Александра Кузьмина 
Фото: Александр Бурый 
«И-и-и… Раз, два, три! Шассе!» – разнесся над садом «Эрмитаж» голос тренера, профессионально демонстрирующего на сцене па чувственного танго. Десятки людей, собравшихся на танцполе, послушно сделали шаг в сторону, повторяя движение за учителем.
«Шассе? Что это?» – спросила у моей соседки по площадке одна из женщин. «Приставной шаг в танце», – объяснила та.
Я оглядела пеструю толпу, в которой каждый старательно и азартно повторял за тренером фигуры танца. Внимание привлекла женщина в алом платье. Она двигалась с завидной легкостью и грацией, а с ее лица не сходила довольная улыбка. Дождавшись конца танцевальной связки, я подошла к ней познакомиться. «Я – преподаватель. Но специализация у меня иная: рок-н-ролл, бачата, сальса, – рассказала она. – Танго я танцую редко, но получаю от него настоящее наслаждение! Держу себя в форме, это важно, ведь у меня ученики. А вообще, я занималась фигурным катанием с четырех лет». Я не удержалась от комплимента: красное платье как нельзя лучше подходило для танго. Собеседница в ответ рассмеялась и покачала головой: «Вообще-то я нарядилась для бачаты. Хотите посмотреть, как я ее танцую?» И, не дожидаясь ответа, она начала двигаться в зажигательном ритме. Ее партнер, молодой парень Миша, явно смущался, но старался не отставать. После, чуть запыхавшись, признался, что танцевать танго он учится всего месяц.
А тренер на сцене выкрикивал в микрофон: «Танцуйте! Наслаждайтесь жизнью! Импровизируйте! Танго – это импровизация!» В воздухе звенел смех, вокруг сновали нарядные люди и аниматоры в диковинных костюмах, чистое голубое небо и жаркое июльское солнце посрамили синоптиков, обещавших на выходных затяжные дожди. В этот момент я поняла: этот праздник – про чистую, ничем не сдерживаемую, искреннюю радость! Именно таким, танцевальным, дерзким и обжигающе ярким, получился V Фестиваль культуры стран Латинской Америки и Карибского бассейна, прошедший в Москве 18–26 июля.
Музыка солнца и счастья
Еще на подходе к саду «Эрмитаж» со стороны Успенского переулка была слышна музыка, которую не мог перекрыть даже привычный городской шум. Глухой, первобытный гул барабанов, звонкая дробь по тарелкам и уверенный голос, энергично отсчитывающий ритм, манили, обещая веселье и неожиданные открытия.
Вход в сад в этот день был границей, за которой привычная деловая Москва растворилась, уступив место совершенно иному и такому далекому для нас латинскому миру.
Вот вереница хохочущих людей шагает в такт энергичной бразильской мелодии. Возглавляют это шествие пассиштас (порт. passistas – танцовщицы бразильского карнавала). Высокие каблуки, расшитые яркими стразами купальники, роскошные уборы из перьев… Взгляд от такой красоты отвести невозможно!
Неподалеку красуется начищенный до блеска кубинский ретроавтомобиль с кокетливым изгибом крыльев, будто сошедший с открытки Гаваны 1960-х. Очередь к нему на фотосессию не меньше, чем к прилавку с горячими такос.
А на зеленой лужайке собралась толпа, с восторгом наблюдающая за выступлением капоэйристов (от порт. capoeira – бразильское боевое искусство с элементами танца). Здесь я познакомилась с Сергеем Дементьевым из Российского центра капоэйры. «Это и танец, и бой, и музыка, и гимнастика – все вместе, – объясняет Сергей. – Я занимаюсь капоэйрой уже семнадцать лет. Знаете, что зацепило в самом начале? Здесь чувствуется дружеская общность. Без нее капоэйра невозможна». По его словам, в России сегодня есть крупные филиалы престижнейших мировых школ, таких как Cordão de Ouro и ABADÁ-Capoeira. Но, как выяснилось, для Сергея главное – не соревнования и регалии, а сам процесс и дружба, рождающиеся внутри roda – круга, в котором практикуется капоэйра и в котором все равны…
Вокруг мелькают широкополые соломенные сомбреро, кто-то щеголяет с флагами латинских стран, повязанными как плащи, волосы девушек украшены искусственными алыми цветами. Кто-то надел туфли для бачаты и теперь чеканит шаг даже в очереди за кукурузными лепешками.
