Екатерина Жирицкая В Москве, которая не раз оказывалась центром великих сражений, действует несколько военных музеев. Есть Музей Победы на продуваемых ветрами пространствах Поклонной горы. Работает суровый Центральный музей Вооруженных сил России, где тачанки Гражданской соседствуют с трофейными «першингами». В 2012-м открылся Музей Отечественной войны 1812 года, идея создания которого родилась раньше, чем казаки атамана Платова вошли в Париж. Есть Бородинская панорама, где искусная рука Франца Рубо запечатлела подвиг батареи Раевского. И есть Музей обороны Москвы, экспонаты которого доносят до нас голоса героев, спасших столицу в огненном вихре 1941-го…
Решение о создании Государственного музея обороны Москвы было принято в 1979 году. Его экспозиция посвящена смертельной битве, развернувшейся на подступах к столице – от Волоколамска до Подольска.
Народный музей
Этот музей в прямом смысле народный, поскольку основу его фондов составляют личные вещи, которые сюда приносили сначала сами ветераны – защитники Москвы, а потом их вдовы, дети и внуки. Кто-то передавал свои фронтовые дневники, кто-то – награды, кто-то – пальто ополченца, в котором тот вступил в свой первый бой, а кто-то – коллекцию трофейных немецких наград. Сначала в коллекции музея было всего 300 предметов, сегодня их насчитывается более 62 тысяч. Экспонаты рассказывают о красноармейцах и рабочих тыла, ополченцах и бойцах ПВО, диверсантах в немецком тылу и уезжавших в эвакуацию детях. Приказы и письма, оружие и обмундирование, корпуса фугасов и гильзы от патронов, фотографии и фронтовые рисунки – из этих частных историй складывается облик героев, не сдавших врагу столицу.
Пополняют фонды музея и коллекции бывших столичных предприятий. В советское время Москва была крупным промышленным центром, накануне войны здесь работали сотни заводов, в том числе и «звезды» разных отраслей промышленности: автомобильный ЗИС (ЗИЛ), металлургический «Серп и молот», авиастроительный им. Ильюшина, станкостроительный «Красный пролетарий» и множество других. С каждого из них рабочие уходили на защиту Москвы. В 1975 году накануне празднования 30-летия Победы на каждом из них были созданы заводские музеи, куда рабочие-фронтовики несли документы и вещи, связанные с войной. Но перестройка 1980-х и развал СССР обернулись для московских предприятий трагедией. Их разоряли, выводили за городскую черту, сносили под застройку и выкидывали на свалку экспонаты заводских музеев. Только сейчас эти вещи начинают поступать в Музей обороны Москвы: рабочие закрывшихся предприятий до последнего старались сохранить эту память.
Еще один источник поступления экспонатов – находки поисковых отрядов. Когда музей только появился, по его заданию работал отдельный поисковый отряд, созданный молодыми ребятами при одном из научно-исследовательских институтов.
Земля до сих пор отдает поисковикам бесценные артефакты. Вот одна из таких историй. В 2016 году в деревне Дубки под Великим Новгородом поисковики отряда «Память» нашли деревянный и железный ящики с документами 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии, переименованной в январе 1942 года в 130-ю стрелковую дивизию. Бумаги были сильно повреждены, но сотрудники музея сумели частично их восстановить. Это оказались приказы, донесения, карты нескольких рот и полков. Видимо, отступая во время боев, командиры дивизии приказали зарыть ящики с документами. Но в железной коробке было еще кое-что важное – знамя. Десятилетия и сырость его не пощадили, оно буквально рассыпалось в прах. Одну его часть, лучше сохранившуюся, пытались восстановить поисковики, вторая превратилась в слежавшиеся лоскутки. Сотрудники музея передали ее в Центр Грабаря. Профессиональные реставраторы продублировали знамя на новую ткань и восстановили его. Оказалось, что это – знамя шефствовавшего над дивизией московского предприятия. Сейчас оно выставлено в Музее на Поклонной горе, как и восстановленные документы, и сам железный ящик.
В Музее обороны Москвы можно также увидеть предметы вооружения, военную технику, книги, произведения живописи.
