Потерянный рай Константина Коровина

Дача Константина Алексеевича Коровина в Охотине чудом уцелела до наших дней. Та самая, которая помнит не только своего знаменитого хозяина, но и Федора Шаляпина, Максима Горького, Валентина Серова, Сергея Рахманинова… Ведь к художнику приезжало много именитых гостей.

В Охотине особенно хорошо осенью: воздух чист и прохладен, утренние туманы, отступая, обнажают янтарь и багрянец рощ, дни становятся короче, а закаты ярче. Впрочем, не хуже здесь и летом, когда буйствует зелень и разливается разноцветье полевых цветов. Да и зимой настоящая красота: снежный покров, окутывающий небольшую деревушку, придает ей какой-то первозданный вид. И охотинская весна, трогательная и нежная, не менее прекрасна… На холстах художника Константина Коровина можно увидеть Охотино в любое время года – здесь, в глубинке Ярославской области, недалеко от Переславля-Залесского, находилась любимая дача живописца. Взглянешь на картину и узнаешь сельский уголок на реке Нерли – той самой, на которой стоит одна из самых знаменитых церквей Руси – Покрова на Нерли. «Речка Нерля была маленькая, как ручей, она шла по лугу близ дома моего, извиваясь в камышах и кустах и переходя в большие плесы, которые лежали по низу луга, у самого леса. Какая красота была в этих бережках и в этих светлых струях вод кристальной речки…» – так писал о дорогих сердцу местах Коровин.

Внук купца

«Вот здесь был наш класс, – показывает хранитель музея Константина Коровина в Охотине Владимир Селиверстов. – Здесь стояла моя парта…». То, что после революции на даче художника разместилась начальная школа деревни Охотино, спасло дом от обычной участи усадеб того времени – его не сожгли и не растащили на дрова.

«Конечно, все было разорено, все вынесли, но здание сохранилось. Школа разместилась здесь в 1925-м, спустя три года после отъезда художника за границу. И внешне дача совсем не изменилась, осталась такой, какой ее создал Коровин, – рассказывает Юлия Селиверстова, дочь хранителя, она помогает отцу проводить экскурсии. – Рассказ я всегда начинаю с улицы, чтобы обратить внимание на фасад. Местная бригада плотников возводила для Константина Алексеевича этот дом по его эскизу, он сам делал и чертежи».

Полуарка на втором этаже, импровизированные колонны – дача совсем непохожа на деревенские дома по соседству. Собственно, Константин Алексеевич и вырос вовсе не в избе: у его деда, состоятельного купца Михаила Емельяновича, был особняк в Москве. Там прошли детство и юность Константина и его старшего брата, Сергея (он родился в 1858-м – на три года раньше Кости). Сергей Алексеевич тоже стал художником, Константин не раз говорил, что брат даже талантливее его. Правда, в истории живописи старший Коровин занял более скромное место.

Братья были совершенно разными. Константин – душа компании: любимец женщин, балагур, весельчак. Сергей – его прямая противоположность: вдумчивый, серьезный, сдержанный. Сергей Виноградов – друг и сокурсник Коровиных в Московском училище живописи, ваяния и зодчества – писал: «Если бы соединить блеск и живопись одного и совершенство формы другого – было бы гениально». Сергей Коровин ушел из жизни в 50 лет, и это стало для Константина серьезным ударом.

Каждый раз, приезжая на поезде в любимое Охотино, Константин Алексеевич мог размышлять о превратностях судьбы: ведь именно эта железная дорога разорила его деда. Михаил Емельянович занимался ямским извозом, а когда была построена железная дорога от Москвы до Ярославля, ямщики стали не нужны. Так что отец художников Коровиных трудился уже простым учетчиком на фабрике.

До 1901 года Константин Коровин работал в Московской частной русской опере богатейшего промышленника Саввы Мамонтова. У него же художник в 1897 году и купил землю во Владимирской губернии.

Когда Мамонтов разорился, труппа Частной оперы вынуждена была искать работу. Константин Коровин стал декоратором Большого театра, сотрудничал и со столичными Мариинским и Александринским театрами, а также преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.

