Татьяна Печникова 
«6.06.1943 г. Пашенька, я давно хотела написать тебе РАДОСТНОЕ письмо. Думала, что так и не смогу. Смерть папы, бабушки, Валечки. Казалось, ничего в жизни не обрадует меня, кроме встречи с тобой. А сегодня был день чудес, радостных, нежданных. Поверишь, я была на праздновании дня рождения Пушкина! Музей был закрыт с начала войны… И вдруг получаю розовенький листочек – приглашение в музей!.. Выступали Вс. Вишневский, В. Инбер и Николай Тихонов. С какой пронзающей душу верой Вишневский сказал: «Голод уйдет! Поверьте, мы победим!» Знаешь, сынок, нас было 8 человек. Всего. Но мы были в центре Вечности… и Бессмертия. Жизнь будет! Она бесконечна…».
Это письмо Веры Алексеевны Вечерской, отправленное 6 июня 1943 года из блокадного Ленинграда сыну Павлу на фронт, хранится в архивах Всероссийского музея А.С. Пушкина. Ознакомиться с его электронной копией можно на портале Президентской библиотеки в сборнике «Блокадной памяти страницы», изданном в 2018 году.
О праздновании в осажденном городе 144-й годовщины со дня рождения Пушкина пишет и Абрам Буров, автор книги «Блокада день за днем» (1979): «Вера Инбер прочла стихи, посвященные поэту. Стихи Пушкина прочел заслуженный артист республики А.П. Нелидов».
Когда музы не молчат
Когда Всеволод Вишневский заканчивал речь, начался обстрел. Разрывы снарядов слышались совсем неподалеку. Празднование дня рождения Пушкина во время Великой Отечественной войны опровергло расхожее выражение «когда говорят пушки, музы молчат». В эти суровые дни музы не молчали, они тоже вели бой, поддерживали дух сражавшихся на передовой и сами превращались в грозное оружие.
Неправда, будто на войне
Смолкает голос муз.
На фронте с Пушкиным вдвойне
Был крепок наш союз.
Без типографского свинца
И там не обошлось,
Он, спаян с пулею бойца,
Разил врага насквозь.
Эти строки написала Вера Инбер, с первого до последнего дня находившаяся в осажденном Ленинграде. Вера Михайловна знала, о чем писала: с началом войны поэзия Пушкина приобрела особое значение, его стихи вдохновляли бойцов. В 1941 году в Москве мимо памятника поэту на Тверском бульваре шли уходившие на фронт роты. Артисты фронтовых бригад читали стихи поэта на передовой, ученые-пушкинисты выезжали на фронт с лекциями о «солнце русской поэзии». Пушкин был одним из самых читаемых авторов: за годы войны было издано 25 наименований книг общим тиражом свыше 1,5 миллиона экземпляров, включающих около 200 произведений поэта.
Первой такой книгой, вышедшей в свет в блокадном Ленинграде, стала «Пушкин и Родина». Она была подписана к печати 10 сентября 1941 года, через два дня после начала блокады. «Пушкин и Родина! – Какой глубокий смысл заключается для каждого из нас в этих словах и как неразрывно связаны они друг с другом! – писали авторы Александр Грушкин и Борис Томашевский. – Стихи Пушкина не только не устарели, они являются и сегодня грозным, боевым, пророческим предупреждением тем, кто стремится посягнуть на могучую, свободную русскую землю». Известна судьба составителей этого издания. Александр Грушкин участвовал в противовоздушной обороне города, выступал с лекциями и докладами. Весной 1942 года был эвакуирован в Казань, где летом умер от дистрофии. Борис Томашевский в начале войны работал в Пушкинском Доме, выполнял обязанности по охране помещений и подготовке к противовоздушной обороне, состоял в пожарном звене. С августа 1941 года работал в Ленинградском государственном педагогическом институте имени А.И. Герцена. Выступал с лекциями для раненых бойцов в госпиталях. Эвакуировался в Москву весной 1942-го.
Книга «Пушкин и Родина» была передана Президентской библиотеке Всероссийским музеем А.С. Пушкина для оцифровки в ряду других уникальных изданий, напечатанных в период с 1941 по 1945 год.
«На площади Медного Всадника» – так назывался очерк писателя, военного корреспондента газеты «На страже Родины» Виссариона Саянова. Текст был опубликован в газете «Известия» 25 марта 1942 года. «Уже почти смеркалось. Вечер. Окончился артиллерийский обстрел. Скрипят на ветру деревья. Мы слышим сейчас торжественное звучание пушкинского стиха. И странное ощущение: кажется, что все это написано сегодня, что чернила еще не просохли на черновиках этой поэмы… Поют золотые трубы русского слова. Их не разбить осколкам немецких снарядов и мин:
Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
…Только теперь мы научились понимать эту поэму по-настоящему – в суровые дни блокады, в грозную пору боев за город, воспетый Пушкиным… У Пушкина мы научились любить родной город в блеске старой и новой военной славы», – пишет Саянов – сам один из участников обороны города. И неожиданно современным, героическим содержанием наполняются под пером военного корреспондента пушкинские строки из поэмы «Медный всадник»:
«Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром.
