Балаклавская одиссея

Балаклава – часть Севастополя. Вместе с соседними селами и территориями она образует Балаклавский район города-героя. Хотя многие жители считают ее отдельным городом. «Балаклавские мы» – так говорят они и тут же начинают рассказывать о красотах этого замечательного места.

А рассказать действительно есть о чем. Балаклава – это не только невероятная красота, но и место, хранящее многовековую историю. Порою кажется, что здесь сами горы, скалы и море рассказывают древние легенды, вдохновляя человека на жизнь, творчество, созидание.

От Гомера до Куприна

Считается, что одним из первых о Балаклаве писал легендарный слепой аэд Гомер. Во всяком случае, так утверждают целый ряд исследователей. Вот строки из десятой песни «Одиссеи» (в переводе В. Вересаева), возможно, посвященные Балаклаве:

В гавань прекрасную там мы вошли.

Ее окружают скалы крутые с обеих сторон непрерывной стеною.

Около входа высоко вздымаются друг против друга

Два выбегающих мыса, и узок вход в эту гавань.

Спутники все с кораблями двухвостыми в гавань вступили

И в глубине ее близко поставили друг возле друга

Быстрые наши суда: никогда не бывало в заливе

Волн ни высоких, ни малых, и ровно блестела поверхность.

Бухта в Балаклаве действительно уникальная, образовавшаяся в результате тектонического разлома. Она довольно узкая (в самых широких местах – не более 450 метров) и окружена старыми горами. Вход в нее будто бы замаскирован: он скрыт рельефом местности. Правда, это сыграло в истории бухты особую роль. Впрочем, об этом чуть позже.

Сегодня Балаклава – часть Севастополя. Однако это поселение гораздо древнее самого города-героя. Как и Пантикапей (нынешняя Керчь), оно относится к местам с историей, насчитывающей несколько тысячелетий. Первыми жителями Балаклавы были свирепые тавры. Затем здесь обитали херсонеситы (см.: «Русский мир.ru» №11 за 2014 год, статья «Четыре имени»), ведь греческая колонизация Крымского полуострова началась еще в VI веке до н.э., а в 528 году до н.э. был основан город Херсонес. Позже здесь хозяйничала Римская империя, которую сменила Византийская…

Так уж сложилось, что в XIX–XX веках Балаклава стала точкой притяжения для людей творческих – для тех же писателей, например. Здесь побывали Александр Грин, Антон Чехов, Александр Островский и многие другие. Существует даже легенда, будто бы Балаклаву на шхуне «Юлия» в сопровождении возлюбленной – француженки Адель Омер де Гелль (см.: «Русский мир.ru» №2 за 2025 год, статья «Французская амазонка в России») – посетил Михаил Лермонтов. Хотя это не более чем вымысел, родившийся благодаря мистификации князя Павла Вяземского…

Здесь написала одни из лучших своих стихов Леся Украинка, приехавшая в Балаклаву лечиться от туберкулеза. На центральной площади ей установлен памятник. Балаклавскими красотами вдохновлялся и польский поэт Адам Мицкевич. Севастопольцы и крымчане ценят, а главное, знают мировую поэзию – и никакой политике это не изменить.

Но если говорить о писателях, то Балаклава в первую очередь ассоциируется с именем Александра Ивановича Куприна (см.: «Русский мир.ru» №8 за 2010 год, статья «Сколько истин в Куприне»). Еще живя в Петербурге, он мечтал о маленьком, тихом городке у моря – таком, как Балаклава. О ней Куприну рассказал знакомый грек. Писатель загорелся идеей приобрести домик у Черного моря и приехал в Балаклаву. Теперь об этом напоминает бронзовый памятник писателю на набережной Назукина.

К слову, лучше всего прийти сюда утром. До недавнего времени многочисленные местные рыбаки привозили свой улов прямо на набережную. Можно было купить как свежую, так и копченую рыбу, которую готовили прямо здесь, полакомиться мидиями, устрицами и рапанами. Рядом с рыбаками, сбывающими свой товар, обязательно вились жирные коты, ожидающие подачек от покупателей. Царящий здесь густой рыбный запах только подчеркивал местный колорит. К сожалению, сейчас все это уходит в прошлое: в городе строится яхтенная марина для солидных господ.