«Способный оружье носить – на фронт…»
Первый зал музея посвящен началу Великой Отечественной войны. Представленные здесь полторы тысячи экспонатов погружают в тяжелые первые месяцы войны. На большой фотографии – улица Горького в роковое 22 июня. Москвичи застыли на тротуарах, вслушиваясь в страшные слова, звучащие из черных репродукторов. А рядом – будто сегодня написанное обращение местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Московского и Коломенского Сергия: «Пастырям и пасомым Христовой православной церкви! В последние годы мы, жители Советского Союза, утешали себя надеждой, что военный пожар, охвативший едва ли не весь мир, не коснется нашей страны. Но фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над всякими требованиями чести и морали, остался и на это раз верным себе… Наши предки не падали духом и при худшем положении… Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им по плоти и по вере».
Москва в 1941 году – крупнейший город страны, в нем живет более 4,2 миллиона человек. Уже в первые три дня войны москвичи подали свыше 79 тысяч заявлений с просьбой направить их в действующую армию. В одной из витрин – оружие и форма солдата Красной армии образца 1941 года. На стене – плакат с призывом в духе «Окон РОСТА»: «Способный оружье носить – на фронт, не медля минуты одной. Способный работать – к станку, на место ушедших в бой!» Тут же справочник телефонов Кремля за 1940–1945 годы, раскрытый на буквах «С» и «Т». Можно узнать, по какому номеру связывались, например, с начальником 4-го управления НКВД Павлом Судоплатовым. Этой маленькой книжечкой в красной обложке явно активно пользовались: она потрепана и исписана дополнительными номерами телефонов…
А вот еще один любопытный документ – листовка, написанная от руки секретарем Московского горкома ВКП(б) Константином Калашниковым. Она датирована ноябрем 1941 года и подготовлена на случай захвата Москвы. «Под напором превосходящих сил противника наши войска временно оставили Москву, – писал Калашников кажущиеся нам сегодня немыслимыми слова. – Тяжела утрата. Но слезами горю не поможешь. Москва за свою историю неоднократно переживала нашествия различных завоевателей. Она пережила и татарские разорения, и польскую, и французскую оккупации. Но она выстояла, восстановилась, строилась, становилась все краше. Так будет и в наше время… Борьба за Москву не окончена. Она будет нарастать с каждым днем».
Москвичи, не раздумывая, встали на защиту родного города. В военкоматы выстраивались очереди из призывников и добровольцев. Вот в витрине гимнастерка призывника, вещмешок, пилотка со звездой, алюминиевая фляга, миска с ложкой – все эти вещи москвичей восемьдесят лет спустя будут находить их внуки из поисковых отрядов. Тут же – красноармейская книжка В.И. Мавриной. Старшине медицинской службы Верочке Мавриной было всего 18 лет, когда в сентябре 1941 года она отправилась на фронт. На фотографии – молодая девушка в белой кубанке и гимнастерке. В книжке запись: «Специальность до призыва – учащаяся».
Ополчение
Московское ополчение – тема для музея особой важности и боли. Уже в июле-августе 1941 года в столице были сформированы 12 дивизий народного ополчения. От чтения в энциклопедиях справок о судьбе этих дивизий – мороз по коже: «погибла в октябре 1941 г.», «в окружении потеряла до 80% личного состава», «в боях под городом Наро-Фоминск за неделю потеряла до 60% личного состава», «погибла юго-западнее Ельни»…
В 1990-е годы на базе Музея обороны Москвы намеревались создать филиал – Музей истории народного ополчения. Для него даже было выделено помещение – дом Пороховщикова неподалеку от Арбата. Но занимавшие его коммерческие структуры отказывались покинуть здание, долгие годы шла тяжба, в итоге филиал так и не появился. В 1989 году, когда в музее приступили к созданию новой экспозиции, то часть ее посвятили народному ополчению. Один из ее трогательных экспонатов – прощальная записка маме уходящего в ополчение московского паренька Юры Пошеманского. На листе бумаги торопливые строки: «Мама! – пишет Юра. – Был дома, получив отпуск на 2 часа. К тебе не дозвонился. Сегодня, может быть, ночью, а может быть, и раньше уходим из Москвы. Я зачислен во взвод связи полка мотоциклистом. Взял, чтобы дойти до казармы стриженным, кепку и необходимую в армии кастрюлю. Не волнуйся. Любящий и целующий много раз, Юра. 7 июля 1941. 18 ч.» Юра Пошеманский, к счастью, вернулся с войны, прожил долгую жизнь и написал книгу о своих товарищах по народному ополчению – «Солдаты Красной Пресни».