Останавливаюсь передохнуть, потягиваю горьковатый, терпкий мате и ловлю себя на мысли, что являюсь уже не просто зрителем, а участником шумного и красочного карнавала. Кстати, музыкальная программа фестиваля получилась и правда пестрой. Никарагуанская группа El Ardo заводила толпу кумбией (исп. cumbia – колумбийский народный танец) и бачатой, да так, что зрители непроизвольно начинали притоптывать в такт. Кубинский Hot Havana Orchestra выдавал композиции, от которых ноги сами шли в пляс. Бразильский мультиинструменталист Рикардо Родригес устроил настоящее шоу: он переключался с гитары на перкуссию, с духовых – на вокал. Публика в ответ одобрительно гудела и разражалась аплодисментами. А колумбийская группа Marimbea познакомила собравшихся с музыкой, исполняемой на маримбе (исп. marimba – ударный инструмент, похожий на ксилофон) – той самой, которая включена в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. Маримба звучала необычно: деревянные пластинки под ударами молоточков рождали мелодию, напоминающую шум тропического дождя. Tangovsky Project исполнял аргентинское танго и бессмертные произведения Карлоса Гарделя и Астора Пьяццоллы. На сцену выходили коллективы и артисты из Парагвая, Мексики и Эквадора. Певица Фантине пела доминиканские песни.
Между тем открытые для всех желающих занятия потанцам шли без перерыва: сальса сменялась бачатой, бачата – реггетоном (исп. reggaetón — пуэрториканский танцевальный жанр), дальше шли доминиканский меренге, испанская зумба, кумбия, аргентинское танго и даже залихватская парагвайская полька. Специальная подготовка от участников не требовалась, важно было только желание танцевать.
Кошинья, фахитос и мороженое из авокадо
Правда, любой темпераментный пляс рано или поздно требует передышки. И тут фестиваль ведет тебя дальше – к лавкам, от которых тянет густыми, непривычными, но раззадоривающими аппетит ароматами. Пахнет жареным мясом с приправами, сладкой выпечкой и чудесным свежемолотым кофе.
Вот повар ловко нарезает морского окуня для севиче, купая рыбу в соусе из лайма с кинзой. Рядом другие ловкие руки сворачивают плотный, сытный буррито, из которого так и норовят вывалиться соблазнительные кусочки авокадо и фасоль. Тут же готовят фахитос (исп. fajitas – жареное мясо с овощами в тортилье), эмпанадас (исп. empanadas – пирожки с начинкой), текеньос (исп. tequeños – венесуэльские сырные палочки в тесте) и бразильскую кошинью – золотистые шарики из теста с куриной начинкой, которые разлетались быстрее, чем повар успевал их жарить.
На фестивальном фудкорте можно было найти и латиноамериканские напитки: кофе, какао, шоколад из Венесуэлы и Эквадора. И даже тропические фрукты. А чуть поодаль красовалось палетас – фруктовое эскимо на палочке. На одном из прилавков я заметила табличку «Мороженое из авокадо». Лакомство оказалось густым, сливочным, с нежнейшим зеленым оттенком. Парень за прилавком, смеясь, сказал, что по вкусу это «настоящий сладкий гуакамоле». Так и было! Странно, но до чего же вкусно и необычно!
Тут же можно было попробовать удивительную панелу (нерафинированный тростниковый сахар), которую специально привезли на фестиваль.
У прилавка с кофе я разговорилась с продавцами. Оказалось, парень – из Колумбии, а девушка – из Эквадора. Теперь живут и работают в Москве. В беседе выяснилось, что колумбийцы очень любят эспрессо, который называют «биндо». «А чем вообще так знаменит колумбийский кофе?» – поинтересовалась я. «Он лучший в мире, – без тени сомнения ответил юноша. – Отличается по вкусу и иногда дает фруктовый аромат, немножко кислинки, немножко шоколада. Зависит от региона».
«Вышел из метро – и уже в Латинской Америке!»
