Алексей Карпов 
Предлагаемый вниманию читателя проект не является систематическим изложением или, тем более, курсом русской истории. Это именно хроника или, точнее, хроники – авторский взгляд на события того или иного года. Причем автор сам выбирал то событие или те события, которые казались ему интересными или значимыми: иногда – не самые заметные на первый взгляд; иногда – очень заметные и, в полном смысле этого слова, определяющие общее направление истории страны и народа.
Продолжение. Начало см.: «Русский мир.ru» №1–12 за 2024–2025 годы и №1–6 за 2026 год.
Год 1125-й (продолжение)
Из Новгородской Первой летописи:
«Преставился Владимир Великий в Киеве, сын Всеволож; а сына его Мстислава посадили на столе отчем.
В то же лето была буря великая с громом и градом, и хоромы разрушило, и с церквей черепицу посрывало, скотьи стада потопило в Волхове, а других едва поймали живыми…»
Из восьми сыновей князя Владимира Всеволодовича Мономаха ко времени его кончины в живых оставалось пятеро – трое от первого брака и двое от второго. Старший, Мстислав, занял великокняжеский стол. Ярополк княжил в Переяславле на Трубеже, родовом гнезде князей Мономашичей, Вячеслав – в Турове, Юрий (или Георгий, будущий Долгорукий) – в Суздале и Ростове, Андрей (получивший характерное прозвище – Добрый) – во Владимире на Волыни. Еще два города – притом важнейшие в Древней Руси – держали сыновья Мстислава Владимировича: Новгород – Всеволод, Смоленск – Ростислав.
Как мы знаем, заранее была оговорена и последующая судьба «златого» киевского престола. Еще при жизни Владимир Мономах скрепил крестным целованием договор между двумя своими старшими сыновьями. По этому договору Киев после смерти Мстислава должен был перейти Ярополку, но после Ярополка – достаться старшему сыну Мстислава, Всеволоду Новгородскому. Переяславль же в таком случае отходил второму сыну Мстислава – Изяславу.
Но этот тщательно продуманный план Мономаха пока что сохранялся в тайне.
Год 1127-й
Князь Мстислав Владимирович заслужил у современников и потомков прозвище Великий. Наш первый историк, Василий Никитич Татищев, счел его почти что идеалом правителя и дал ему такую весьма лестную характеристику:
«Он был великий правосудец, в воинстве храбр и доброразпорядочен, всем соседям его был страшен, к подданным милостив и разсмотрителен. Во время его все князи русские жили в совершенной тишине и не смел един другого обидеть…»
Правда, насчет «совершенной тишины» и мира между князьями Татищев явно преувеличивал. Без жестокостей и кровопролития, как всегда, не обходилось. Мстиславу пришлось столкнуться и с неподчинением князей, и с княжескими раздорами, и с угрозой со стороны половцев.
Вел он и войны – и со своими родичами, черниговскими князьями (потомками Олега и Давыда Святославичей), и с далекими и чужими для него полоцкими князьями. Напомню, Полоцкая земля была выделена в отдельное, самостоятельное княжество еще Владимиром Святым и с тех пор не подчинялась Киеву.
Грандиозный полоцкий поход, беспримерный по масштабу и числу участников, – главное событие 1127 года.
Мстислав намеревался нанести одновременный удар с разных направлений по нескольким городам Полоцкой (или Кривичской, как ее еще называли) земли – Изяславлю, Логожеску, Борисову, Друцку. Они прикрывали стольный город княжества – Полоцк.
Из Лаврентьевской летописи:
«Послал князь Мстислав братию свою на Кривичи четырьмя путями: Вячеслава из Турова, Андрея из Владимира (Волынского. – Прим. авт.), а Всеволодка из Городно1 и Вячеслава Ярославича2 из Клецка. Тем повелел идти к Изяславлю. А Всеволоду Ольговичу повелел идти со своею братию на Стрежень к Борисову, и Ивана Войтишича3 туда же послал с торками, и сына своего Изяслава из Курска со своим полком на Логожеск, а другого сына своего, Ростислава, послал со смолянами на Друцк. Велел им всем в один день начать – месяца августа в 4-й день»4.