На карту Москвы нанесены пункты формирования дивизий народного ополчения. Можно найти точки, где собирались люди совсем невоенных профессий, чтобы преградить путь рвущемуся к столице врагу. Сегодня на этих местах стоят наши дома… Наименование «1-я дивизия» получила дивизия Ленинского района, к которому относилось начало нынешнего Ленинского проспекта. 2-я дивизия объединила жителей Сталинского района (ныне – территория Перово). 4-я дивизия Куйбышевского района формировалась в округе Чистых прудов. 5-я – рядом с нынешней станцией метро «Фрунзенская»…
На фотографии, сделанной 5 сентября 1941 года, занятия «в полях под Москвой» 3-й роты 1-го батальона 22-го стрелкового полка 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения. В ней служили 400 сотрудников Московского зоопарка, ушедших на войну добровольцами. Но дивизия вошла в историю прежде всего как «писательская», поскольку большинство личного состава составляли литераторы, редакторы и сотрудники столичных библиотек. Одним из них был Степан Злобин. До войны он писал детские книги по истории. В экспозиции представлена справка о мобилизации, выданная ему 5 июля 1941 года в правлении Союза советских писателей. Степан Злобин был направлен в одну из дивизионных газет 24-й армии. Попал в плен, до 1945 года находился в концлагерях. После войны получил новое назначение – стал заместителем коменданта лагеря для немецких военнопленных. Впоследствии Злобин написал книгу «Пропавшие без вести» – так в документах именовались и те, кто попал в плен.
Резервная линия обороны
С первых недель войны на подступах к столице начинается строительство оборонительных укреплений. И это тоже отражено в экспозиции музея. На стене висят большие фотографии, запечатлевшие, как москвичи копают противотанковые рвы (их общая протяженность составила 676 километров). Рядом с ними рядами стоят те самые лопаты, которыми в 1941 году работали горожане.
Вокруг города строилось несколько рубежей. Кое-где в Москве даже сохранились их остатки. Например, в Битцевском парке, где проходила резервная линия обороны. В музее можно увидеть схему оборонительных рубежей на дальних подступах к Москве. К 30 сентября 1941 года фронт приблизился к Ельне и Спас-Дёменску – это была первая линия обороны. Второй линией обороны стал Ржевско-Вяземский рубеж. Третья шла от Волоколамска до Можайска…
А вот постановление Государственного Комитета Обороны от 10 сентября 1941 года об эвакуации детей Москвы. В документе Моссовету разрешается «дополнительно организовать 500–600 интернатов-школ, эвакуировав их из Москвы в Молотовскую, Челябинскую, Горьковскую области и Республику немцев Поволжья». Совнарком обязан разместить детей и обеспечить их учебниками и питанием, а Наркомат путей сообщения и Наркомат речного флота – предоставить необходимый для эвакуации транспорт. Ученики старших классов остаются в Москве и 15 сентября начинают учебу в школах. Но Моссовет рекомендует использовать их «на уборке и закладке на хранение овощей для гор. Москвы»: столицу готовят к обороне, ценна любая пара рук.
Перед тем как перейти во второй зал, мы будто попадаем на железнодорожную станцию. Здесь стоит настоящая теплушка – товарный вагон, переоборудованный для перевозки людей. Внутри него деревянные полки-нары, посередине – печка-буржуйка, на ней чайник. В таких вагонах москвичи уезжали в эвакуацию, в них же ехали на фронт бойцы Красной армии. Теплушка вмещала 40 человек. Сколько же понадобилось поездов, чтобы вывезти из Москвы 2 миллиона жителей? Именно столько горожан было эвакуировано из столицы.
В соседней витрине фотография 10-летней Тани Ливановой в день ее эвакуации из Москвы в июле 1941 года. Позже Татьяна Тимофеевна вспоминала: «Москва запомнилась необычными видами: в окнах и витринах магазинов – мешки, на улицах много плакатов с изображением Гитлера, разрывающего пакт о ненападении. Перед отправкой в эвакуацию папа прошел со мной по городу, зашел в ателье и сфотографировал меня с косичками, а затем повел в парикмахерскую, где меня коротко подстригли. А вскоре меня с бабушкой отправили вместе с другими семьями в товарных поездах в эвакуацию».
Эвакуацию из Москвы начали в июле, закончили в октябре. Это было сделано вовремя, потому что с конца июля 1941 года город начала бомбить немецкая авиация.
Защитники неба и московских крыш
В этом зале царит полумрак – как в городе, в котором устроено затемнение из-за бомбежек. Острые, похожие на лучи звезды углы обтянуты маскировочными сетями. Под темно-зеленым потолком зависли парашюты диверсантов. Второй зал музея посвящен противовоздушной обороне Москвы и рассказывает о работе ПВО, летчиков-истребителей, артиллеристов, пожарных и медиков.
