Арина Абросимова 
Живопись, графика, скульптура, редкие книги и мемориальные предметы представлены на выставке «Шедевры Всероссийского музея А.С. Пушкина», развернутой в выставочных залах Государственного музея А.С. Пушкина на Арбате. Экспозиция прибыла из Санкт-Петербурга. Равной ей по масштабу и концентрации сокровищ из собрания старейшего пушкинского музея России прежде в выездном формате не было.
В марте нынешнего года президент России Владимир Путин подписал Указ о праздновании в 2029 году 150-летия основания Всероссийского музея А.С. Пушкина (ВМП). И в двух больших залах на Арбате разместилось как раз 150 экспонатов, хотя, по словам московских кураторов выставки, это символичное, но случайное совпадение.
«Шедевры, собранные в пушкинских музеях за полтора столетия, – золотой фонд российского музейного дела, – заметил на открытии выставки первый заместитель председателя Комитета Государственной думы по культуре Александр Шолохов. – И то, что петербургские экспонаты приехали в Москву, – лучшее доказательство объединяющей силы поэзии!»
«Наше доброе, крепкое содружество с петербургскими коллегами длится уже многие годы, – подчеркнул директор Государственного музея А.С. Пушкина (ГМП) Евгений Богатырев. – Год назад в выставочных залах на Арбате были лишь голые стены без перекрытий, а сегодня это – жемчужина в сердце старой Москвы. И символично, что как раз с этого московского адреса 15 мая 1831 года, после недавно состоявшейся свадьбы, Александр Сергеевич вместе с молодой женой Натальей Николаевной отправился в Царское Село». А президент Всероссийского музея А.С. Пушкина Сергей Некрасов отметил, что два крупнейших пушкинских музея страны не раз объединялись для совместных проектов: «И когда мы рассказывали о том или другом периоде жизни поэта или об отражении его произведений в работах других художников, материалы каждого из наших музеев удивительно органично дополняли друг друга».
«Команда нашего музея работала над этим проектом с осени прошлого года, – рассказал «Русскому миру.ru» куратор выставки, ведущий специалист по выставочной работе ВМП Михаил Курганов. – Мы знали, что коллеги в Москве готовят новые залы. И нас первыми из пушкинских музеев пригласили в гости. На этой выставке мы показываем коллекцию нашего музея в миниатюре. Отобрать именно эти 150 экспонатов из многотысячного собрания было непросто, но результат оправдал усилия. На выставке представлены подлинники Ильи Репина, Ивана Айвазовского, Николая Ге, Константина Коровина и других мастеров. Экспозиция построена таким образом, чтобы показать не только отдельные шедевры, но и то, как эти произведения взаимодействуют друг с другом, создавая многомерный образ поэта и его времени».
Лица эпохи
Выставка позволяет увидеть, как формировался художественный образ Пушкина и его времени в культуре XIX–XX веков. Каждая работа – не просто иллюстрация к биографии или творчеству поэта, но самостоятельный художественный документ эпохи. Важно и то, что персоны, о которых рассказывают экспонаты выставки, входили в окружение поэта и влияли на формирование его отношения к различным явлениям и сторонам жизни.
Один из интереснейших экспонатов – копия с миниатюрного портрета Ивана Абрамовича Ганнибала – старшего сына знаменитого соратника Петра I Абрама Петровича Ганнибала. Оригинал был создан неизвестным художником и украшал табакерку. В конце XIX века этот портрет скопировала Надежда Пане – племянница Пушкина, дочь его сестры Ольги Сергеевны.
Своего прадеда по материнской линии – Абрама Петровича Ганнибала – поэт с гордостью именовал «арапом Петра Великого» и вывел в качестве главного героя в неоконченном историческом романе. Сам Пушкин названия произведению не дал, это сделали после смерти поэта издатели. Не мудрствуя лукаво, они озаглавили роман «Арап Петра Великого». И, собственно, образ Абрама Петровича навсегда связал фамилию Ганнибал с эпохой петровских преобразований.
