Лада Клокова 
Фото: Александр Бурый 
«Какие потрясающие драмы могут выплыть на поверхность из омута мелочей, которые настолько переполняют жизненную обыденность, что ни сердце, ни ум, в минуту свершения, не трогаются ими!» Именно эта фраза из рассказа Салтыкова-Щедрина «Счастливец» приходит на ум в залах московского Музея В.А. Тропинина, где развернута выставка «Маленький человек больших художников». Она посвящена русской жанровой живописи первой половины XIX века и дает возможность погрузиться в быт простых людей того времени: крестьян, средней руки купцов, мещан и мелких чиновников – «сущих мучеников четырнадцатого класса».
…Утреннюю тишину портовой улочки нарушает мелодия, извергающаяся из потертой дребезжащей шарманки. Вокруг ее хозяина уже столпились несколько зрителей: трубочист и извозчик хмуро его разглядывают, отставной солдат, глубоко задумавшись, подкручивает ус. Молодая мать распахнула окно и что-то говорит своему малышу. Девушка с жестяными кувшинами (служанка, спешащая за водой?) остановилась и с любопытством наблюдает за неожиданным спектаклем. Дети с жадным интересом следят за обезьянкой в кокетливом черном колпачке с красными перьями. Они знают: когда мелодия стихнет, шарманщик предложит зевакам заплатить медяк за возможность узнать свою планиду. И шустрая обезьянка вытащит из ящика бумажку с «предсказанием судьбы». Вот только удастся ли им обоим заработать хотя бы на обед?
Художник Андрей Лушев написал картину «Шарманщик» в 1857 году. А переодень ее персонажей в привычную для нас одежду, замени шарманку на гитару или скрипку – и чем эта сценка будет отличаться от выступления современных уличных музыкантов, скажем, где-нибудь на Арбате?
Рядом – картина Александра Денисова «Матросы в сапожной мастерской», на которой молодой моряк с завидной выправкой удрученно демонстрирует дырявую подошву двум мастеровым. Дальше – чудесная «Семейная картина» Федора Славянского, живо напоминающая нынешние посиделки большого семейства на какой-нибудь дачной террасе. А вот «Пирушка» Александра Михайлова: один из гостей лишился чувств, другой пытается привести его в сознание с помощью флакончика с нюхательной солью, третий сидит за столом, прикрыв уши руками. Остальные продолжают выпивать, не обращая внимания на собутыльников…
«Образ «маленького человека» по-прежнему актуален, – отмечает куратор выставки Екатерина Архипова. – Сменились лишь костюмы и декорации, а сама тема никуда не делась. Как и прежде, она учит нас сопереживать другим людям и ценить жизнь и личность независимо от богатства и статуса».
На выставке «Маленький человек больших художников» представлена 41 картина 24 русских художников из собраний Государственного Русского музея и Музея В.А. Тропинина. Здесь можно увидеть не только известные, но и малознакомые, однако весьма любопытные полотна. А заодно задуматься о том, что в сегодняшней суете мы слишком часто забываем о том, что «нет ничего нового под солнцем» (Еккл. 1:9).
Рождение «маленького человека»
Тезис об абсолютной литературоцентричности русской культуры стал, пожалуй, уже общим местом, но это никоим образом не отменяет его справедливости. Невозможно спорить и с тем, что одним из феноменов нашей культуры является образ «маленького человека», родившийся благодаря отечественной литературе. Как только русские писатели не препарировали этого несчастного обывателя, в какие высоты его не возносили и в какие бездны не сбрасывали!
Тон задал Николай Михайлович Карамзин. Его «Бедная Лиза», появившаяся в 1792 году, разделила читателей и критиков на два противоборствующих лагеря. Одни упрекали автора в слепом подражании «заграничным образцам», зато другие замечали, что в русской литературе появилось нечто новое, поскольку автор впервые задался удивительным для того времени вопросом: способны ли люди из низших сословий так тонко чувствовать и страдать? Пока критики спорили, публика вынесла свой вердикт: пруд у Симонова монастыря, в котором, согласно сюжету сентиментальной повести, утопилась несчастная Лиза, стал местом настоящего паломничества московской молодежи.