Но вернемся к дому в Охотине. «Если посмотреть эскиз декорации Константина Коровина для Большого театра к опере «Евгений Онегин» (см.: «Русский мир.ru» от 23 января 2026 года, статья «Опера, рожденная из сомнений и страсти»), можно увидеть очертания этого дома. На фотографиях 1908 года, которые сохранились, очень многое перекликается – те же колонны, та же полуарка. Таким декоратор Большого театра Коровин изобразил на сцене дом Лариных, – рассказывает Юлия Селиверстова. – И многое от этой полюбившейся декорации он перенес в свой дачный дом».

Охота в Охотине

«Вот по этим половицам, по которым мы идем, ходил и Константин Алексеевич. Они уцелели, несмотря на то, что дому пришлось пережить очень много испытаний – он промерзал, промокал: с разрушенной крыши внутрь лились потоки дождевой воды. Но пол не сгнил, сохранился до наших дней, – говорит Юлия Владимировна. – Так получилось потому, что каждая половица – это половина бревна. Так же устроен и потолок. Это не местный метод. Видимо, при создании своего дома Коровин ориентировался на северные традиции строительства. Наверное, Константин Алексеевич видел такие дома где-нибудь в Архангельской губернии, ведь они с Валентином Серовым ездили на Русский Север, когда Савва Мамонтов собирался строить железную дорогу до Архангельска. И посмотрите, какие высокие потолки! Это тоже нехарактерно для наших краев».

Дом Коровина выделялся в округе, как и сам его хозяин – он был здесь настоящим барином, в Охотине звали его Лесеичем. «Местные крестьяне художника уважали – он и в охоте был не промах, и в рыбалке знал толк, и говорить умел по-людски», – рассказывает Владимир Селиверстов.

«Там были и родные мои мужики», – вспоминал, оказавшись далеко от дорогих сердцу мест, Константин Коровин. Он очень любил приезжать в свой дом, часами мог общаться с местными жителями, в красках рассказывал о дороге, восхищался приготовленным для него угощением, уютно описывал натопленный дом, потрескивание дров в печи и запах смолы… «Мне казалось, что я приезжаю в рай», – писал Константин Алексеевич. Здесь ему было хорошо, уютно, спокойно. Летом художник с удовольствием спал на сеновале. «Никаких духов не сравнить с нашим русским сеном», – считал Коровин.

«Наши места лесные и болотистые – чужак не пройдет», – улыбается Владимир Селиверстов. А потому у Коровина был сметливый проводник – мастер по части рыбалки и охоты Василий Княжев. И Коровин многому у него учился. А друзьями, которые зачастую составляли Коровину компанию, были Федор Шаляпин и Валентин Серов. «Любимым блюдом трех весельчаков, как сами себя называли Коровин, Шаляпин и Серов, была рыбацкая уха. И каждый имел свой рецепт, который они держали в тайне друг от друга. Но все сходились в одном: лучшую уху готовил Серов. За уху всегда выпивалась отдельная рюмка водки», – продолжает рассказ Владимир Селиверстов.

Насколько хорошо «трое весельчаков» проводили время, можно судить по картинам Серова (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2015 год, статья «Валентин Серов. За что мы его любим») и Коровина, посвященным рыбной ловле. Подписи под этими работами выдают их настроение. К примеру, одна из картин Коровина называется «Щука. 22 фунта, 1 аршин и 7 вершков», другая – «А леща тебе, Блюменталь, не поймать!». Бывали случаи, когда Коровин обижался на Шаляпина (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2022 год, статья «Бессмертный бас»). Случалось это, когда тот начинал петь на охоте или рыбалке. Мощный бас мог спугнуть и зверя, и птицу, и рыбу…

В одном своем рассказе художник вспоминал о тех беззаботных временах: «Проезжали мимо погоста, заросшего березами, где на деревянной церкви синели купола и где Шаляпин в овощной лавке накупил баранок, маковых лепешек, мятных пряников, орехов. Набил орехами карманы поддевки и всю дорогу с Серовым их грыз».

«Чем чаще Шаляпин приезжал к другу, тем больше ему нравились наши места, – говорит Владимир Селиверстов. – В конце концов Коровин продал ему часть своей земли в соседней пустоши, в паре километров от Охотина. И знаменитый певец начал строить дом по сделанным для него Коровиным чертежам. Дом он построил в деревне Ратухино, но звали это место в народе Шаляпинка».