…Различны масштабы того бедствия, которое послужило толчком к написанию пушкинской поэмы, и масштабы того, что пережили мы в дни блокады. Но то же чувство жизнеутверждения и солнечного оптимизма, которое жило в стихах Пушкина, живет сейчас в наших сердцах.
Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо, как Россия.
Мы говорим это в дни блокады, в дни величайших испытаний… Город, который воспели золотые трубы русского слова, никогда не удастся сокрушить врагу».
Пушкинское слово
Дом Пушкина на Мойке в блокаду не пострадал. «Бомба упала в Мойку и не взорвалась! Есть в мире места неприкасаемые, хранимые свыше!» – писала Вера Вечерская.
Увы, гораздо меньше повезло другим священным для наших современников местам, связанным с именем великого русского поэта. В городе Пушкине, бывшем Царском Селе, памятник Пушкину в Лицейском саду удалось снять и укрыть от врага, но в лицее, где учился Александр Сергеевич, не осталось ни одной целой рамы в окнах. К счастью, само здание уцелело.
В Пушкинских Горах дом поэта был сожжен дотла, рощи Михайловского и Тригорского изрыты траншеями и укреплениями, могила Пушкина и вся территория Святогорского монастыря заминированы. Подробности об этих разрушениях приводятся в Акте об ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками Пушкинскому государственному заповеднику от 25 августа 1944 года, ознакомиться с которым можно на портале Президентской библиотеки.
Под Пушкином был выброшен десант.
По немцам, разбежавшимся по лесу,
Мой друг – поэт и гвардии сержант
Из пулемета бил, как по Дантесу.
Потом, я помню, сто «катюш» забило
И едкой гарью с Пулкова несло.
Мы шли в атаку. В самом деле было
Отечеством нам Царское Село,
Потом в Берлине бой отгрохотал.
Мы за победу поднимали кружки.
И кто-то на рейхстаге написал:
«От Ленинграда до Берлина. Пушкин».
Эти строки написал ленинградский поэт и солдат Михаил Дудин. Он ничего не преувеличил: бойцы воинской части, ранее освобождавшей Пушкинские Горы, запечатлели имя поэта на стенах Рейхстага в мае 1945 года.
«У каждого из нас – свой Пушкин, остающийся одним для всех. Он входит в нашу жизнь в самом начале ее и уже не покидает нас до конца, – писал в эссе «Пушкин» Александр Твардовский. – Но только в дни Отечественной войны, в дни острой, незабываемой боли за родную землю и того сурового возмужания, которое пришло к нам перед лицом страшной угрозы всему самому дорогому, – я, как, должно быть, и многие другие люди моего поколения, увидел, что до сих пор еще не знал Пушкина. Я вдруг почувствовал в полную меру своей души ни с чем не сравнимую силу пушкинского слова. И для меня, как будто впервые, как будто вовсе не известные мне до того, прозвучали строфы его исполненной горделивого достоинства патриотической лирики… И все это обращалось сегодняшним днем, потому что восторг вызывался не той или иной блестящей строкой, а тем, что все это – родина, все это мое неотъемлемое достояние, гордость и честь, вера и слава и не может быть на земле силы, которая могла бы отринуть это».
Из письма Веры Алексеевны Вечерской: «Я, Пашенька, пока не очень хорошо хожу (только не волнуйся – ничего серьезного), а из дома Пушкина пошла (первый раз) на Стрелку. Силы появились! А день какой сегодня чудесный! Солнце! Нежная зелень деревьев! Ах, какое чудо! На набережной разрыхлили газон для ЦВЕТОВ! Господи, скоро я увижу ЦВЕТЫ! Павлик! Какие у нас ЛЮДИ! Город, в котором сажают в блокаду цветы, победить нельзя!»
Увы, Вера Алексеевна не дожила до Победы, она умерла через два дня после того, как написала это письмо сыну. А в семье вернувшегося с фронта Павла помимо обычных праздников каждый год отмечался еще один – праздник «дня чудес радостных и нежданных». И начинался он с адреса пушкинского дома – «на Мойке, близ Конюшенного мосту».
Редакция благодарит Президентскую библиотеку им. Б.Н. Ельцина за помощь в подготовке материала.