Подкрепившись, осматриваюсь, стараясь понять, куда двигаться дальше. На лужайке удобно расположились семейные пары с детьми, которые, пританцовывая, подпевают латинским певцам на сцене. Рядом громко смеется компания бородатых мужчин в одинаковых футболках с Че Геварой, очевидно затеявших какой-то свой флешмоб. Чуть поодаль группа девушек в национальных костюмах – ярких, многослойных, с пышными юбками – позирует для фото, их макияж удивляет цветами флагов латиноамериканских стран.
Мимо проходят девушка и юноша в эффектных костюмах, явно позаимствованных с карнавального шествия во время мексиканского праздника Санта Муэрте. За ними следует солидный мужчина в очках в виде ананасов.
Я заметила даже группу любителей йоги, которые, отрешившись от шума, синхронно тянулись к солнцу в позе Вирабхадрасаны. Адептов древнего индийского учения не смутила даже шумная делегация из Парагвая, прошедшая буквально в метре от них. А кто-то, решив не упустить солнечный денек, загорал в купальнике прямо на газоне, будто это не центр Москвы, а пляж в Пунта-Кане.
Я разговорилась с парой, которая стояла под огромным, развевающимся на ветру флагом Бразилии. «Самое запоминающееся здесь – это полноценное погружение в латинскую культуру, – поделилась девушка, поправляя желто-зеленый платок. – Нам безумно повезло с погодой: такое же пекло, как там. Мы объездили половину Южной Америки и сегодня находимся будто бы не в Москве, а в каком-то отдаленном уголке, где случился симбиоз всех этих культур. Вышел из метро – и уже в Латинской Америке!»
Неподалеку молодой человек только что закончил что-то темпераментно обсуждать с кубинцем, энергично жестикулируя и переходя на испанский. «Этот фестиваль у меня ассоциируется с настоящим праздником, – сказал он. – Слышите? Везде музыка, все улыбаются, на всех яркие костюмы, все танцуют. Сегодня мы все – часть одного огромного карнавала. Я пришел просто посмотреть, но музыка затянула. Разве можно устоять?»
У главной сцены я заметила двух девушек в необычных костюмах: длинные юбки, яркие пояса с национальной вышивкой. Оказалось, это парагвайские танцовщицы, которые только что станцевали свой традиционный национальный танец: танцоры пляшут, балансируя с несколькими бутылками на голове, это выглядит одновременно опасно и завораживающе. «Нравится вам в Москве на фестивале?» – спросила я их. «Мы очень рады тому, как нас тут приняли, как русские люди отреагировали на наш танец. Я видела, что он их удивил», – улыбаясь, ответила одна. «Я хочу сказать, что для нас честь приехать в Россию, представлять наш Парагвай, показывать нашу культуру. И мы счастливы, что публика радуется и поражается нашим костюмам, пончо и нашему танцу», – добавила вторая.
Праздник без границ
В тени деревьев спрятался прозрачный павильон лектория. Когда бы я сюда ни заглядывала, он все время был забит людьми до отказа. На каждой лекции не протиснуться: люди сидят плечом к плечу, задают вопросы, обсуждают интересующие их темы. После лекций к выступающим подходят, жмут руки и благодарят: «Грасиас!» (исп. Gracias – спасибо), будь то российский лектор или гость из Мексики.
В первый день фестиваля здесь можно было послушать кандидата исторических наук Екатерину Самсонкину, которая с юмором рассказывала о «Латиноамериканских глупостях» – исторических курьезах региона. Позже антрополог Леон Салас подробно разбирал мифы о майя, ацтеках и инках. Его слушали затаив дыхание. Оказалось, большая часть того, что мы знаем о предсказаниях календаря майя, – чистой воды голливудский вымысел, а вот их познания в астрономии действительно поражают до сих пор.
Утро второго дня началось с лекции «Люди, деревья и духи: этнографическая экспедиция на Амазонку к индейцам шипибо-конибо», которую прочитала Юлия Грабарь из Русского географического общества. Рассказ о таинственных ритуалах, о том, как маленькое племя видит огромный мир, заворожил слушателей. А ближе к вечеру здесь же, в набитом павильоне, звучала «Магическая Мексика» от Зьомары Брисейды, лауреата Премии мира Гуси, специалиста по древним культурам.