____________
1 Всеволодко (отчество в летописях не указано) – князь Городенский (нынешний Гродно в Белоруссии), зять Мстислава Владимировича, муж его младшей единокровной сестры, Агафьи.
2 Вячеслав – сын бывшего врага Владимира Мономаха, Ярослава Святополчича, княживший в Клецке (город в нынешней Минской области Белоруссии).
3 Воевода Владимира Мономаха, а затем его сына Мстислава.
4 Или 11 августа, как значится в Ипатьевской летописи.
Позднее должны были подойти и новгородские полки со старшим Мстиславичем – Всеволодом.
Однако продуманный план Мстислава был нарушен его вторым сыном, Изяславом. Это был самый решительный и самый талантливый в военном отношении из Мстиславичей. Неслучайно именно он впоследствии сумеет занять киевский престол.
Изяслав опередил братьев и первым захватил Логожеск (ныне Логойск в Минской области Белоруссии). При этом он милостиво обошелся с жителями, не причинив им никакого вреда. Ему сдался и растерявшийся и оказавшийся вне своего города изяславский князь Брячислав (отчество этого князя в летописях не называется). Брячислав приходился зятем Изяславу Мстиславичу, поскольку был женат на его родной сестре. Забрав с собой логожан и зятя, Изяслав направился на помощь дядьям – Вячеславу и Андрею Владимировичам, которые не слишком успешно осаждали полоцкий Изяславль. Увидев своего князя и логожан и узнав, что с последними обошлись «без пакости», изяславцы запросили мир. Летописец (вполне вероятно, участник событий) приводит слова, с которыми из города обратились к Вячеславу, старшему из осаждавших их князей:
«– Призови Бога (в свидетели. – Прим. авт.), что не дашь нас на щит (то есть не подвергнешь расправе и разграблению. – Прим. авт.)!»
Такое обещание было дано. Однако когда дружинники Вячеслава и Андрея были введены в город, часть жителей воспротивилась этому, начались беспорядки. Дошло до того, что находившаяся в городе жена Брячислава (та самая дочь Мстислава Великого) чуть было не подверглась насилию. «И едва Мстиславны добро сберегли, – сообщает летописец, – и то с трудом, бившись». В итоге изяславцы – или, по крайней мере, часть их – были все-таки взяты «на щит», и князья двинулись от города «со многим полоном».
Дорога на Полоцк, столицу княжества, была открыта. Но полочане не стали испытывать судьбу и, запросив мир, изгнали из города тогдашнего своего князя, Давыда Всеславича.
На этом, по сути, конфликт был улажен и масштабная полоцкая кампания, в которую было вовлечено столько князей, завершена.
Получается, что цель ее и заключалась в изгнании Давыда и поставлении на его месте другого князя, уже «из руки» Мстислава Великого? Летописи называют этого князя по имени – Рогволод, и можно предполагать, что это княжеское имя Бориса Всеславича, старшего из полоцких князей, брата изгнанного полочанами Давыда Всеславича. Во всяком случае, именно он, Борис, упоминается далее как правящий полоцкий князь.
Полоцкие князья заключили договор с Мстиславом, обещая быть во всем послушными ему. Казалось бы, обошлось малой кровью. Но это был еще не конец печальной «полоцкой истории».
В следующем, 1128 году князь Борис-Рогволод Всеславич умер. А еще годом позже летописи сообщают о событии исключительном в истории Древней Руси.
Год 1129-й
Из Лаврентьевской летописи:
«В то же лето поточил Мстислав князей полоцких в Царьград с женами и с детьми».
Поводом для массовой высылки полоцких князей послужило неисполнение ими условий договора 1127 года. Киевский летописец так рассказывает об этом, называя по именам некоторых из высланных.
