разделять их. Увы, эта достаточно очевидная мысль не находит понимания у тех, кто принимает несправедливые решения.

– Мысль, что шахматы должны объединять людей, а не разделять их, очевидна. Но не наивна ли она сегодня, в век цинизма и предательств на каждом шагу?

– К сожалению, да. Сейчас мы наблюдаем обратную тенденцию: под любым предлогом пытаются не допустить нас к соревнованиям, дисквалифицировать. В руководстве Международной шахматной федерации (FIDE) есть открытые русофобы. Генеральный директор FIDE Эмиль Сутовский сам признавался, что именно он стал инициатором моей дисквалификации, а также инициатором дисквалификации сборной России. Думаю, он в том числе был инициатором отстранения Владимира Крамника от турниров (в июле 2026 года Комиссия по этике и дисциплинарным вопросам FIDE отстранила Владимира Крамника от участия в турнирах под эгидой FIDE на два года, из которых один – условно. Поводом стали его публичные обвинения других шахматистов в намеренном использовании недозволенных методов и технических средств для получения преимущества в партии. Звание 14-го чемпиона мира за ним сохраняется. – Прим. авт.). Все это показывает, что антироссийские силы ничего не стесняются.

Еще в 2022 году, когда меня дисквалифицировали, я выступил с предложением создать альтернативные шахматные федерации, для того чтобы у нас было больше возможностей для маневра. Если нас не хотят видеть в одной организации, мы можем сами создать другую. К сожалению, пока такого выхода из сложной ситуации для российских шахматистов нет. Но в любом случае мы вернемся в шахматы. Будем надеяться, что определенные перемены все же произойдут. В конце сентября состоятся выборы президента FIDE. Соответственно, нас ждут какие-то изменения. Посмотрим на дальнейшую линию поведения нового руководства федерации и после этого будем делать какие-то выводы.

– Под санкциями вы находитесь уже несколько лет. И, наверное, это накладывает какой-то отпечаток вообще на вашу жизнь, а не только на спортивную карьеру. Это та цена, которую вы должны заплатить за свою позицию? Притом что все на Западе говорят про демократию, толерантность, свободу слова и так далее…

– Но выходит, что, если у тебя есть убеждения, ты должен их отстаивать. И выстрадать. Иначе это просто слова. Если ты, оставаясь со своей страной, высказываешь официально определенную позицию и не идешь на компромиссы с совестью, то, соответственно, попадаешь под санкции, под притеснения… То есть сначала у меня были, скажем так, шахматные санкции. А сейчас я уже нахожусь под санкциями Евросоюза. Да, с одной стороны, я не могу поехать в европейские и некоторые другие государства. А с другой – у нас такая большая страна! Нужно сильно постараться, чтобы успеть объездить все интересные места. Так что из-за санкций я никакого дискомфорта не испытываю. Пусть лучше будет так, чем если бы я не высказал свою позицию. Я бы себе этого не простил…

– А как быть с теми шахматистами, которые уехали после начала СВО? С одной стороны, человек всю жизнь посвятил совершенствованию в игре. А с другой – вдруг возникает ситуация, когда он должен выбирать: возможность играть на международной арене или потерять ее. Увы, некоторые делают неправильный выбор. Получается, ради игры человек приносит в жертву «любовь к отеческим гробам», память предков и уезжает. Вы говорили, что не можете осуждать этих людей просто потому, что федерация не все сделала для того, чтобы они остались. Но, наверное, это все-таки личностный выбор?

– Конечно, это личностный выбор. Но я не совсем об этом говорил. Я сказал, что не могу осуждать тех людей, которые ездят на международные старты и выступают на турнирах под нейтральным флагом. Согласитесь, это все-таки другое. Что же касается тех, кто уезжает в другие страны и выступает под чужим флагом… Я однозначно высказываюсь категорически против этого. Считаю, что так делать нельзя в принципе. Я избегаю слов об осуждении, но, конечно же, я категорически против смены спортивного гражданства, потому что ты должен быть со своей страной в любой ситуации! Да, могут быть какие-то внутренние противоречия. Я не скрываю, что и у меня были противоречия с Федерацией шахмат России. Но в то же время уехать куда-то, выступать за другую страну – мне такое даже в голову не приходило! В этом вопросе моя позиция однозначна.