Однако вернемся к Ивану Абрамовичу. В своем «Начале автобиографии» Пушкин описал эпизод, некоторым образом раскрывающий характер родственника: «Он пошел в военную службу вопреки воле родителя, отличился и, ползая на коленах, выпросил отцовское прощение». Этот человек был не только свидетелем, но и участником исторических событий. Служа в морской артиллерии, Иван Абрамович проявил подлинный героизм в Русско-турецкой войне 1768–1774 годов, участвовал в Наваринском бою и Чесменском сражении. «Под Чесмою он распоряжался брандерами и был один из тех, которые спаслись с корабля, взлетевшего на воздух, – писал Александр Сергеевич в «Начале автобиографии». – В 1770 году он взял Наварин; в 1779 выстроил Херсон. <…> Он поссорился с Потемкиным. Государыня оправдала Ганнибала и надела на него Александровскую ленту». За многочисленные подвиги героя наградили орденом Святого Георгия 3-й степени и выбили его имя на Морейской колонне в Царском Селе (памятник в Екатерининском парке в честь побед русских войск в ходе Русско-турецкой войны 1768–1774 годов. – Прим. ред.), что стало предметом особой гордости семьи. В 1784 году Иван Ганнибал вышел в отставку в звании генерал-аншефа морской артиллерии и был для маленького Саши не просто двоюродным дедом, но и живым воплощением семейной истории. Кроме того, именно Иван Абрамович стал опекуном Надежды Осиповны Ганнибал – будущей матери поэта. Осип, младший брат Ивана Абрамовича, в 1773 году женился на Марии Алексеевне Пушкиной, но вскоре бросил ее, несмотря на то, что в семье уже родились сын и дочь. Объявив свою супругу умершей, Осип Абрамович женился снова. Правда, и этот брак продлился недолго. В итоге обе жены выясняли отношения с легкомысленным мужем в судах. А Иван Абрамович взял на себя заботы о дочери брата (сын Осипа скончался в младенчестве. – Прим. ред.), занимался ее воспитанием и образованием. Благословляя Надежду Осиповну на брак с Сергеем Львовичем Пушкиным, Иван Абрамович сказал о женихе: «Он не богат, зато умен и образован». В 1796 году именно на средства старшего Ганнибала состоялись свадьба и венчание родителей будущего поэта в церкви села Воскресенское, расположенного неподалеку от Гатчины. Эти подробности делают исторический портрет Ивана Абрамовича Ганнибала живым и «объемным»: вглядываясь в его лицо, мы прикасаемся к родовой памяти, которую так скрупулезно восстанавливал Пушкин.
Хрестоматийные строки «Друзья мои, прекрасен наш союз!» оживают в особом разделе выставки, посвященном Императорскому Царскосельскому лицею – колыбели пушкинского гения. Сегодня Мемориальный музей-лицей в Царском Селе (ныне – город Пушкин) – один из филиалов ВМП, и бытовая утварь, мемориальные вещи, библиотечные раритеты отчасти погружают посетителей в ту интеллектуальную атмосферу, в которой взрослел юный Александр.
Значительную часть экспозиции занимают произведения, знакомящие с культурной средой, окружавшей поэта. В первую очередь это образы современников – людей, составлявших цвет интеллигенции первой половины XIX века. Парадные портреты соседствуют с изящными миниатюрами и дают возможность хотя бы приблизительно понять вкусы, этические и эстетические представления тех, кто жил в эпоху золотого века русской литературы. Здесь представлены работы выдающихся мастеров: архитектора и акварелиста Александра Брюллова, мастера акварельного портрета Петра Соколова, живописца-миниатюриста, гравёра и литографа Карла фон Гампельна, портретистов Владимира Гау и Алексея Тыранова. Привлекает внимание и карандашный рисунок однокашника Пушкина, лицеиста Александра Горчакова – будущего министра иностранных дел Российской империи.
