Платон Беседин 
О неизвестном Канте, русском Гофмане, мистическом и романтическом Калининграде журнал «Русский мир.ru» беседует с писателем, культурологом и краеведом Борисом Бартфельдом, родившимся в Калининградской области и прожившим в ней всю жизнь.
– Борис Нухимович, в начале июля Калининградская область отпраздновала 80-летие. Однако история этой земли, конечно, намного старше. Какой город в области самый древний и чем он, собственно, знаменит?
– История нашего края уходит в глубь веков. И российское присутствие в Восточной Пруссии насчитывает более пятисот лет. Причем речь идет не о частных визитах, например купцов, плотогонов или ремесленников, а о сотрудничестве на государственном уровне. Но прежде, чем ответить на ваш вопрос, надо договориться о том, какой момент считать рождением города.
У старых городов есть даты закладки замка, после чего, как правило, у его стен сразу же появлялись поселения. И есть даты получения этими поселениями городских прав и привилегий. Разница между этими датами может быть в сотни лет. Среди самых старых городов я выделю следующие. Знаменск (Велау). В 1339 году поселение получило Кульмское городское право по указу 19-го великого магистра Тевтонского ордена Дитриха фон Альтенбурга.
Поселок Славское (Кройцбург). Замок Кройцбург был основан в 1241 году, затем сожжен пруссами, и в 1273-м, после подавления восстания, его отстроили вновь. Около замка появилось поселение, и в 1315 году ему были дарованы городские права. К сожалению, в наше время это не город, а поселок.
Багратионовск (Прейсиш-Эйлау). Замок здесь был заложен в 1325 году, а 30 ноября 1585-го регент Пруссии Георг Фридрих даровал поселению у замка Прейсиш-Эйлау городское право и герб.
Полюбившийся многим поселок Железнодорожный (Гердауэн). В 1398 году поселение у стен замка Гердауэн получило городские права и было городом почти 550 лет. А после войны стало поселком.
– А что же Калининград?
– Тут очень трудно разобраться. Замок Кёнигсберг заложен в 1255 году. Первому поселению у стен замка – оно называлось Альтштадт – предоставили городские права в 1286 году. Еще одно поселение – Лёбенихт – стало городом в 1300 году. А третье – Кнайпхоф, расположившееся на острове, образованном рукавами Преголи, – получило городские права в 1327-м. Причем все эти три города были членами Ганзейского союза. Они четыре столетия существовали отдельно – стена к стене. Так и говорили: город Лёбенихт у замка Кёнигсберг. А в единый город они объединились только в 1724 году.
– Тогда я должен спросить и о самом молодом городе области…
– Это Светлый. Он образован на месте старого поселения Циммербуде. 6 октября 1955 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР рабочий поселок Светлый был преобразован в город Светлый. Это единственный город, появившийся на карте области после 1945 года. И он на самом деле светлый.
– Насколько логично то, что область ведет отсчет своей истории с 1946 года? Как это примиряется, укладывается в головах жителей? Чьими потомками они себя ощущают?
– Я не вижу тут никакого противоречия. Почти стопроцентно жители области ощущают себя гражданами России, потомками своих родителей: русских, белорусов, мордвы, татар, украинцев, литовцев и других народов бывшего СССР. Наш регион – Советский Союз в миниатюре. Что касается отношения к истории края и ее восприятия, то есть, конечно, группа населения, которая считает, что «от Адама до Потсдама» здесь истории не было. Я же отношусь к тем, кто охватывает и присваивает себе всю историю края – от народа древних пруссов до советских переселенцев.
Это точно соответствует истории моих родителей. Мой отец закончил здесь войну, во время штурма Кёнигсберга ему было 19 лет. Служил в армии до 1949 года. Возвращаться ему было некуда, всех его близких и дальних родственников убили в Ивано-Франковской области. Он всю жизнь работал здесь. Мама моя из Брянской области, девочкой пережила немецкую оккупацию, переболела тифом. Окончила педагогический институт в Новозыбкове и по распределению в 1951 году приехала в нашу область. Всю жизнь проработала в сельской школе. Такова судьба многих жителей Калининградской области. Для меня все, что находится на нашей территории, – ценно, принадлежит нашему народу, только мы отвечаем за все, бережем и приумножаем.
– Область принято судить, или воспринимать, по Калининграду, Светлогорску, Балтийску, скажем так, по основным городам. Но край-то очень разный. Был, знаю, убедился. Какие города, на ваш взгляд, наиболее полярны и характеризуют эту разницу?
– Названные вами города – это, конечно, выставочная картинка. Калининград, морские курорты и ближайшие к областному центру территории активно развиваются. Но стоит отъехать на 60 километров от Калининграда, и вы увидите более грустную картину. Прежде всего на востоке области. Это города Озёрск, Краснознаменск, Нестеров, да и Советск со Славском тоже.