И, честно говоря, я вот смотрю на ребят, которые уехали, и не понимаю. На мой взгляд, такое отступничество совершенно того не стоило. Например, есть Никита Витюгов, сильный гроссмейстер, мы с ним выступали вместе за сборную России. Он уехал и начал выступать за Великобританию. Возглавил сборную Англии, а через несколько лет ушел из шахмат, по крайней мере, я видел в прессе его заявления. А зачем это вообще было делать? Зачем было уезжать? Зачем было выступать за страну, которая является нашим геополитическим недругом? Скажу честно, мне это совершенно непонятно.

– У Владимира Набокова есть роман «Защита Лужина». Вы читали его?

– Да. Но, честно говоря, очень давно.

– В романе главный герой, живя в мире шахмат и не замечая, что происходит вокруг, полагает, что жизнь разыгрывает с ним каверзную партию и он должен выстроить защиту. Но у него ничего не получается, и все заканчивается трагически…

– Можно сказать, что мы предполагаем, а Бог располагает… Вот взяли бы вы у меня интервью, скажем, в начале февраля 2022 года, когда я только вернулся из Голландии с очередного международного турнира. Я противостоял лучшему шахматисту мира и одновременно продолжал в тот момент подготовку к турниру претендентов – к возможному выходу на матч на первенство мира. То есть я мыслил себя исключительно как шахматист-профессионал. Но уже в конце февраля 2022 года я понял, что жизнь для меня, как и для всех нас, очень круто изменилась. Поэтому самое главное – держаться Бога, и все будет хорошо. А жизнь – она очень разная, и все заранее просчитать мы все-таки не можем.

– Есть ли у вас ощущение, что вы, так сказать, приняли эстафету у кого-то из наших великих шахматистов? И если да, то кто это?

– У нас было и есть слишком много сильных шахматистов, конкуренция достаточно серьезная. Но все-таки идеологически я вижу себя последователем Анатолия Евгеньевича Карпова, великого 12-го чемпиона мира, который открыл немало шахматных школ и сделал многое для развития шахмат в нашей стране. Что-то мы, следующее поколение, у него переняли, что-то, может быть, даже и усилили.

С Анатолием Евгеньевичем мы постоянно общаемся уже много лет. И перед моим матчем на первенство мира с Магнусом Карлсеном Анатолий Евгеньевич давал мне полезные советы. И я ему благодарен за такое доброе наставничество.

Мне очень приятно, что совсем недавно был финал Кубка Сергея Карякина в Красногорске, в котором в том или ином качестве участвовали около 3 с половиной тысяч человек. Анатолий Евгеньевич был нашим почетным гостем. Мы на открытой площадке смотрели кинофильм «Чемпион мира», в котором рассказывается о знаменитом матче Карпов – Корчной. А потом Анатолий Евгеньевич отвечал на вопросы детей. Конечно, для ребят это было незабываемое впечатление.

– А играл ли Сергей Карякин в шахматы с Анатолием Карповым?

– Конечно, играл, и много раз! И результаты в партиях были разные. Но на самом деле я всегда во время игры чувствовал: вот ты с ним играешь, вроде бы все нормально. Но в какой-то момент у него включаются его чемпионские навыки – и играть с ним становится очень и очень сложно!

– Есть русская рулетка, русский бильярд, русский покер. А есть русская манера игры в шахматы?

– Есть советская шахматная школа, в дальнейшем ставшая, соответственно, российской. Она является одной из сильнейших в мире. Другое дело, что конкуренция в шахматах на планете сейчас очень серьезная, и, чтобы оставаться на плаву, нам нужно не просто поддерживать уже накопленный опыт и навыки, а удваивать усилия, чтобы быть по-прежнему в числе самых сильных. И самое главное – воспитывать новое молодое поколение, которое придет на смену сегодняшним ведущим шахматистам России.