Привлекает внимание виртуозно исполненный акварельный портрет Николая Ивановича Кривцова. Это один из друзей великого поэта, с которым он поддерживал отношения на протяжении всей жизни. Пушкин и Кривцов познакомились в Петербурге на званом вечере у братьев Тургеневых в июне 1817 года и прониклись друг к другу симпатией. Николай Иванович был участником Бородинского сражения и Заграничного похода Русской армии (в 1813 году в сражении под Кульмом ему ядром оторвало ногу. – Прим. ред.). Как и Пушкин, Кривцов служил в Коллегии иностранных дел, затем последовательно назначался тульским, воронежским и нижегородским губернатором. Известно пушкинское стихотворение 1817 года «Кривцову»: «Не пугай нас, милый друг, // Гроба близким новосельем: // Право, нам таким бездельем // Заниматься недосуг…»
Весьма неожиданный экспонат – кожаное кресло, принадлежавшее философу Петру Яковлевичу Чаадаеву (см.: «Русский мир.ru» №1 за 2018 год, статья «Петр Чаадаев: горе от ума»), с которым 17-летний лицеист Пушкин познакомился летом 1816 года в Царском Селе, в доме писателя и историка Николая Михайловича Карамзина. Юный Пушкин был восхищен блестящим гусарским офицером, героем Бородинского сражения. Чаадаев оказал на мировоззрение будущего поэта «изумительное» влияние, «заставлял его мыслить», а впоследствии даже помог избежать ссылки в Сибирь или заключения в Соловецкий монастырь. Узнав о нависшей над Пушкиным угрозе, Петр Яковлевич, служивший в тот момент адъютантом командира гвардейского корпуса князя Васильчикова, убедил Карамзина вступиться за поэта перед императором. В итоге Александра Сергеевича отправили в Кишинев. Позже, в 1824 году, в стихотворении «Чаадаеву. С морского берега Тавриды» поэт писал: «Чедаев, помнишь ли былое? Давно ль с восторгом молодым // Я мыслил имя роковое // Предать развалинам иным?// Но в сердце, бурями смиренном, // Теперь и лень и тишина, // И, в умиленье вдохновенном, // На камне, дружбой освященном, // Пишу я наши имена»…
И, конечно, Чаадаев прислал уже состоявшемуся поэту только что вышедший номер журнала «Телескоп» с публикацией первого из своих «Философических писем». В неотправленном письме от 19 октября 1836 года Пушкин решительно возражал Чаадаеву: их взгляды на ключевые вопросы русской истории, культуры и веры во многом не совпали. Это знаменитое письмо Пушкина стало итогом долгого спора двух друзей.
А публикация сочинения Чаадаева вызвала настоящий скандал. По распоряжению императора Николая I «Телескоп» был закрыт, его редактор Надеждин выслан в Усть-Сысольск под надзор полиции. Что же до самого Чаадаева, то он был объявлен сумасшедшим и в течение года вынужденно находился под присмотром врача и полиции.
«Себя как в зеркале я вижу…»
В экспозицию вошли прижизненные изображения Пушкина, а также скульптурные и живописные работы более позднего времени.
«Себя как в зеркале я вижу» – это строки из знаменитого послания 1827 года художнику Оресту Кипренскому, в котором Пушкин благодарит его за созданный портрет. В том же году известный график Николай Иванович Уткин сделал резцовую гравюру с этого портрета, она была растиражирована, оттиски печатали на китайской шелковой бумаге и продавали по 25 рублей – огромные деньги по тем временам! Сам Пушкин не раз помещал ее в публикациях своих произведений. В 1838 году Уткин повторил гравюру уже на стали – именно этот оттиск вошел в первое посмертное собрание сочинений поэта и находится в собрании музея.
На выставке представлены бюсты и скульптурные портреты Пушкина работы Николая Рамазанова, Ивана Шредера, Амандуса Адамсона, а также модели «Памятника А.С. Пушкину в Остафьево» Александра Опекушина и знаменитого памятника Михаила Аникушина с площади Искусств в Петербурге. Среди них и бронзовая модель 1936 года памятника поэту работы Василия Козлова – проект, который так и не был реализован. И здесь самое время заметить на полке стеклянной витрины бронзовую модель памятника «Пушкин-лицеист» – замечательную работу 1967 года петербургского скульптора Галины Додоновой. Сам монумент установлен в Михайловском при легендарном директоре Семене Гейченко. Эта изящная, элегантная и эмоциональная скульптура – удивительно трогательный образ мечтательного мальчика…
В экспозиции можно увидеть живописные полотна «Пушкин на экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года» Ильи Репина, «Александр Пушкин на берегу моря» Леонида Пастернака, «Пущин у Пушкина в Михайловском» Николая Ге, «Дуэль Пушкина с Дантесом» Алексея Наумова, акварель «Пушкин на балу в Аничковом дворце» Дмитрия Кардовского и ряд других работ.
В декабре 1836 года Пушкин позировал британскому художнику, академику Императорской Академии художеств Томасу Райту, подолгу жившему в России. Увы, оригинал не сохранился. Но Райт перевел его в гравюру, используя также посмертную маску поэта. Об этом изображении Илья Репин отозвался так: «…обратите внимание, что в наружности Пушкина отметил англичанин! Голова общественного человека. Лоб мыслителя». Позже гравюру использовали для иллюстрирования первого библиофильского издания «Капитанской дочки», выпущенного издателем Владимиром Готье в 1891 году.