– Калининградская область очень любима туристами. Места их отдыха более или менее известны: Светлогорск, Зеленоградск и так далее. А какие малоизвестные города, места или поселения вы бы рекомендовали для посещения?
– Природа востока сильно отличается от приморских районов области. За поселком Новостроево, где я родился, начинаются холмы и озера, поэтому и район называется Озёрским. Я надеюсь на рост интереса туристов к городам и поселкам востока области. Черняховск и Гусев уже сейчас интересные для осмотра города.
Началась активизация туристической деятельности в поселках, ближних к Роминтенской пуще: Краснолесье, Чистые Пруды, на берегу Виштынецкого озера, оно у нас самое большое в области. Там уже появились отели, музеи, объекты осмотра и туристические маршруты – пешеходные, автомобильные, велосипедные и конные.
– А у вас есть любимое место в Калининградской области? И чем оно вас привлекает?
– У меня три любимых места, все они связаны с историей моей жизни. Это поселок Новостроево, где я родился и вырос, там озеро и горка южнее поселка. Светлогорск с его очень сложным рельефом. И Калининград, где прошла студенческая юность и где я живу.
– Есть военно-морской Балтийск, есть курортно-размеренный Светлогорск, есть исторический Черняховск. Это все понятно. А вот что выделяет Калининградскую область среди других российских регионов?
– В Калининграде чистый русский язык, может быть, наиболее чистый в России. Что же касается отличий от других регионов страны… Это особенная история, в том числе и русская. Необычные памятники архитектуры. Морской торговый город. Старейший университетский центр. Город военных – от рыцарей Тевтонского ордена до современных российских солдат и офицеров. Огромная военная история и фортификация.
К примеру, упомянутый вами Балтийск (бывший Пиллау) – это, конечно, совершенно особый город. Там переплелась военная история России, Пруссии, Швеции. И она представлена не только в хрониках, она живет на улицах города, в цитаделях, фортах, береговых батареях, военных гаванях, маяках, казармах и памятниках. Это один из любимых городов и портов Петра Великого. К городу нужно добавить и Балтийскую косу, на которой много интереснейших объектов. А переправа на нее из города через пролив на пароме или катере – очень романтический момент.
– Когда я приехал в Калининград, то, конечно, сразу же отправился к могиле Иммануила Канта у стен Кёнигсбергского собора. Калитка, кстати, к ней была открыта. Говорят, это редкость. Так вот, мой вопрос: с туристами все понятно, а как воспринимают философа местные? Есть ли в городе некий культ Канта?
– Небольшой культ есть. Философы и другие ученые относятся к Канту как к великому коллеге. Большинство горожан – как к старине Канту, которого, как земляка, можно похлопать по спине и выпить с ним по кружке пива. Как вам такие названия? Сеть магазинов у дома «Кант маркет», рюмочные «Критика чистого», ну и совсем ироничные «Булочки Канта», «Кантвейн» и «Кантролл». Но все это, конечно же, с добрыми чувствами к выдающемуся земляку.
– А могли бы вы рассказать какой-нибудь малоизвестный факт из жизни Канта?
– Это сделать трудно, биография Канта хорошо известна. Может быть, какие-то из этих фактов окажутся новыми для читателей? Кант профессионально играл в бильярд, зарабатывал этим в молодые годы деньги. Много лет работал учителем, чтобы окончить университет, защитив магистерскую диссертацию. Он четыре года был подданным Российской империи. Являлся иностранным членом Петербургской академии наук и очень ответственно относился к этому званию: сохранилась переписка с петербургскими коллегами, в которой Кант настаивал на присылке диплома о членстве в академии. Он долго ждал место профессора философии в университете, но назначение затягивалось, и Иммануилу предложили место профессора поэтики. Однако наш доцент гордо отказался, а жаль. Был бы у нас еще один философствующий поэт. После погребения Канта в феврале 1804 года его прах еще дважды перезахоранивали. Случалась у Канта большая симпатия к женщинам, но все они были из высшего общества, и дело не сладилось.
– Есть еще один знаменитый уроженец Кёнигсберга – великий сказочник Эрнст Теодор Гофман. Но его в связи с Калининградом вспоминают гораздо реже. Почему так?
– Мне кажется, Гофман в достаточной степени присутствует в культурном пространстве Калининграда. Ну а пресыщение, как известно, опасно. Есть большая тема Гофмана в Калининградском областном историко-художественном музее и в Музее изобразительных искусств, в театре и музыке. И, конечно, в современном литературном процессе. В Светлогорске есть переулок Гофмана, есть большой международный литературный конкурс «Русский Гофман». Благодаря Гофману и Чайковскому образ Щелкунчика соперничает в рождественские и новогодние праздники с Дедом Морозом и Снегурочкой.