Из Ипатьевской летописи:
«…Заточены были (полоцкие князья. – Прим. авт.) Мстиславом Великим, князем киевским, за то, что не были в его воле и не послушали его, когда позвал их в Русскую землю1, на помощь, но, больше того, Боняку шелудивому2 во здравие молвили… И Мстислав разгневался на них и хотел идти на них [войной], но нельзя было, потому что напали половцы на Русь…
[А когда избавился Мстислав от рати] …вспомянул прежнее. Послал за кривичскими князьями – за Давыдом, за Ростиславом, и Святославом, и Рогволодовичами двумя3, и посадил их в три ладьи, и послал их на заточение в Царьград – за непослушание их. А своих мужей посадил по городам их».
___________
1 Напомню, в XI–XII веках «Русской землей», в узком значении, называли южнорусские земли – Киевскую, Черниговскую и Переяславскую.
2 Боняк – половецкий князь, один из главных противников Руси еще с 90-х годов XI века.
3 В Воскресенской летописи XVI века приведены имена двух Рогволодовичей: Василий и Иван.
О походе на половцев под 1128 или 1129 годом источники не сообщают. Так что летописец, скорее всего, вспоминает здесь о прежних нашествиях – 1125 или 1127 года. Но вполне возможно, что гнев Мстислава был вызван какими-то действительными нарушениями договора со стороны полоцких князей. В общем, история довольно темная…
Но так или иначе, а Полоцкая земля перешла в руки киевских князей. Полоцким князем стал сын Мстислава Великого Изяслав.
Полоцкие князья вернутся на Русь только десятилетие спустя, в 1139 году, после смерти сначала Мстислава, а затем его брата Ярополка. Но вернутся, конечно же, не все. «В то же время пришли княжича два из Царяграда, заточены были Мстиславом Великим, князем киевским», – сообщает под этим годом киевский летописец. Всего два!
Правда, кому-то из полоцких князей удалось избежать изгнания или же вернуться на родину раньше. Но многие из изгнанных так и остались в греческой земле или умерли там. Знаменитый новгородский паломник Антоний (до пострижения – боярин Добрыня Ядрейкович – см.: «Русский мир.ru» №4, 5, 6 за 2016 год, статья «Свидетели апокалипсиса») во время своего путешествия в Византию в самом конце XII века видел близ Константинополя церковь, в которой была похоронена русская княгиня Ксения Брячиславля, то есть жена или вдова князя Брячислава, – по всей вероятности, та самая супруга изяславского князя, дочь Мстислава Великого, которая чуть было не пострадала при взятии города во время полоцкого похода 1127 года. Надо думать, она последовала за своим мужем и скончалась и была похоронена на чужбине.
События 1129 года круто изменили судьбу еще нескольких представительниц полоцкого княжеского дома. Еще до трагедии, в княжение Бориса Всеславича, монашеский постриг приняла его юная племянница Предслава (дочь князя Святослава Всеславича) – в будущем знаменитая полоцкая подвижница преподобная Евфросиния Полоцкая. А позднее в основанном ею близ Полоцка Спасо-Преображенском девичьем монастыре приняли постриг многие ее родственницы: ее родная сестра Евдокия, двоюродная Евпраксия, племянницы Агафия и Евфимия. Можно догадываться, что массовое пострижение юных полоцких княжон, по крайней мере отчасти, объяснялось случившимися в княжестве драматическими событиями: после изгнания полоцких князей принятие пострига давало княжнам возможность уцелеть и остаться в родном городе.
Год 1132-й
Год смерти Мстислава Великого.
Из Ипатьевской летописи:
«Преставился благоверный князь Мстислав, сын Владимиров, оставив княжение брату своему Ярополку; ему же и детей своих с Богом на руки передал. Преставился Мстислав 15 апреля, в пятницу Светлой седмицы, положен был в церкви Святого Федора, которую сам создал. А Ярополк вступил в Киев в 17-й день, в воскресенье».