Увы, даче Шаляпина повезло меньше, чем коровинской. Поначалу в ней разместили пионерский лагерь, затем санаторий, а в 1960-х годах дом разобрали. Осталась только липовая аллея, посаженная Федором Ивановичем.

Ратухино и Охотино разделяет всего около полутора километров, и друзья-соседи ходили друг к другу в гости. Шаляпин часто гостил у Коровина. Федор Иванович приходил со всем семейством: с первой супругой, Иолой Торнаги, и детьми – их в этом браке было шестеро… Здесь протекали чудесные дачные вечера с гитарой. И они, конечно, тоже перенеслись на полотна – есть серия работ на тему «Девушки с гитарами». Известна картина «Терраса» с двумя юными красавицами, изображенными на веранде коровинской дачи, – это дочери Федора Ивановича Ирина и Лидия. Кстати, на этой картине, написанной в 1915 году, прослеживается тема семьи пушкинских Лариных: Шаляпины, одетые в платья в стиле ампир, предстают в образах Татьяны и Ольги.

Наверное, Охотино навсегда осталось местом беззаботного счастья для всех, кто бывал здесь в тот период. Но то время ушло, оставив лишь воспоминания.

В 1917 году охотинский дом у Коровина попытались изъять. «Коровин был хорошо знаком с Максимом Горьким, писатель бывал на даче художника. Именно Горький помог Коровину получить от Луначарского разрешение на право пользования этим домом. Он уже не был хозяином, но мог жить здесь, что он и делал до 1918 года. Уехал только тогда, когда оставаться было опасно. Коровина ждало еще одно разочарование: он оказался невостребованным. Его картины не принимали, потому что они не соответствовали духу советского времени».

Странные семейные отношения

«Осенью 1921 года Константин Алексеевич в последний раз приезжает в свой дом в деревне Охотино. Никто его не встречает, он идет один по размытой дождем дороге… Приходит, видит разбитые окна, раскрытые настежь двери, разграбленный дом, – рассказывает Владимир Селиверстов. – Он нашел ночлег у служившей раньше в его доме кухарки, а на следующий день ушел и больше не вернулся в нашу деревню. В 1922 году он вместе с семьей уехал за рубеж. Думал, ненадолго, оказалось, навсегда».

Коровин получил официальное разрешение на выезд за границу с целью лечения и проведения персональной выставки. Так художник получил возможность вывезти свои картины. Правда, организовать выставку не получилось – все работы пропали. «1922 год… Полная неразбериха. Обвиняли в этой пропаже импресарио, который занимался вывозом картин. Но что произошло на самом деле, неизвестно, – говорит Юлия Владимировна. – Чтобы понять, что творилось в это время, достаточно вспомнить кадр из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», когда герой Михалкова останавливает поезд и выносит все, что там есть. В то время такое было возможно. Какая судьба постигла картины Коровина на самом деле – мы едва ли узнаем».

Выезжает Коровин сложным путем – через Ригу, потом через Берлин. «В Берлин он хотел попасть, чтобы заказать протез для сына, который был инвалидом: в 18 лет трамвай отрезал ему ступню», – рассказывает Юлия. Тяжелая травма привела к сильной депрессии, юноша стал очень нервным, раздражительным, не раз пытался покончить жизнь самоубийством, что в итоге ему удалось.

Со своей единственной официальной супругой, Анной Фидлер, Константин познакомился еще в юности. Анна Яковлевна тогда была хористкой в Частной опере Саввы Мамонтова. Первенец пары умер в младенчестве. Официально Коровин женился на Анне Яковлевне лишь в 1897 году – уже после рождения второго сына, Алексея. С женой у живописца были весьма своеобразные отношения: Константин Алексеевич чаще всего жил не дома. Вообще, все, кто знал жизнелюбца и балагура Коровина, удивлялись его выбору: их с супругой сложно было даже представить рядом. Все, что интересовало Константина, совершенно не трогало Анну. Особенно живописца обижало равнодушие жены к его творчеству – об этом он даже писал в своих воспоминаниях.

