Арина Абросимова Выставка «Абрамцево. От Гоголевской аллеи к Римской роще» в Государственном музее А.С. Пушкина на Пречистенке приурочена к юбилеям владельцев имения: 235-летию Сергея Аксакова и 185-летию Саввы Мамонтова. Знаменитая подмосковная усадьба, расположенная недалеко от Сергиева Посада, пережила две главы своей счастливой судьбы – литературную и художественную. И на экспозиционных площадках развернута история знаменитой творческой лаборатории России – в лицах и шедеврах…
Фото предоставлены пресс-службой Государственного музея А.С. Пушкина.
И Гоголевская аллея, и Римская роща в названии неслучайны: первая – любимое место прогулок Николая Васильевича Гоголя, который в 1849–1851 годах часто гостил у Сергея Тимофеевича Аксакова (см.: «Русский мир.ru» №2 за 2019 год, статья «Место для гениев»); вторая посажена при Мамонтовых – в память о творческих встречах многочисленных гостей-художников. «Мы хотели объединить две эпохи в жизни имения Абрамцево: время, когда ее владельцами были Аксаковы, и период, когда ее хозяевами были Мамонтовы. Ведь эти эпохи тесно связаны, – объясняет куратор выставки Елена Митрофанова. – Аксаковы писали о значении русского искусства, о народности, о том, что, только хорошо зная отечественные ремесленные традиции, художник может создать произведения, соперничающие с лучшими образцами западного искусства. А Мамонтовский кружок воплощал эти идеи славянофилов в изобразительном искусстве. Да, главное в обеих вехах – опора на русскую традицию. В свое время философ Павел Флоренский писал, что Абрамцево – это неуничтожимая русская идея. У него есть такое выражение: «благоухание прошлого». Именно это мы и стараемся показать на выставке».
Писатель, театральный критик, один из идеологов славянофильства, Сергей Тимофеевич Аксаков (см.: «Русский мир.ru» №5 за 2022 год, статья «В поисках Аленького цветочка»), приобрел Абрамцево в 1843 году. При нем усадьба превратилась в литературный салон и один из центров славянофильства, где собиралась московская интеллектуальная элита. Здесь бывали Николай Гоголь, Юрий Самарин, Михаил Погодин, Сергей Соловьев, считавшие, что в песне, в сказке, в традиционном орнаменте воплощается подлинная душа народа. Сам Сергей Тимофеевич написал здесь свои главные произведения: «Записки об уженье рыбы», «Семейную хронику», «Воспоминания», «Детские годы Багрова-внука».
После смерти Аксакова в 1859 году усадьба пришла в упадок. Но в 1870-м ее приобрел успешный молодой промышленник, строитель железных дорог, страстный любитель искусства Савва Иванович Мамонтов (см.: «Русский мир.ru» от 14 октября 2026 года, статья «Купеческий сын Савва Великолепный»). Он не просто восстановил усадьбу, постаравшись сохранить «аксаковский дух», но привнес в это пространство энергию художественного поиска, эксперимента. Мамонтов был щедрым меценатом, сам обладал незаурядным вкусом, неплохо пел, играл на сцене, увлекался керамикой и архитектурой. В ряду произведений профессиональных художников на выставке представлены работы и самого Саввы Ивановича.
В общем пространстве
Первый зал выставки посвящен аксаковскому периоду в истории усадьбы. Он оборудован в виде гостиной того времени. Здесь висит портрет Сергея Тимофеевича Аксакова. Эта копия с работы Ивана Крамского написана в 1918 году не профессиональным художником, а мастером абрамцевской столярной мастерской. Однако центральным экспонатом зала можно считать… диван. «Так мы напоминаем посетителям о словах председателя Государственного совета, графа Дмитрия Николаевича Блудова. Как-то в разговоре с императором Николаем I он иронично заметил, что все славянофилы могут уместиться на одном диване», – поясняет Елена Митрофанова.
Во втором зале нас окружают абрамцевские пейзажи – те красоты, которые до сих пор привлекают посетителей в усадьбу. Художники Абрамцевского кружка видели красоту во всем и верили, что искусство может сделать человека лучше.