Бомбардировки Москвы вели части 2-го воздушного флота Германии. Налеты осуществлялись как одиночными бомбардировщиками, так и группами по 50–100 самолетов. С июля 1941 по апрель 1942 года противник совершил около 9 тысяч вылетов в зону действия московской ПВО, в том числе 7,2 тысячи на Москву. К столице прорвалось менее 350 самолетов. На город было сброшено 1,6 тысячи фугасных и 110 тысяч зажигательных авиабомб. В результате налетов погибли 2,2 тысячи москвичей, 5,5 тысячи получили ранения.
Противостояли бомбардировщикам люфтваффе советские летчики 6-го истребительного авиакорпуса. Столичное небо защищали лучшие пилоты страны – 70 из них стали Героями Советского Союза. К сожалению, до наших дней сохранилось не так много их личных вещей, переданных в музей ветеранами 6-го авиакорпуса. Каким было снаряжение летчика начала 1940-х годов, позволяют представить вещи Александра Александровича Вальчука – здесь его кожаное пальто, сапоги, летный шлем с очками (пилот погиб в воздушном бою в 1943 году). Пальто реглан и летные меховые унты в музей передал летчик Николай Николаевич Штучкин. Есть здесь и вещи Виктора Васильевича Талалихина, поступившие из музея Микояновского мясокомбината, где до призыва в армию работал герой одного из первых ночных таранов Великой Отечественной. В 1938 году Талалихин ушел в армию, стал летчиком-истребителем, участвовал в Советско-финской войне, был награжден орденом Красной Звезды, в ночь на 7 августа 1941 года совершил воздушный таран в небе Подмосковья и стал Героем Советского Союза.
В углу зала – кучи битого кирпича, осыпавшаяся штукатурка. Рядом – бочка с песком, патрон к зенитной 37-миллиметровой пушке, осколок от зенитного снаряда. Чтобы не допустить пожара после падения бомбы, боец пожарной команды захватывал горящую зажигательную авиабомбу щипцами и погружал ее в бочку с песком. Их устанавливали около подъездов домов, на чердаках и лестничных площадках. Зажигательные бомбы были очень опасны для Москвы, в которой в 1941 году было еще много деревянных строений. Кстати, есть здесь и уникальный экспонат: немецкая бомба весом 250 килограммов. Упав на город, она не взорвалась: в ней не было взрывчатки. Так антифашистское подполье оккупированной немцами Чехословакии, где собирали бомбы для гитлеровской армии, выражало свою солидарность с советским народом.
Битва за Москву шла и в небе, и на земле. В планах Гитлера значилось провести парад на Красной площади 7 ноября 1941 года. 30 сентября начинается немецкая операция «Тайфун», танки Гудериана рвутся к нашей столице. Между Мценском и Орлом их останавливает танковая бригада полковника Михаила Катукова. На Малоярославском направлении насмерть стоят героические подольские курсанты. Идут тяжелые кровопролитные бои под Вязьмой.
Обо всем этом рассказывает третий зал музея. Здесь – карта участка фронта, который 10–20 октября 1941 года держали подольские курсанты. Рядом лежит курвиметр (инструмент, необходимый для измерения расстояния по карте), циркуль с чехлом, наградной лист, полевая сумка. Эти вещи принадлежали Якову Киселеву, комиссару курсантского отряда Подольского пехотного училища. Рядом – предметы, найденные поисковиками в 1990-е годы в Вяземском районе Смоленской области: химический карандаш, солдатские ложка, котелок, кружка.
В этом же зале стоит немецкая 75-миллиметровая пушка, найденная поисковиками под Малоярославцем. А еще – шинель гитлеровца, автомат, финка, фляга… «Мы показываем врага, чтобы понимать: в 1941 году нам противостоял хорошо оснащенный противник», – поясняет методист по научно-просветительской деятельности Музея обороны Москвы Кирилл Александрович Дряннов.
Медальон и локон
Один из самых важных экспонатов музея – солдатский медальон. Только по нему в первые месяцы войны можно было опознать погибшего бойца, ведь красноармейские книжки с фотографиями были введены только в октябре 1941-го.
Три года назад возле этой витрины медальон московского ополченца был торжественно передан его потомкам. Поисковики обнаружили останки бойца в 2018 году, долго искали его родных. Выяснилось, что семья ополченца уехала в эвакуацию и в Москву не вернулась. Потомков отыскали в Хабаровском крае. Они приехали, в музее им вручили медальон и паспорт захоронения, и теперь они знают, где похоронен близкий им человек.