На картинах Коровина можно частенько увидеть другую даму – Надежду Комаровскую, которую называли музой художника. Они встретились, когда художнику стукнуло уже 46. 17-летняя начинающая актриса очаровала Коровина. Он даже не попросил разрешения написать ее портрет – можно сказать, поставил перед фактом, спросив только, когда она будет ему позировать. Отказать красивому и обаятельному художнику юная Надежда не могла. Когда портрет был завершен, они уже не представляли своей жизни друг без друга.

Конечно, Надежду смущало наличие законной супруги, но ей казалось, что когда-нибудь все как-то разрешится. Но этого так и не произошло. Она не поехала вслед за ним за границу, осталась на родине. Работала в театре, преподавала, учила грамотной речи дикторов радио…

В Париж Коровин приехал с больной туберкулезом женой и сыном-инвалидом. Константин Алексеевич писал картины, выполнял заказы для театров Европы и США. Но денег не хватало, семья ютилась в маленькой комнатке. Жизнь, полная легкости, комфорта и сумасбродства, осталась в дореволюционной России. Теперь же все изменилось. Многие близкие друзья уже умерли. Разладились отношения с Шаляпиным, блиставшим и в эмиграции. Все чаще в мыслях Коровин возвращался в Охотино, согревая душу воспоминаниями. «Нахожусь в Париже, но душой живу больше в Охотине, – писал художник в 1938 году сыну Шаляпина Федору, – и вижу, как теперь опали листья сада, пахнет сыростью, землей и осенними листьями, а в бочку кладут рубленую капусту и засаливают грузди, и будто я ем рыжики в сметане. У сарая нахохлились от дождя куры. Дорога грязная, и в воздухе слышен запах дыма от овина и стучат цепи – молотят рожь».

Новая жизнь старой дачи

А там, в далекой России, в мастерской Коровина, уже стояли парты и учились охотинские дети… Право пользования домом оставалось за художником до 1924 года. А в 1925-м в нем разместилась малокомплектная школа деревни Охотино. Находилась она здесь до 1970-х годов, что и спасло дом от гибели.

«У нас есть фотография 1961 года, которую сделал сотрудник Переславского краеведческого музея. На ней – начальная школа деревни Охотино. Дом ровно в том же виде, в каком оставил его Коровин, – рассказывает Юлия Селиверстова. – И когда школу закрыли, думали, кому же передать этот дом. Передали в итоге Мытищинскому заводу художественного литья. На первый взгляд такое решение кажется неожиданным, между тем определенная логика есть: завод числился в художественном фонде Советского Союза, а дача принадлежала художнику».

После перехода дачи в ведение завода здесь организовали туристическую базу, на которой могли отдыхать работники предприятия. Так было до развала Советского Союза. Потом завод обанкротился, заброшенной оказалась и турбаза. Часть крыши снесло ураганом, окна были разбиты, дожди заливали дом. В таком плачевном состоянии дача простояла много лет, пока случай не изменил ее судьбу. Елена Пешкова, которая была директором Московской арт-галереи, купила неподалеку участок и узнала, что рядом находится разоренная дача Коровина. Нашлись и другие неравнодушные люди, в том числе исполнительный директор Союза по развитию и взаимодействию городов Золотого кольца Наталья Булах. В итоге был создан фонд Коровина «Спасем вместе» и началось возрождение дачи художника.

Сейчас здание внесено в государственный реестр памятников культурного наследия. Дом привели в порядок, и 11 сентября 2015 года, в день памяти художника, музей «Дача Константина Коровина» приняла первых посетителей. Пока удалось восстановить не все, энтузиасты наметили для себя большую работу. Уже сейчас все неравнодушные к творчеству художника могут приехать в Охотино.

Мир, наполненный воспоминаниями

В экспозиции на даче Коровина можно увидеть охотничью амуницию. «Рожки для пороха, патронташ – все это предметы начала ХХ века. В похожих сапогах Коровин мог ходить по нашему болоту, которое часто фигурирует в его рассказах, – показывает Юлия Селиверстова. – В тот период, когда здесь жил Коровин, все было иначе: со своего крыльца он мог видеть моховое болото – от дома до него было метров 600».