Третий зал – творческая мастерская. Здесь представлены экспонаты, связанные с постановкой в Абрамцево «Снегурочки» Александра Островского: театральные костюмы, эскизы Виктора Васнецова, керамическая сценка Михаила Врубеля. «В экспозиции можно увидеть театральные костюмы из Музея МХАТа, созданные для «Снегурочки» в постановке Константина Станиславского. Константин Алексеев, двоюродный брат жены Мамонтова, в юности участвовал в абрамцевских спектаклях. Тогда же зародился его интерес к театру. А позже он возьмет фамилию Станиславский, – продолжает рассказ Елена Митрофанова. – Увлекался театром и Савва Мамонтов, в итоге он стал создателем и руководителем первой в России частной оперы. Неслучайно его называли Станиславским в музыке. Одним из самых известных спектаклей Русской частной оперы была «Снегурочка» – опера Римского-Корсакова».
«Человек — театр». Ирина Лукьянова.
«Благословенное Щелыково». Зоя Мозалёва.
Особое внимание на выставке уделено литературной жизни Абрамцево: редкие прижизненные издания сочинений Сергея Тимофеевича и Ивана Сергеевича Аксаковых, материалы, связанные с отношением Аксаковых к Александру Пушкину. Сергей Тимофеевич не раз вставал на защиту поэта. В 1830 году он писал: «Пушкин имеет такого рода достоинство, какого не имел еще ни один поэт-стихотворец: <…> свою особенную чувствительность, сопровождаемую горькою усмешкою». И вот перекличка со следующими владельцами: юношеские тетради Елизаветы Григорьевны – жены Саввы Мамонтова – с переписанными стихами Пушкина и уникальный документ 1830-х – «Евгений Онегин», переписанный от руки!
Прижизненные издания славянофилов наполняют этажерку красного дерева из дома Хомяковых на Собачьей площадке (московская площадь на пересечении нескольких переулков и улицы Большая Молчановка, исчезла при прокладке проспекта Калинина – нынешнего Нового Арбата. – Прим. ред.). На этажерке красуется белоснежный бюст Гоголя, выполненный в 1854 году Николаем Рамазановым, рядом на стене – литографический портрет писателя, сделанный в 1869-м Петром Борелем. Здесь же – замечательные иллюстрации Владимира Маковского к поэме Гоголя «Мертвые души», созданные в 1901–1902 годах. Именно это произведение активно обсуждалось в переписке между его автором и Сергеем Тимофеевичем Аксаковым…
«Бог повелел каждому быть на том месте, на котором он теперь стоит». Анна Гамалова.
«И Гоголь, такой молодой». Анна Гамалова.
«Последний дом». Ирина Ивина.
«Под серебряным небом». Лада Клокова.
«Под серебряным небом. Часть 2». Лада Клокова.
«Труд мой велик». Ирина Лукьянова.
«Хлестаков отдает долги». Сергей Виноградов.
«Славянофилы – это не грандиозное сообщество, а всего несколько человек. Но они оставили огромное литературное наследие, – говорит Елена Митрофанова. – Основоположниками течения считаются Иван Киреевский и Алексей Хомяков (см.: «Русский мир.ru» №10 за 2024 год, статья «Религиозно сытый человек»). Славянофилы проявляли особое внимание к национальному фольклору, постоянно напоминали о значении национального искусства. В конце 1850-х годов Иван Сергеевич Аксаков (см.: «Русский мир.ru» №2 за 2011 год, статья «Почти болгарский царь») стал секретарем Славянского благотворительного комитета (распространял бесплатные книги, учредил премии за научные труды, финансировал открытие школ и помогал славянам, переселяющимся в Россию из Европы. – Прим. ред.) и сыграл огромную роль в подъеме самосознания балканских народов в период Русско-турецких войн. Любопытно, что позже Аксаков прозрел и писал о том, что славяне никогда не будут благодарны России. И оказался прав».
Встаньте в круг!
Илья Репин:
«Художник и его «Пенаты». Любовь Румянцева.
«Провокатор». Арина Абросимова.
Виктор Васнецов:
«Сказочник». Арина Абросимова.
Василий Поленов:
«Пророк в своем Отечестве». Ксения Бобрович.
«Предтеча Серебряного века». Арина Абросимова.
Валентин Серов:
«Валентин Серов. За что мы его любим». Зинаида Курбатова.