В Балаклаву Александр Иванович приехал в 1904 году и под впечатлением от местной атмосферы написал цикл очерков «Листригоны». Ясное дело: и тут не обошлось без Гомера, ведь лестригоны (так у Гомера. – Прим. ред.) – персонажи «Одиссеи». Правда, у греческого аэда они – великаны-людоеды, действующие все в той же десятой песне поэмы. А Куприн романтизировал их, назвав листригонами балаклавских рыбаков – потомков древних греков. Между прочим, писатель и сам состоял в рыбацкой артели и вместе с рыбарями кутил почти во всех местных кабаках. Любопытно, что с этим сюжетом связана одна забавная байка. Говорят, как-то раз, после очередной попойки, Александр Иванович отправил императору Николаю II срочную телеграмму: «Балаклава объявляет себя свободной республикой греческих рыбаков. Куприн». Ответ пришел быстро, правда, не от царя, а от Столыпина: «Когда пьешь, закусывать надо».

Поначалу Куприн жил на своей даче, расположенной на уютной тенистой улочке. Сейчас она носит имя писателя, о чем свидетельствует соответствующий памятный знак. Позднее писатель купил участок земли на крутом склоне балки Кефало-Вриси, рядом с развалинами крепости Чембало. Он разбил здесь сад, планировал построить дом, но не сложилось. Осенью 1905 года в Севастополе произошло восстание на крейсере «Очаков», которое возглавил лейтенант Петр Шмидт. Куприн, конечно же, отреагировал на него горячо и пламенно. Вот только восстание было подавлено войсками, а его руководители казнены.

Уже после этих волнений Куприн, выражая свою гражданскую позицию, опубликовал очерк «События в Севастополе», в котором обвинил в расправе над революционными матросами вице-адмирала Чухнина, устроившего, как выразился писатель, «костер из человеческого мяса». Реакция на подобные выпады последовала незамедлительно. Куприна выдворили из его любимой Балаклавы. Кстати, надо заметить, что писатель не только писал о революционных событиях, но и определенным образом участвовал в них: он снабжал бунтовщиков провизией и деньгами, передавал им гражданскую одежду. Более того, помогая восставшим матросам скрыться, Куприн, дабы отвлечь внимание полицейских, устраивал в Севастополе громкие пьяные дебоши.

В итоге путь в Балаклаву для Александра Ивановича оказался закрыт…

Тавры, генуэзцы и другие

Однако вернемся в далекое прошлое и вспомним, что о Балаклавской бухте в I веке н.э. писали и Плиний Старший, именовавший ее «гавань Сюмбол», и Страбон, называвший ее Сигнальной. А в XV веке о Балаклаве упоминает в своем «Хожении за три моря» тверской купец Афанасий Никитин (см.: «Русский мир.ru» №1 за 2023 год, статья «Русский разведчик Юсуф Хорасани»). По всей видимости, он первый зафиксировал тюркское название Балаклавы – Баликайя, то есть «рыбное место».

Как уже говорилось выше, сначала эти места населяли тавры, давшие название всему полуострову. Они разжигали костры на скалах и заманивали в бухту несчастных мореплавателей. Те видели свет в ночи, направляли на него свои корабли и разбивались об утесы и камни. А тавры грабили и убивали несчастных путешественников.

Расхожая версия гласит, что расцвет Балаклавы связан с появлением здесь генуэзцев. В 1261 году Генуэзская республика заключила Нимфейский договор с императором Никейской империи Михаилом VIII Палеологом. Генуэзцы предоставили никейцам корабли, а взамен получили обширные торговые привилегии. Флот нужен был Михаилу Палеологу для того, чтобы отвоевать Константинополь, захваченный в 1204 году «латинянами» во время Четвертого крестового похода (см.: «Русский мир.ru» №4–6 за 2016 год, статья «Свидетели апокалипсиса»). Византийская империя была восстановлена в том же, 1261 году, и генуэзцы смогли воспользоваться обещанными налоговыми и таможенными льготами на всей ее территории. Центром их пребывания в Таврике всегда оставалась Кафа (ныне – Феодосия).

В Балаклаве же генуэзцы появились в 1345 году. Они захватили город, но вскоре были выбиты оттуда татарами. Вернулись сюда итальянцы в 1357-м и основательно обжились, построив крепость Чембало (ее руины можно увидеть и сегодня). Им было от кого защищаться. Против генуэзской колонизации периодически бунтовало местное греческое население. В 1433 году оно подняло очередное восстание. Генуэзцы бежали, а город захватило тяготевшее к Византии княжество Феодоро (также – Мангупское княжество. – Прим. ред.). Но вскоре итальянцы вернулись, сумев захватить и разграбить Балаклаву. А в 1475 году греческие и генуэзские владения в Крыму были захвачены Османской империей.