Однако Карамзин лишь пунктирно наметил образ «маленького человека». Потребовалось еще несколько десятилетий, чтобы появились «Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А.П.». Это сегодня, пуская слезу над печальной судьбой станционного смотрителя Самсона Вырина, мы понимаем, что он фактически стал первым прототипом всех будущих униженных и оскорбленных в русской литературе. А в 1831 году цикл повестей Александра Сергеевича критика восприняла, мягко говоря, прохладно. Анекдотами, не заставляющими думать, назвал их заклятый оппонент Пушкина Фаддей Булгарин (см.: «Русский мир.ru» №9 за 2022 год, статья «Амур в уланской шапке»). «Сказки и фарсы, затянутые в корсет простоты, без всякого милосердия», – припечатал критик Николай Полевой. Даже прогрессивный Виссарион Белинский, похвалив только «Метель», посчитал остальные повести цикла «недостойными имени Пушкина»!
Кстати, именно Белинский ввел в литературоведение термин «маленький человек», впервые использовав его в 1840 году в статье «Горе от ума». Новый тип литературного героя оказался не просто жизнеспособным, он стал одним из ключевых в русской литературе. «Станционный смотритель» и «Медный всадник» Пушкина, «Шинель», «Записки сумасшедшего» и «Невский проспект» Гоголя, «Бедные люди», «Белые ночи» и «Преступление и наказание» Достоевского, «Толстый и тонкий», «Смерть чиновника», «Человек в футляре» Чехова… Этот список можно продолжать долго, ведь «маленький человек» на многие годы прочно обосновался в романах и повестях Тургенева, Куприна, Андреева, Горького, Сологуба, Шмелева, Аверченко, Зощенко, Платонова и других русских писателей.
Итак, в первой половине XIX века, когда «маленький человек» решительно вышел из тени, его жизнью заинтересовались не только литераторы, но и живописцы. Не зря стены экспозиции в Музее В.А. Тропинина украшают цитаты из произведений русских писателей.
Венецианов и его ученики
Выставку «Маленький человек больших художников» открывают работы «певца крестьянства» Алексея Венецианова (см.: «Русский мир.ru» №11 за 2021 год, статья «Просветитель») и его учеников. Что неудивительно: ведь именно этого художника считают одним из родоначальников русской жанровой живописи. Алексей Гаврилович создал собственную, «венециановскую» школу и успел обучить около 70 живописцев, многие из которых были выходцами из крепостных. Сельские пейзажи, портреты крестьян и сцены из их жизни стали основным мотивом творчества Венецианова. Это в современных школьных учебниках его работы встречаются крайне редко, а вот те, кто оканчивал школу в советское время, до сих пор легко вспомнят самые известные картины художника – «Гумно», «На пашне. Весна», «Сенокос».
Нет, на выставке вы их не увидите. Зато здесь можно полюбоваться нежной и светлой картиной Венецианова «Крестьянская девушка с башмачками в руке», написанной в 1844 году. Этот небольшой жанровый портрет воскрешает в памяти изображения мадонн итальянских мастеров. Молодая красивая крестьянка держит в руке крошечные атласные башмачки, на которые она смотрит с тихой грустью и некоторым удивлением. Башмачки слишком изящны и явно недешевы, так что вряд ли их маленькая хозяйка родилась в крестьянской семье. Но почему так задумчив и печален взгляд героини? Возможно, она нянька в барском доме и с ее подопечной случилась какая-то беда? Или девушка так пристально рассматривает башмачки, понимая, что ей никогда не доведется носить столь дорогую обувь?