Константин Коровин:
«Потерянный рай Константина Коровина». Зоя Мозалёва.
Михаил Врубель:
«Вестник иных миров». Арина Абросимова.
Представленные на выставке графические и живописные портреты, пейзажные этюды, эскизы костюмов и декораций, предметы декоративно-прикладного искусства – это рассказ о рождении в маленькой усадьбе большого искусства. Савва Мамонтов окружил себя художниками, которые составили ядро знаменитого Абрамцевского кружка: Илья Репин, Виктор и Аполлинарий Васнецовы, Елена и Василий Поленовы, Валентин Серов, Константин Коровин, Илья Остроухов, Михаил Нестеров, Марк Антокольский. Позже к ним присоединился неподражаемый Михаил Врубель. Именно в Абрамцево его осенила мысль о воплощении смелых образов в уникальной скульптурной майолике. Летом 1891 года он напишет своей сестре Анне: «Сейчас я опять в Абрамцево, и опять <…> слышится мне та интимная национальная нотка, которую мне так хочется поймать на холсте и в орнаменте. Это музыка цельного человека, не расчлененного отвлечениями упорядоченного, дифференцированного и бледного Запада».
Столь разные художники объединились в Абрамцевский кружок благодаря общему стремлению к национально-самобытному искусству. В этом союзе постепенно утверждалась идея о том, что подлинная народность большого искусства заключается не в отображении беспросветной действительности, а в интерпретации поэтического представления народа о красоте окружающего мира. Сам Савва Мамонтов твердо верил в созидающую миссию искусства: «Я глубоко убежден, что искусству предстоит сыграть огромную роль в перевоспитании русского народа и что русскому обществу, нравственно возрожденному искусством, суждено, быть может, служить некогда «светочем», источником обновления и для Западной Европы». Согласитесь, сегодня эти слова звучат не просто актуально, а остро и убедительно…
На протяжении многих лет одним из увлечений участников Абрамцевского кружка был театр: живописцы ставили спектакли и сами выступали в них как актеры. К работе над постановками подходили крайне серьезно: это была творческая лаборатория, где рождались новые принципы сценического оформления. А заодно художники частенько рисовали друг друга. Такие карандашные портреты выполнены без ложных поз и нарочитости, они просто показывают человека, отдыхающего в уютной домашней обстановке.
В усадьбе возрождались народные промыслы, в ней царила атмосфера, в которой ощущалось почтительное отношение Мамонтовых к наследию Аксаковых. За десять лет в Абрамцево было создано уникальное архитектурное пространство, и художники творили в осмысленной творческой среде. Постройки в русском стиле позволяли проследить развитие новых архитектурных форм – от историзма до национально-романтической ветви русского модерна – неорусского стиля. На выставке представлены архитектурные проекты Ивана Ропета и Виктора Васнецова, а также деревянная модель 1926 года знаменитой «Избушки на курьих ножках» работы Николая Филасова.
Появились в усадьбе и две ремесленные мастерские – столярная и керамическая. Художественное руководство первой взяла на себя Елена Дмитриевна Поленова – сестра художника Василия Поленова, профессиональный график и знаток народного искусства. Вместе с Елизаветой Григорьевной Мамонтовой они ходили по окрестным деревням, разыскивая старинную утварь, мебель, прялки и санки, костюмы и рушники, скупая у крестьян вещи, хранившиеся в семьях из поколения в поколение. Слух о том, что Мамонтовы охотятся за «стариной», быстро распространился в округе, и крестьяне сами стали приносить в усадьбу расписные и резные предметы.
По этим подлинным образцам Поленова создала более ста эскизов мебели и предметов быта. В столярной мастерской Абрамцево опытные резчики из соседних деревень изготавливали их из разных пород дерева – дуба, березы, липы. Многие предметы украшены орнаментами, иногда на них изображены незатейливые пейзажи, которые смотрятся мило и немного наивно. Но выполнены они с искренней теплотой и любовью к русской природе. Поленова «выпытывала у баб разные секреты и рецепты, потом сама добывала по ним краски, дававшие мягкие и приятные тона…». «Ее орнаменты настолько тонки по сочетаниям красок и линий, что ими можно любоваться, как любуешься хорошими картинами, они не просто узоры, а точно в них вложены загадочные мысли», – писал художник Егише Тадевосян.