В июне 1773 года близ Балаклавы разгорелся морской бой: русские корабли «Корон» и «Таганрог» атаковали турецкую эскадру и, несмотря на двукратное превосходство сил противника, заставили неприятеля отступить. Этот эпизод Русско-турецкой войны 1768–1774 годов стал первой победой отечественного флота на Черном море.

А в 1793–1795 годах командующий Черноморским флотом адмирал Федор Ушаков (см.: «Русский мир.ru» №2 за 2016 год, статья «Федор Ионический») занимался обустройством защитного заграждения в Балаклавской бухте. Об этом в Балаклаве напоминает так называемая Стена Ушакова – внушительный утес высотой 300 метров, который военные матросы не раз использовали в качестве мишени, отрабатывая точность стрельбы. Скала до сих пор хранит следы пушечных выстрелов, а морское дно под ней усеяно каменными глыбами. Это одно из любимейших мест дайверов, давно облюбовавших Балаклаву.

Любопытно, что напротив крепости Чембало находится легендарное укрепление уже другой, советской эпохи. Это 19-я береговая батарея капитана Драпушко. Или, как любя называли ее защитники Севастополя, батарея «Мамаша». Здесь в ноябре 1941 года советские воины героически бились за стратегически важный район. Вообще, во время Великой Отечественной войны каждый дом, каждая улица в Севастополе становились оборонительным сооружением. Не стали исключением и балаклавские скалы. Важно отметить, что фортификационные сооружения 19-й батареи были заложены еще в начале ХХ века – на них располагались орудия, охранявшие вход в бухту.

Еще одно легендарное оборонительное сооружение в Балаклаве – это так называемая «Бочка смерти». Ее построили во время Первой мировой войны как пункт наблюдения. Она обшита металлическими листами с бойницами для стрельбы. Диаметр «бочки» – всего около 2 метров. Во время Великой Отечественной войны фашисты расстреливали здесь советских граждан…

Долина смерти

Еще одна прославленная страница истории Балаклавы – Крымская война (1853–1856). Удивительно, но именно она дала толчок развитию многих сфер общественной жизни. Взять, например, привычную сегодня метеорологию. В ноябре 1854 года невиданный по силе балаклавский шторм потопил и повредил более 60 британских и французских кораблей (в том числе судно «Принц», на котором везли провиант и 200 тысяч фунтов стерлингов жалованья для британских солдат. Попытки отыскать «Принца» предпринимались неоднократно, но результата не принесли. – Прим. ред.). После этого император Франции Наполеон III поинтересовался у астронома Урбена Леверье, можно ли было предугадать стихийное бедствие. В итоге через три месяца Леверье передал монарху доклад о создании централизованной метеорологической сети наблюдений и продемонстрировал первую карту погодной обстановки.

Здесь же, в Балаклаве, работали первые сестры милосердия, а военный корреспондент, личный фотограф британской королевы Роджер Фентон сделал первые военные снимки.

Повлияла Балаклава даже на моду. Так, лорд Реглан, потерявший руку в битве при Ватерлоо и командовавший британскими войсками в Крымской войне, чтобы скрыть свою инвалидность, носил одежду с рукавами, получившими название «реглан». По другой версии, этот крой рукава был изобретен во время Крымской войны: отсутствие верхнего плечевого шва не давало дождевой воде проникать под одежду (любопытно, что еще в 1842 году художник Федор Солнцев написал акварель с изображением крестьянки Тульской губернии в вышитой рубашке с рукавом именно такого типа. – Прим. ред.).

А вот лорду Кардигану, возглавлявшему легкую кавалерийскую бригаду, приписывают изобретение вязаного жакета без воротника, который британские солдаты надевали под форменный мундир, чтобы спастись от пронизывающих ветров и мороза. Говорят, ему также принадлежала идея шапки-балаклавы – их вязали своим любимым английские леди, чтобы джентльмены не мерзли в холодной России.

Между прочим, во время Крымской войны Балаклаву даже называли Маленьким Лондоном. В те годы англичане обосновались здесь капитально. Даже построили железную дорогу для поездов с паровой тягой: длина ее составляла 12,8 километра, и тянулась она от Севастополя до горы Гасфорта, где стояли союзники британцев. Правда, дорога не сохранилась: после окончания Крымской войны англичане разобрали ее и частично вывезли.