Но, пожалуй, самой горячей точкой притяжения стал мастер-класс по мате, который провел Андрес Леонардо, представитель марки Reserva del Che и страстный популяризатор культуры этого напитка. Он детально объяснял, как правильно заваривать мате, чтобы не обжечь горло и не испортить вкус напитка. «Главное – не спешить и уважать лист, – говорил он, заливая зеленую заварку теплой водой. – Мате не терпит кипятка. Он должен быть горьковатым, как жизнь, и согревающим, как дружеская беседа. И конечно, его нужно пить по кругу, передавая соседу калабас (исп. calabaza – сосуд из тыквы для питья мате). Это не просто напиток, а ритуал общения. В аргентинцах заложена семейная составляющая. Попить с кем-то мате – не значит породниться, конечно, но все-таки… Знаете, во времена строгих нравов, если девушке нравился парень, она готовила ему мате. Если давала уже использованный – это было неуважение, а если добавляла лимон или сахар – значит, он ей очень нравился. Отсюда и пошла традиция пить мате с сахаром. Крепкий мате – это мужской напиток. Женщины пили с сахаром».
Он рассказал, что для гаучо, столетиями кочевавших по пампасам, перегоняя скот, мате был незаменим: давал энергию и витамины, которых не хватало в мясном рационе. Именно гаучо принесли традицию потягивать мате из маленьких индивидуальных сосудов и относиться к совместному питью как к священному акту. «Если ты выпил с человеком мате – поступить с ним подло уже невозможно. Это как негласный договор», – объяснил Андрес.
Я сделала глоток из калабаса – терпкий, травяной вкус действительно обволакивал и бодрил, прогоняя усталость. Стоящая рядом девушка пошутила, что после такого мастер-класса ей срочно нужны такие же листья домой, чтобы заменить утренний кофе. Андрес рассмеялся и предупредил: «В России мате никогда не будет популярен так, как в Аргентине. Из ста человек, которые пробуют чай, пятнадцать будут пить его постоянно. А мате – только два. Но зато те, кто его пьет, делают это осознанно. Главное – не нарваться на плохую ербу (исп. yerba mate – листья падуба, сырье для мате). Многие продавцы покупают самую дешевую, смешивают с пылью и продают здесь как «элитный мате». А человек пробует, ему становится плохо, и после он думает, что мате – отрава».
После лекции Андреса долго не отпускали, расспрашивая о тонкостях заварки. Было видно, что экзотический мате стал для многих открытием. В том числе и для меня.
Помимо танцев и лекций для гостей придумали и иные развлечения. В зоне мастер-классов можно было расписать яркими узорами виниловую пластинку, разрисовать экосумку или панаму. Здесь пахло красками, клеем и пряностями. Кто-то плел ловцов снов, кто-то создавал украшения в кубинском стиле с бусинами цвета флага этой страны. За столиками было не протолкнуться. И хотя на некоторые мастер-классы требовалась запись, а число участников было ограниченно, это не мешало людям получать удовольствие.
В зоне «Латина Маркет» ряды ломились от сомбреро, вееров, масок, специй, игрушек, чая, какао и украшений. Каждая страна – участница фестиваля привезла частичку своего национального кода: тут лежали перуанские шерстяные изделия, эквадорские бусы, венесуэльский шоколад ручной работы. Продавцы с удовольствием рассказывали о своих странах и товарах, и даже простая покупка магнита превращалась в мини-экскурсию.
Ближе к вечеру, когда музыка стала чуть тише, я разговорилась с одним из посетителей, который сидел на скамейке с сыном и с улыбкой наблюдал за происходящим. «Здесь очень много интересных лекций, загадок, историй, – поделился он впечатлениями. – Понимаешь, насколько мир разнообразен, насколько он интересен. Латинская культура для меня – это радость жизни, яркие танцы, самовыражение. Здесь все улыбаются, дарят позитив. Вот именно это я сегодня и получил. Хотелось бы, чтобы такой праздник проводился ежегодно».
…Когда я вышла за ворота «Эрмитажа», вокруг уже шумела вечерняя Москва. А в саду все еще играли на гитарах мексиканцы и танцевали припозднившиеся москвичи. В голове по-прежнему гудели ритмы бачаты и танго. И я поняла, что карнавал, в котором я жила два дня, не завершился. Он останется со мной как светлое напоминание о том, что даже в шумной Москве есть место кубинскому солнцу, колоритному празднику и танцам в очередях за такос.