1880-е годы
Среди сохранившихся вещей, которые можно увидеть в российских музеях, – табурет с мотивом стилизованной ягоды, скамья с резьбой, повторяющей мотивы крестьянских прялок и рубелей, полочка, которая вызвала восторг известного критика Владимира Стасова: «Ах, какую я прелесть получил вчера от хороших знакомых в подарок к Новому году! <…> черный шкапик с колонками посредине, для бумаги и конвертов! Резной орнамент – ветка граната, цветная. Говорят, сочинения какой-то Поленовой!» Большинство этих предметов хранится в собрании Дома-музея В.М. Васнецова в Москве. Там же, где находятся и эскизы Елены Дмитриевны, создавшей в 1885–1892 годах более ста проектов мебели.
На выставке в Государственном музее А.С. Пушкина представлены мебельный гарнитур и несколько подвесных шкафчиков из собрания музея-заповедника «Абрамцево». Все они выполнены в конце 1880-х – начале 1890-х годов. Здесь и трехгранно-выемчатая, и ногтевидная (скобчатая), и контурная резьба по дереву, и металлическая ковка стилизованных креплений, и морение, и вощение… Несмотря на то, что заказов у мастерской было очень много, все это разнообразие предметов ручной работы и росписи обладает неповторимой индивидуальностью. А маленькая полочка с той самой гранатовой веткой помещена в экспозиции рядом с двумя карандашными портретами хозяина и хозяйки усадьбы, сделанными Ильей Репиным.
Девушки и фасады
Знаменитая керамическая мастерская, открытая в Абрамцево в 1889 году, была детищем Саввы Мамонтова. Но главную роль в ее развитии сыграли великий Михаил Врубель и приглашенный технолог Петр Кузьмич Ваулин. Этот тандем породил чудо, которое мы сегодня называем абрамцевской майоликой. Именно они изобрели так называемый восстановительный обжиг, придававший изделиям неповторимые переливы, сравнимые с блеском драгоценных камней. Врубель работал в гончарной мастерской в 1890–1903 годах. Здесь были созданы камин «Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем» – выставочный образец, никогда не использовавшийся по назначению, декоративное блюдо «Садко», существующее в нескольких вариантах, скульптуры на тему оперы «Садко», а также печные изразцы с васильками, павлинами и богатырями. За свои керамические работы Врубель был удостоен золотой медали Парижской выставки 1900 года.
На выставке в Музее Пушкина можно увидеть лишь часть этого великолепия. «Тандем Врубеля и Ваулина дал такое красивое, интересное и совершенно незаурядное явление, как абрамцевская майолика. Совершенно очевидно, что многие находки Врубеля и Ваулина повлияли на всю русскую керамику XX века. Врубель не учился скульптуре, но как интересно сделаны его работы, – говорит реставратор по керамике музея-заповедника «Абрамцево» Анна Воробьева. – Врубель фактически экспериментировал. Каждый раз он не знал, что в итоге получится. Как происходил процесс? С модели, которую слепил художник, снималась форма, в ней отливали тиражи изделия. Если она изнашивалась, с модели снималась новая рабочая форма, с ее помощью произведение вновь тиражировалось. Так делали и абрамцевскую майолику, которую ни с чем не спутаешь. Ее особенность – очень толстый глазурный слой верхнего цветного покрытия. Очень часто абрамцевская майолика имеет два слоя. Первый – это белая эмаль, а второй – цветные глазури или эмали, из-за которых проявляются красивые визуальные эффекты. Разнообразная цветовая гамма изделий получается из-за использования меди, которая в восстановительном обжиге приобретает то красный, то бурый, то розовый цвет. Но, как вы понимаете, все материалы, которые использовались при создании керамики, тоже стареют и нуждаются в реставрации. Изначально все вещи абрамцевской майолики проходили через руки реставратора Вильямса Алексеевича Невского, который проработал в музее 52 года».