Тему жизни крепостных крестьян продолжает замечательная картина «Гумно» Григория Сороки – одного из самых талантливых и известных учеников Венецианова. Она выполнена с впечатляющим мастерством, полна игры света и тени, а фигуры двух крестьянок на первом плане поражают реалистичностью… Увы, судьба Сороки – выходца из семьи крепостных – сложилась трагически. После гибели своего учителя Григорий Васильевич вернулся в родную деревню Покровское Тверской губернии, женился, писал иконы и портреты. И оставался крепостным помещиков Милюковых. Свободу Сорока получил лишь в 1861 году и, как многие крестьяне в то время, не смог выкупить надел земли. Грамотный художник писал от имени земляков жалобы на помещика. В губернии начались волнения, и расправа не заставила себя ждать. В 1864 году Сороку отдали под суд и приговорили к телесному наказанию. Не выдержав несправедливости, 40-летний художник покончил с собой…
Стоит задержаться у картины «Зимний пейзаж». Она написана одним из первых учеников Венецианова – Никифором Крыловым, которого мастер заприметил в артели бродячих иконописцев. В 1827 году художник всего за месяц написал «Зимний пейзаж», изобразив на полотне берег реки Тосны под Петербургом. Заметим, это своего рода знаковая картина, поскольку искусствоведы нередко называют ее первым зимним пейзажем в русском искусстве. Можно только гадать, какие еще шедевры создал бы талантливый Крылов, но его жизнь оборвалась слишком рано: он скончался от холеры во время эпидемии 1830–1831 годов.
В экспозиции можно увидеть работы и других учеников Алексея Венецианова – Капитона Зеленцова, Александра Тыранова, Лавра Плахова, Федора Славянского…
Три сватовства
Безусловным гвоздем выставки можно считать знаменитое «Сватовство майора» Павла Федотова (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2016 год, статья «Сломленный»). В Музее В.А. Тропинина демонстрируется вторая версия картины, созданная художником в 1851 году и хранящаяся в Русском музее. Первая же была написана Федотовым в 1848-м и сегодня находится в Третьяковской галерее. Именно за нее Академия художеств присвоила живописцу звание академика.
Два варианта «Сватовства майора» не идентичны. Так, на полотне из Русского музея отсутствуют люстра, росписи потолка, узоры на скатерти. А майор из бравого солдафона превратился в комическую фигуру: у него появилось брюшко, да и лицо стало явно глупее. Некоторые изменения внесены и в изображения других персонажей.
Сомневаться в сатирическом характере сюжета «Сватовства майора» не приходится: достаточно прочитать рацею, сочиненную Федотовым к своей картине. Вот ее начало:
Честныˊе господа,
Пожалуйте сюда!
Денег не спросим:
Даром смотри,
Только хорошенько очи протри!
Начинается,
Починается
О том, как люди на свете живут,
Как иные на чужой счет живут,
Сами работать ленятся,
Так на богатых женятся…
К середине XIX века женитьба обедневшего дворянина на девушке из богатого купеческого семейства стала весьма распространенным явлением. Именно такие браки по расчету и высмеивал художник. Кстати, к написанию полотна он отнесся крайне серьезно. По воспоминаниям его друга, скульптора Рамазанова, Федотов покупал или брал напрокат многие вещи, изображенные на картине. И даже специально заказал платье невесты.
Картина Федотова была продемонстрирована публике осенью 1849 года на выставке Академии художеств в Петербурге. Причем называлась она «Поправка обстоятельств, или Сватовство» и принесла автору широкую известность. Помимо достоинств работы этому способствовало, видимо, и то, что Федотов не раз приходил на выставку и выразительно зачитывал посетителям свою рацею…
Рядом с картиной Федотова находятся еще два интересных полотна: «Сговор невесты» Николая Шильдера и «Сватовство подмастерья к хозяйской дочери» Карла Шульца. Обе они продолжают тему брака по расчету. Кстати, оригинал картины «Сговор невесты» Шильдер писал, рассчитывая получить Большую золотую медаль Академии художеств. Она выставлялась на академической выставке 1860 года, а затем пропала. Так что в Музее В.А. Тропинина экспонируется эскиз этой работы, которая изначально называлась «Насильный брак». Ее сюжет трагичен: к молодой девушке сватается пожилой чиновник, он уже целует ее руку, полагая дело свершенным. Невеста едва сдерживает слезы, понимая, что отказать старому ловеласу она не может. Ее мать выразительно указывает на больного отца в кресле, к ногам которого с плачем припала младшая дочь. Судя по обстановке комнаты, семья девушки находится в крайней нужде и рассчитывает на ее замужество как на единственный способ поправить положение.