Рядом в витрине солдатский талисман Льва Перлова – бойца 316-й стрелковой дивизии, больше известной как Панфиловская. Его супруга Дора срезала свой локон и положила мужу в карман гимнастерки. Боец остался жив, вернулся домой, а талисман оказался в музее.
Личные вещи Героя Советского Союза, снайпера Натальи Ковшовой передали в музей ее родственники. В витрине – две несовместимые вещи: винтовка Мосина – такая же была у Ковшовой, когда она отправилась на фронт, – и бязевое платье для школьного выпускного бала, которое Наталья шила сама. Здесь же и другие личные вещи девушки: деревянная шкатулка для рукоделия, карандашница, фотоаппарат, театральная сумочка, вышитая салфетка. 22-летняя Наташа погибла в 1942 году вместе с подругой – снайпером Марией Поливановой. К тому моменту, как девушки расстреляли весь запас патронов, их окружили гитлеровцы. Подпустив врагов как можно ближе, Ковшова и Поливанова взорвали себя гранатами.
В другой витрине фотография двух детей, Сергея Соловьева и Виктора Кусакина. Это сыны полка, воспитанники 1-й гвардейской мотострелковой дивизии, разведчики, выполнявшие опасные задания. Сережа останется жив, а Витя погибнет в 1943 году, освобождая Белоруссию.
Сотрудники музея не могли не рассказать про бронепоезд №73 войск НКВД (его макет стоит в витрине), ведь он прикрыл от оккупантов один из крупных городов Подмосковья – Дмитров. На этом направлении немцы наступали на Москву от города Талдома. Линия фронта была прорвана, гитлеровцы двинулись к Дмитрову, где практически не было наших войск. Если бы враг переправился через канал имени Москвы, то зашел бы в тыл Красной армии и окружил Москву. Но бронепоезд №73 встал на пути немецких танков и отбил атаку. В этом бойцам НКВД помогла молодая стрелочница со станции Дмитров Мария Барсученко. Она быстро перевела стрелки, подсобила подогнать паровоз, а когда он был подбит, помогла быстро убрать его с путей, чем спасла экипаж. После войны девушка стала начальником станции, на которой появилась «Платформа имени Барсученко». Умерла Мария Тимофеевна в апреле 2026 года в возрасте 105 лет…
Станки, «звезды Гориккера» и самовар Катукова
В одном из залов музея можно увидеть станки, переданные в музей промышленными предприятиями Москвы: шлифовальный – с завода «Фрезер», измерительный – с завода «Борец», где в отделе технического контроля работала Зоя Космодемьянская.
Рядом представлены образцы военной продукции, которые производила Москва. Вот, например, миномет-лопата. Раскладываем – получаем лопату, складываем – в руках у бойца 37-миллиметровый миномет. А минометы 82-миллиметрового калибра выпускал московский Завод им. И.В. Сталина (впоследствии ЗИЛ). Он же производил легендарные ППШ – пистолеты-пулеметы Шпагина.
…На фотографиях во всю стену – противотанковые ежи, московские улицы и стены домов обложены мешками с песком. Такие же ежи в натуральную величину стоят рядом у витрин. Вообще-то изначально их называли «звездами Гориккера», по имени их изобретателя – генерал-майора технических войск Михаила Львовича Гориккера. Памятная доска генералу была открыта в столице только в августе 2013 года, хотя это простое противотанковое заграждение сыграло важную роль в обороне Москвы. Свой первый еж генерал Гориккер сделал из спичек и пластилина, когда придумывал устройство, останавливающее танки.
Следующая экспозиция – московская квартира военной поры. Как же жили те, кто не покинул обороняющийся город? В коридоре с белеными стенами стоит сундук, на нем – скалка, стиральная доска и доска для глажки белья. На столе – керосинка, на полу – таз. На стене – зеркало в деревянной раме. В гостиной – массивный зеленый диван, круглый стол, буфет, непременная в каждой семье швейная машинка, лампа под оранжевым абажуром с бахромой – бытовые приметы довоенного счастья. Здесь же лежат карточки на хлеб, мясо и мясопродукты – с 17 июля 1941 года Москва переходит на карточную систему распределения продуктов. Норма на мясо составляла 600 граммов в месяц (в витрине – набор из 12 талонов по 50 граммов), на сахар – 4 талона по 100 граммов, на хлеб – 600 граммов в день для рабочих промышленных предприятий и по 400 граммов – для иждивенцев. Внизу талонов надпись: «При утере карточка не возобновляется». А рядом – билеты денежно-вещевой лотереи: в годы войны государство провело четыре розыгрыша, весь сбор от которых шел на нужды Фонда обороны. Люди просто приносили в фонд драгоценности и деньги, на которые были построены сотни танков и самолетов.