На выставке экспонируется и посмертная гипсовая маска Пушкина, снятая скульптором Самуилом Гальбергом. Она позволяет увидеть подлинные черты лица поэта – в ней нет идеализации, только правда его последнего мгновения…
«Я предаюсь моим мечтам…»
Пейзажи Крыма и Кавказа Жака-Кристофа Мивилля, Ивана Айвазовского, Мартироса Сарьяна, городские виды в работах Никанора Чернецова и Клода-Фердинанда Бодри переносят зрителя в мир, где жил и творил великий русский литератор. «Брожу ли я вдоль улиц шумных, // Вхожу ль во многолюдный храм, // Сижу ль меж юношей безумных, // Я предаюсь моим мечтам», – писал Пушкин в 1829 году. И сегодня, глядя на живописные полотна и графические листы в экспозиции, мы словно идем по тем же улицам и тропинкам.
Отдельный раздел выставки демонстрирует иллюстрации к произведениям Пушкина. Мы видим образы из «Капитанской дочки», «Евгения Онегина», «Пиковой дамы», «Руслана и Людмилы»… Один из главных шедевров здесь – «Бахчисарайский фонтан» кисти Карла Брюллова, по соседству с которым представлен карандашный эскиз этого полотна. Это не просто иллюстрация к одноименной поэме, а своего рода посвящение гениальному современнику, с которым Брюллов был знаком. Они познакомились в Москве, а осенью 1836 года часто виделись в Петербурге. Гибель великого поэта стала для художника личной трагедией, позже он с горечью сожалел о том, что не написал прижизненный портрет Пушкина. Работа над полотном «Бахчисарайский фонтан» началась вскоре после смерти поэта, в 1838 году, и длилась почти одиннадцать лет. Брюллов долго вынашивал замысел, делал десятки набросков – в музейных архивах хранятся альбомы художника с карандашными эскизами. Лишь в 1849 году картина (86,5×76 сантиметров) была закончена. Ее сразу приобрела дочь императора Николая I, великая княгиня Мария Николаевна.
Для своей картины Брюллов выбрал не драматический момент столкновения ревнивой грузинки Заремы и кроткой дочери шляхтича Марии, которой претит участь наложницы. На полотне изображена сцена безмятежной и ленивой жизни гарема крымского хана. Под сенью развесистых деревьев вокруг мраморного фонтана расположились наложницы, за которыми присматривает старый евнух. Они забавляются, брызгая друг на друга водой, и лишь Зарема не участвует в общем веселье. Положив руку на кинжал у пояса, она недобро смотрит на соперницу – белокурую печальную Марию, сидящую в проеме окна. Брюллов создал предвестие драмы: внешний идиллический восточный рай скрывает грядущую трагедию, пышность и чувственность наложниц противопоставлены строгости и скромности Марии. Кажется, художник переложил пушкинские строки «И мнится, в том уединеньи сокрылся некто неземной» на язык живописи. Этот «диалог» Пушкина и Брюллова, пожалуй, самый яркий экспонат выставки.
Но ее бесспорным украшением стали картоны Ивана Яковлевича Билибина – признанного мастера книжной графики, чьи иллюстрации к пушкинским сказкам уже более века остаются эталоном. В экспозиции представлены листы из «Сказки о царе Салтане», погружающие зрителя в мир буйной народной фантазии и древнерусской узорочной красоты. Эта классика рождалась в 1904–1905 годы, когда Билибин впервые обратился к творчеству Пушкина, которого считал «первым из русских поэтов». Листы исполнены в излюбленной манере художника – акварелью и тушью, с добавлением бронзовой краски, что создает эффект сияющего, драгоценного узора. Билибин сам разработал шрифт, заголовки и орнаментальное обрамление каждой страницы, превратив издание «Сказки о царе Салтане» в произведение искусства. Один из центральных листов цикла «И дивясь, перед собой видит город он большой» изображает момент, когда князь Гвидон и его мать видят на фоне безоблачного неба чудесный град, возникший на пустынном острове. Сказочная условность с детальной проработкой бревенчатых стен и резных наличников создают магическое ощущение «живой старины», которое так ценится в пушкинских строках… Другая работа цикла – эскиз к иллюстрации «Царь под окошком», нарисованный на кальке графитным карандашом, демонстрирующий, как кропотливо создавался этот мир. И хотя свой труд Билибин посвятил композитору, автору знаменитой одноименной оперы Николаю Андреевичу Римскому-Корсакову, его графика настолько совершенна, что становится неотъемлемой частью текста Пушкина, визуальной симфонией, исполненной в честь великого поэта.
Выставка «Шедевры Всероссийского музея А.С. Пушкина» в Москве оживляет мир, где живопись и литература существуют в неразрывной связи. Тот самый мир, который невозможно представить без Александра Сергеевича Пушкина и его гениальных произведений.