Иной разворот темы мы видим на картине Шульца, принесшей художнику звание академика. Щеголеватый подмастерье-повеса сватается к хорошенькой хозяйской дочке, которая выглядывает из-за перегородки комнаты. Может, она и нравится ему, но, скорее всего, юноша, чья лукавая физиономия не вызывает доверия, просто рассчитывает в будущем стать полноценным хозяином мастерской. Интересно, задумывается ли об этом высокопарно рассуждающий о чем-то отец невесты? А вот его жена, кажется, подозревает неладное…
Улыбка из прошлого
Во втором зале экспозиции можно увидеть весьма любопытную картину Александра Устинова «Мирная марсомания». Во-первых, ее автор не был профессиональным художником. Окончив 1-й Кадетский корпус в Петербурге и отслужив в армии, он работал директором гимназии в Вильне и был дружен с Карлом Брюлловым. Во-вторых, «Мирная марсомания» – пока единственная известная нам работа Устинова. Кстати, изначально она называлась «Городничий, изображающий себя на параде». Однако позже, когда работа завоевала симпатии публики, ее стали именовать «Мирной марсоманией». Напомним, это прямая отсылка к повести Александра Герцена «Доктор Крупов». Она написана в виде вступления к некоему медицинскому трактату, в котором доказывается теория о всеобщем Alienatio mentale (умопомешательстве). «Марсоманией» Герцен называет болезненное увлечение человека той или иной идеей, которое может вызывать различные формы агрессии (древнеримский Марс – бог войны). Вот и на картине офицер в парадном мундире и с трубкой в руке самозабвенно и торжественно марширует в большом зале, а собравшаяся родня восхищенно наблюдает за ним.
«Бог повелел каждому быть на том месте, на котором он теперь стоит». Анна Гамалова.
«И Гоголь, такой молодой». Анна Гамалова.
«Последний дом». Ирина Ивина.
«Под серебряным небом». Лада Клокова.
«Под серебряным небом. Часть 2». Лада Клокова.
«Труд мой велик». Ирина Лукьянова.
«Хлестаков отдает долги». Сергей Виноградов.
Сценка эта вызывает улыбку, как и размещенная рядом «Ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем» Сергея Грибкова. Тут и без подсказки ясно, что написана эта работа по мотивам знаменитой повести Николая Васильевича Гоголя. Между прочим, в 1864 году это полотно заслуженно принесло Грибкову первое место на конкурсе Московского общества любителей художеств.
Еще один комический сюжет принадлежит кисти неизвестного художника. Картина «Сборы на бал в купеческом доме» очаровательна в своей непосредственности и добром юморе, с которыми передана суета приготовлений к выходу в свет. В комнате, по которой вихрем носятся служанки и маленькие дети, царит настоящий хаос. Мать семейства, похоже, готова взорваться от раздражения. Две ее взрослые дочери уже одеты и прихорашиваются у зеркала, третья только надевает кринолин. Рядом с ней пританцовывает мальчик в китайском костюме (может быть, семья собирается на бал-маскарад?). Под ногами у служанок путается очумевшая от происходящего кошка. Кажется, еще немного и вся эта суматоха в купеческом доме выльется в грандиозный скандал…
***
Выставка «Маленький человек больших художников» уместилась в двух залах, но этого оказалось достаточно, чтобы посетители получили возможность совершить увлекательное путешествие в прошлое. Игры детей, труд крестьян, споры студентов, заботы мещан, купцов и провинциальных помещиков, бытовые сценки, радостные праздники и неизбежные печальные события – все это можно увидеть на картинах, с которых смотрят на нас обычные люди, жившие в XIX веке. И пусть они не так уж и красивы, пусть их облик не отличается лоском и изысканностью, а манеры далеки от великосветских. Но разве не достойна их жизнь интереса и уважения, даже если они не стали вершителями судеб человеческих, не вели полки в атаку и не совершали гениальных открытий? Несмотря на однообразие и серость будней, они день за днем, терпеливо несли свое нелегкое бремя.
В конце концов, как говорил великий Блез Паскаль, «о нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по его повседневной жизни».