Есть в музее и необычные экспонаты. Например, самовар, изготовленный тульскими рабочими для Михаила Ефимовича Катукова, отличившегося в боях под Мценском и не позволившего немцам прорваться к Туле. Туляки это не забыли и сделали ему подарок – тульский самовар с чехлом из снарядного ящика. А генерал в ответ пообещал, что дойдет до Берлина и выпьет из этого самовара чай на ступенях Рейхстага. Слово свое он сдержал.
Еще один удивительный предмет – обычные на первый взгляд лыжи. В марте 1981 года в музей пришли пожилой мужчина и ветеран войны. Принесли эти самые лыжи. Зачем? Оказалось, что пути этих людей пересеклись в далеком 1942 году. Тогда 12-летний мальчик отдал пулеметчику свои лыжи, чтобы тому было легче идти по снегу. Но взял с солдата честное слово: «Дойдешь до Берлина, убьешь Гитлера, верни лыжи обратно». Солдат пообещал. И вернул! Правда, только через 36 лет – в 1978 году. Эти лыжи вошли в первую сотню экспонатов музея – на них до сих пор висит старая бирка: «ГМ70».
Выжженная земля
Самый печальный раздел экспозиции музея посвящен преступлениям нацистов. В нем хранятся воспоминания свидетелей, акты опознания тел погибших и фотографии, от взгляда на которые острая боль сжимает сердце.
Вот чудовищные кадры, на которых жители освобожденной Калуги разыскивают своих погибших родных.
Женщина причитает у тела убитого родственника.
Карандашный набросок: покрытые снегом деревья и дома, у одной из берез – виселицы со срезанными веревками, на снегу лежат мертвые люди. Это рисунок Петра Александровича Кривоногова «Виселица в Волоколамске», сделанный углем в 1942 году. Этот художник-баталист, сражаясь в действующей армии, прошел путь от Волоколамска до Берлина. Он видел все ужасы войны и фиксировал их на бумаге…
А вот и сами преступники – на трофейной фотографии немцы держат плакат с надписью: «Русские должны умереть, чтобы мы жили».
Люди на площади
Наконец приходит долгожданный май 1945 года. В зале – огромные черно-белые фотографии праздничной столицы. На снимке Анатолия Гаранина «Москвичи на Красной площади в День Победы» – ликующие лица горожан. Главная площадь страны запружена народом. Вглядевшись в фотографию, замечаешь, что на ней в основном женщины и подростки, мужчин на этом кадре почти нет – им еще только ехать в поездах с фронта…
Сотрудники музея всегда советуют посетителям посмотреть документальный фильм «Парад Победы» – как 24 июня идут по Красной площади солдаты-победители, а впереди шагает маршал Александр Василевский, начавший свой путь с разгрома немцев под Москвой. Рядом в витрине находятся личные вещи еще одного участника того парада – генерал-майора Петра Бондаренко: парадный генеральский мундир образца 1945 года, фуражка, орденские планки, парадный пояс, кортик, сапоги, шпоры.
…Закончились бои, но не закончилась война. В ноябре 1945 года начался Нюрнбергский процесс: перед Международным военным трибуналом из восьми судей предстали нацистские преступники.
На этом процессе работал советский художник, москвич Николай Жуков. Серия его острых, беспощадных рисунков дает нам возможность увидеть, как вели себя руководители Третьего рейха, слушая обвинения в страшных преступлениях. Темные стены музея разделены линиями, создающими иллюзию тюремной решетки. На стене – портреты: обрюзгший Геринг, сухопарый Йодль, будто отрешенный от всего Гесс… В Музее обороны Москвы хранится вся нюрнбергская серия рисунков Жукова, а еще – его личные вещи, семейный фотоальбом, рукописи. Все это передала в музей дочь художника.
«Враг побежден, виновные наказаны, но прошел 81 год, и мы снова живем в неспокойном мире. Значит, мы снова напомним нашим врагам те слова, которые были произнесены в первый день Великой Отечественной войны: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами», – скажет нам на прощание Кирилл Александрович.
Москва 1941 года, с которой мы встретились в музее, не позволит думать иначе.