Но, пожалуй, главный «балаклавский» эпизод Крымской войны – это, конечно, знаменитая битва в Долине смерти, где сегодня растут великолепные виноградники. А 13 октября 1854 года здесь разыгралось жестокое сражение.

Около пяти часов утра русские войска под командованием генерал-лейтенанта Павла Липранди в результате штыковой атаки захватили четыре редута, защищавших лагеря британцев, французов и турок. Главными трофеями этого натиска стали девять артиллерийских орудий. Взбешенный лорд Реглан потребовал вернуть их. Командующий британской кавалерией лорд Лукан и возглавлявший бригаду легкой кавалерии лорд Кардиган поняли приказ дословно, но не согласовали действия. Это стало катастрофической ошибкой, которая привела к так называемой «атаке легкой бригады»: около 600 британских кавалеристов ринулись на русские позиции, попав под перекрестный огонь артиллерии и пехоты. В итоге за двадцать минут боя англичане потеряли около двух третей бригады, в том числе погибли представители многих аристократических семей Британии. Назвав место битвы Долиной смерти, англичане превратили глупость командиров в подвиг. И не раз воспели его. В 1854 году известнейший поэт Викторианской эпохи Альфред Теннисон написал стихотворение «Атака легкой бригады». О Балаклавском сражении сняты два художественных фильма: один черно-белый, другой цветной, считающийся мировой классикой. Этому же эпизоду посвящена песня рок-группы Iron Maiden. Трагедия глупости обратилась в трагедию отваги.

Сейчас о тех событиях в Долине смерти напоминает обелиск, на котором значатся слова Erected by the british army («Возведен британской армией»). Ряд историков полагают, что в Балаклаве в той битве похоронили не только будущее кавалерии, но и престиж британской аристократии того времени. Чванство и упрямство английских лордов отправило на тот свет кавалеристов, которые не могли ослушаться приказов своих военачальников…

Старые секреты

Уникальность Балаклавской бухты определила ее особую роль. С одной стороны, это потрясающе красивое место: с живописных гор открывается вид на идеальный черноморский пейзаж. Неудивительно, что именно сюда приезжают влюбленные, устраивая выездные свадебные церемонии. С другой стороны, бухта, надежно защищенная скалами, имеет серьезное военное значение. Неслучайно в советское время здесь организовали базу подводных лодок Черноморского флота.

Многие из мест Балаклавской бухты раньше были строго засекречены. Но, пожалуй, особого внимания заслуживает первая в мире подземная гавань подводных лодок. Она создавалась в 1953–1961 годах прямо в скале на случай ядерной войны. Семь подводных лодок могли заходить внутрь гавани и вставать на ремонт. Здесь же могли укрыться тысячи человек. Аналогов этого сооружения в мире нет. Скала здесь прочная, и выдолбить в ней подобное пространство, оборудовать его – поистине титаническая задача.

После развала СССР, когда здесь хозяйничала независимая Украина, комплекс был заброшен и разграблен. Причем мародеры действовали с настоящим остервенением – выдирали даже арматуру из стен. А вот массивные ворота, призванные защитить укрывшихся здесь от ударной волны ядерного взрыва, снять с петель или распилить на части злодеи так и не смогли. Сейчас на бывшей базе подводных лодок находится очень интересный музей – памятник упорству и мастерству советских людей.

Также в Балаклаве есть объект №221 и объект №100. Первый возводили в 1970-е годы как запасной командный пункт Черноморского флота. Однако его строительство так и не завершили. В наши дни объект облюбовали фанаты экстремальных развлечений. Объект №100 – это подземный комплекс крылатых ракет, который построили в 1950-х годах. Сейчас он тоже заброшен, здесь часто бывают диггеры.

***

Балаклава, без сомнения, одно из самых красивых мест Крыма, да и всей России. Взобравшись на гору Аскети, устремив взор на Балаклавскую бухту, где дельфины выныривают из воды, поражаешься размаху и гармонии великолепия, созданного природой. Здесь вспоминается старая мудрость: «Природа – первое проявление Бога». В Балаклаве ощущаешь это особенно остро. И думаешь о том, как человек осваивал – подчас органично, а подчас нет – это изумительное пространство. Пытался ли он подчинить его себе? А может, сам мечтал стать его частью?