Мебель, принадлежавшая художнику, не сохранилась. Руководство музея старается наполнить дом мебелью начала ХХ века, правда, получается это довольно медленно. «Интерьер нам помогли восстановить картины художника Сергея Виноградова, который часто приезжал в Охотино. На его картинах можно рассмотреть некоторые детали: как загнуты ручки кресел, какая была скатерть, какая керосиновая лампа висела под потолком, – говорит Юлия Селиверстова. – На картинах Константина Алексеевича мы, конечно, части интерьера тоже видим, но у него меньше деталей и больше эмоций».

Похоже, в жизни Коровина вообще главным были эмоции. Они сохранились и на картинах, и в рассказах, и в воспоминаниях. Впрочем, последние заставляли возвращаться в Охотино и друзей художника.

«Мне было 7 лет, это был 1955 год, я бежал в гору и увидел у нашей школы незнакомку в шляпе и с букетом цветов, – рассказывает Владимир Селиверстов. – Она спросила, как меня зовут, и, узнав, погладила по голове: «Как у тебя дела, мальчик Вова?» И я, ребенок, почувствовал грусть, которая исходила от нее. Женщина не зашла в дом, постояла минут пять и ушла. Позже я узнал, что это была старшая дочь Шаляпина, Ирина Федоровна».

Дом Коровина был дорог и ей как память о беззаботных временах. Ирина Федоровна как-то навестила старого друга в Париже. «То, что представилось моим глазам, потрясло, – писала дочь великого певца. – Я не могла представить, что так может жить один из лучших наших художников. Сырая комната, в углу кровать, задернутая пологом, несколько стульев». В Париже здоровье художника ухудшилось, да и зрение стало подводить. Ему все труднее было держать кисть. И тогда он взялся за перо: у Константина Алексеевича обнаружился писательский дар. Написанные им рассказы и воспоминания охотно публиковала эмигрантская пресса. «Зима; серое небо, дождь. А там, далеко, в России, лежат снега… И цел ли мой деревянный дом у большого леса, в саду? Сугробами замело до самых окон. Глухая терраса покрыта снегом. Мороз на окнах. Топится ли камин мой? И нет в моей мастерской друзей моих, и не будет – все они умерли. Целы ли красавицы-березы и за частоколом мой малиновый сад? Приходят ли ночью на помойку волки и спит ли задумчивый Фёклин бор? Может быть, уж его срубили. И нет тетушки Афросиньи и моих друзей-охотников», – писал Коровин в рассказе «Собачья душа».

За несколько дней до смерти Константин Алексеевич начал писать зимний пейзаж в Охотине, но завершить его не успел. 11 сентября 1939 года на одной из улиц Парижа у 77-летнего художника случился сердечный приступ. Его отвезли в госпиталь, где он и скончался. Русский художник был похоронен на Бийанкурском кладбище.

В 1947 году ушла из жизни жена Коровина Анна Фидлер, и их сын остался один. Хотя Алексей Коровин делал некоторые успехи в живописи, он все-таки не мог полноценно зарабатывать. Еще при жизни отца Алексей женился на балерине, эмигрантке из России Елизавете Думаревской, растил вместе с ней сына Алешу. Но семейная жизнь не сложилась: забрав ребенка, Лиза ушла от мужа. В 1950-м 53-летний Алексей Коровин покончил жизнь самоубийством.

В том же году русская эмиграция собрала солидную сумму, благодаря которой прах Константина Коровина и его жены был перезахоронен на русском некрополе Сент-Женевьев-де-Буа – там же, где упокоился их сын.

К счастью, род Коровиных не прервался. Алексей Алексеевич Ги Коровин, родившийся в 1928 году, прожил долгую жизнь и умер 4 апреля 2026 года. Он был офицером жандармерии, а после выхода на пенсию стал писать картины. До Охотина он, увы, так и не доехал, но до последних дней живо интересовался судьбой этого места. Внук художника тоже похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, рядом со своими близкими. У Алексея Алексеевича остались две дочери и пять внуков – это большая семья потомков Константина Коровина.

Продолжается и жизнь дачи в Охотине. Ежегодно в сентябре сюда приезжают художники – здесь проходит фестиваль «Искусство жить на даче». В нынешнем году на нем будет показан французский фильм «Московские ночи» (1934), одним из сценаристов которого был Коровин.

Так что Константин Алексеевич может быть спокоен за свое любимое Охотино – сегодня здесь продолжается яркая и интересная жизнь.