Гофман мыслил себя прежде всего музыкантом, но зарабатывать на жизнь музыкой у него не получилось. Хотя он был известным, печатающимся в газетах музыкальным критиком. Например, Бетховен благодарил его за статью о своей симфонии. Еще он был композитором – автором симфонии, инструментальных пьес, знаменитой первой немецкой романтической оперы «Ундина», дирижером и исполнителем. Главный берлинский оперный театр на Жандармской площади сгорел в период премьерных представлений его оперы. Ну как тут не запьешь и не возьмешься за написание рассказов, где много мистики, иррациональности, двойственности, готики и прочего, из чего выросло все сегодняшнее фэнтези.
– Борис Нухимович, вы более десяти лет проводите ставший уже легендарным среди писателей литературный фестиваль «Русский Гофман». За эти годы Гофман действительно стал русским? И, вообще, связывало ли его что-либо с Россией?
– Да, сейчас Гофман более русский, чем немецкий. Его значение в русской культуре и литературе несравненно выше, чем в немецкой. При жизни у Гофмана не было никаких связей с Россией. Правда, в его записках есть эпизод, когда во время Лейпцигской битвы он видит в парке тяжелораненого русского офицера и очень сочувствует ему. Потом наблюдает проезд русского императора Александра I вместе с королем Пруссии. Вот, пожалуй, и все. Зато литературные и культурные связи с Россией огромные. Множество русских писателей наследуют жанры, темы и образы Гофмана. Гоголя при жизни называли русским Гофманом. Влияние Гофмана испытало огромное число русских писателей: Пушкин, Гоголь, Достоевский, Тургенев, Булгаков. Они сами писали об этом.
– Меня поразила история о том, как сердце Михаила Барклая-де-Толли захоронили близ Черняховска, а потом эту могилу пытались ограбить. Действительно ли останки сохранились?
– В 1818 году император Александр I разрешил Барклаю-де-Толли взять отпуск и отправиться для лечения на воды в Германию. К сожалению, в 6 верстах от Инстербурга (ныне – Черняховск) в маленьком имении (сейчас это поселок Нагорное) состояние его ухудшилось. Вызвали врача, но фельдмаршал скончался. Тело военачальника и бывшего военного министра надо было забальзамировать для дальней перевозки. При этой процедуре удаляются внутренности, в том числе и сердце. Барклай был награжден всеми орденами Пруссии и пользовался огромным уважением короля как один из спасителей королевства. Его сердце было погребено в 300 метрах от дома, где он скончался. Через три года прусский король поставил над этим местом замечательный памятник, под фундаментом которого и находится сосуд с сердцем. Памятник пережил и Первую мировую, и Вторую мировую войны, и советское время.
А летом 2011 года случился акт вандализма. Одну из четырех боковых панелей мемориала вдавили в полое чугунное тело обелиска. Через отверстие внутрь памятника могли проникнуть преступники, что логично вызвало обеспокоенность краеведов. Правда, сам злоумышленник после поимки заявил, что сердце Барклая ему было не нужно. Он просто хотел отыскать ценности и продать их антикварам.
– Честно говоря, мне показалось, что Калининград и другие города области не лишены мистического флёра. Возможно, вы поделитесь некоторыми, самыми интересными, тайнами и легендами, связанными с этими местами?..
– Конечно, налет мистицизма имеется. Недаром именно здесь родился и вырос Гофман. Преданий и легенд много. В том числе и о ведьмах. Кстати, последнее в Европе сожжение «ведьмы» за колдовство состоялось именно в Восточной Пруссии. 21 августа 1811 года на костер отправили горничную Барбару Здунк. Появлялись в Кёнигсберге и странные личности высокого полета, добившиеся благосклонного отношения со стороны правящего герцога Альбрехта. Таким стал Пауль Скалих – алхимик, мистик, заклинатель духов и каббалист. Он стал фаворитом герцога и получил огромные полномочия. Закончился этот фаворитизм казнями в Кёнигсберге трех высокопоставленных чиновников – протеже Скалиха, ну а сам мистик-проходимец успел улизнуть. Отголоски всей этой чертовщины еще существуют в городском пространстве и связаны в основном со старинными зданиями. Неслучайно в Калининграде получили распространение ночные экскурсии по самым необычным историческим объектам и так называемым заброшкам – кирхам, замкам, крепостям, больницам, старым домам. Там полно мистических, таинственных и холодящих душу историй.
– Кант, Гофман – это понятно. А какие писатели в первую очередь определяют лицо земель калининградских в последние плюс-минус полвека?
– Я назову несколько имен. Юрий Буйда с его причудливыми рассказами о жизни земляков из городка Знаменска. Юрий Иванов с морскими рассказами и романами о первых годах после войны. Сергей Снегов с великим романом «Люди как боги» и другими произведениями. Олег Глушкин с рассказами и романами «Парк живых и мертвых», «Анна из Кёнигсберга» и «Королевская гора». Поэт Сэм Симкин, воспитавший плеяду современных поэтов и переводивший поэтов Восточной Пруссии. Это ведущие писатели области, хорошо знающие историю края и людей, живущие здесь и блестяще владеющие писательским мастерством.