История одного из экспонатов на выставке в Музее Пушкина представляет особый интерес. Анна Воробьева отреставрировала настенное панно «Девушка с цветком». Композиция этой изысканной майолики – отсылка к западноевропейским образцам модерна. Оно одновременно напоминает работы прерафаэлитов и графику Альфонса Мухи. Но самое любопытное, что панно стало фактически сенсационным открытием. «Как уже говорилось, значительная часть абрамцевской архитектурной керамики являлась тиражной: была модель, с нее по форме отливали одинаковые вещи, но зачастую их по-разному красили. И часть таких изделий сохранилась только на фотографиях. Нам известны три панно «Девушка с цветком». Фотографии свидетельствуют, что все они получились в разных цветовых гаммах, – рассказывает Анна Воробьева. – Два панно были вмонтированы в стены зданий и находятся там по сей день: одно в Москве, в Лебяжьем переулке, на доходном доме купца Солодовникова, а второе в Таганроге, на доме купца Шаронова. Из-за климатических условий их цветовые решения со временем изменились. Особенность третьего панно, которое мы впервые показываем публике на выставке в Музее Пушкина, в том, что оно никогда не было вмонтировано в архитектурный объект. Вероятно, по причине того, что оно сильно деформировалось в процессе обжига. К нам панно поступило в 2021 году от частного лица, причем в разбитом виде (18 фрагментов). Мы сразу поняли, что это изделие абрамцевской гончарной мастерской. И приступили к реставрации. Только недавно мы выяснили, что панно было выполнено по рисунку французского литографа. В 1896 году он экспонировался на выставке в Санкт-Петербурге, а позже иллюстрацию опубликовали на обложке журнала «Эрмитаж». Возможно, автором панно, которое представлено на выставке, был сам Савва Иванович Мамонтов»…
Спасительный парадокс
В Абрамцево Аксаковы собирали литераторов и мыслителей, Мамонтовы – художников и музыкантов. И те, и другие искали ответ на один и тот же вопрос: что такое русская культура, в чем ее самобытность, каков ее путь?
Славянофилы создали консервативную утопию о народе как о хранителе духовных и традиционных ценностей – умозрительную, кабинетную. Константин Аксаков мог объявлять крестьянина «лучшим человеком русской земли», но сам никогда не жил его жизнью. Мамонтовцы унаследовали эту утопию, но попытались перевести ее в форму, что привело к искажению идеи. Вместо реального крестьянина появился эстетизированный образ, вместо народного быта – стилизованный орнамент. Теория всегда чище и проще, чем жизнь, и практика не может не исказить идеальные представления…
Но искажение пошло дальше – и здесь важно увидеть смену самого предмета интереса. Славянофилов народ интересовал как носитель жизненных истин. Мамонтовцев – как носитель красоты. И это принципиально разные позиции. Василий Поленов однажды с горечью заметил: «Народ жадно ждет от нас, художников, ответа на вопрос, как дальше жить». Виктор Васнецов сформулировал задачу иначе: «В своем истинно национальном отразить вечное». Это «вечное» – эстетическая категория. Елена Поленова собирала крестьянские орнаменты не для того, чтобы понять крестьянскую жизнь, а для того, чтобы украсить усадебную мебель.
И вот здесь утопия незаметно превращается в стиль. Славянофильство было мировоззрением – оно спорило, доказывало, искало правду. Неорусский же стиль стал способом изображения – он не спорит и не доказывает, он выражает. Славянофилы задавались вопросом, как должна быть устроена русская жизнь. Мамонтовцы отвечали на вопрос, как должен выглядеть русский орнамент. Первое – это поиск истины, второе – поиск средств выразительности. И в этом переходе от содержания к способу высказывания утопия теряет свою критическую энергию: она претендует не на истину, а на красоту.
Этот сдвиг – от истины к красоте – самый глубокий. Аксаковский круг – это идеализм веры. Мамонтовский – идеализм вкуса. И парадокс в том, что «красивая фантазия» оказалась продуктивнее трезвых теорий! Она дала работу крестьянам, сохранила исчезавшие ремесла, породила неорусский стиль. Идея, не выдержавшая столкновения с жизнью, спасается в искусстве – и в нем обретает вторую жизнь. В этом, быть может, самый честный итог абрамцевского проекта.
Выставка дает редкую возможность увидеть, как две творческие эпохи – литературная и художественная – сошлись в одном пространстве и продемонстрировали, что русская культура всегда была диалогом: между словом и образом, между традицией и новаторством, между прошлым и будущим. И в этом диалоге Абрамцево остается одной из главных сцен России.