Лаврентьевская летопись по-другому называет день смерти Мстислава Великого – 14 апреля. И можно думать, что эта дата точна, а в Ипатьевской летописи названа дата погребения киевского князя (что традиционно происходило в Древней Руси на следующий день после кончины).
После Мстислава осталось пятеро сыновей: Всеволод, Изяслав, Ростислав, Святополк и только что родившийся Владимир («матешич», то есть сын мачехи, для остальных братьев). Теперь Ярополку Владимировичу предстояло позаботиться о племянниках и, главное, обеспечить исполнение того договора, который они с братом еще при жизни отца скрепили крестным целованием.
Из Лаврентьевской летописи:
«…В то же лето Ярополк привел Всеволода Мстиславича из Новгорода и дал ему Переяславль по крестному целованию, как урядился с братом своим Мстиславом по отчему повелению, когда дал им [отец] Переяславль с Мстиславом…»
Это означало, что в будущем, после смерти Ярополка, Всеволоду должен достаться и киевский стол.
Но вокняжению Всеволода открыто воспротивились младшие братья Ярополка, и прежде всего суздальский князь Юрий Долгорукий. Он правильно истолковал смысл происшедшего. И сделал все, чтобы задуманная братьями политическая комбинация не осуществилась. Поддержал Юрия и его младший брат, Андрей Добрый.
В результате княжение Всеволода Мстиславича в Переяславле продлилось лишь несколько часов. Впрочем, и Юрию удержаться в «отчем» городе было не суждено.
Из Лаврентьевской летописи:
«…С утра сел [Всеволод]… (в Переяславле. – Прим. авт.), а до обеда выгнал его Юрий, приехав с полком на него. И сидел Юрий 8 дней, и вывел его Ярополк крестного ради целования, и послал за другим Мстиславичем, за Изяславом, в Полоцк, и привел его с клятвою. Он же оставил в Полоцке брата Святополка и пришел в Переяславль на Госпожин день (Успение Богородицы, 15 августа. – Прим. авт.)…»
Вокняжение в Переяславле Изяслава Мстиславича можно рассматривать как своего рода компромисс. Изяслав был вторым сыном Мстислава Великого, а потому не обладал на тот момент никакими правами на Киев. Для Ярополка же это была последняя возможность исполнить договор со старшим братом, сохранить хотя бы «отчий» Переяславль за его потомством.
Но в конечном счете от такого решения проиграли все. Изяслав, покинув Полоцк, оставил в нем своего младшего брата, Святополка. Однако у Святополка не хватило сил удержать город. Полочане изгнали его и призвали на княжение представителя местной династии, князя Василька Святославича – одного из тех полоцких князей, кто сумел избежать высылки в Византию в 1129 году (или же смог быстро вернуться на родину). Так спустя пять лет после победы Мстислава Великого над полоцкими князьями и спустя три года после окончательного, как казалось, присоединения Полоцкой земли к Киевскому государству Мономашичи потеряли ее – теперь уже навсегда.
Неудачная попытка вокняжения в Переяславле дорого обошлась и князю Всеволоду Мстиславичу. Он вернулся в Новгород, но был встречен новгородцами крайне враждебно. В вину князю поставили сам факт ухода из города, нарушение им же данного обещания княжить в Новгороде до своей смерти («а целовал крест к новгородцам, яко «хочу у вас умерети»). «…И был мятеж велик в людях… выгнали князя Всеволода из города», – сообщает новгородский летописец.
Правда, на сей раз новгородцы одумались и вернули князя с дороги. Но авторитет Всеволода был поколеблен. И спустя четыре года новгородцы среди прочих «вин» припомнят ему попытку уйти на княжение в Переяславль и навсегда изгонят из своего города.
Да и утверждение в Переяславле сына Мстислава – пускай не старшего, Всеволода, а второго, Изяслава, – не устроило братьев Ярополка. И не только Юрия и Андрея, но и их старшего единокровного брата, Вячеслава, князя хотя и слабого и безвольного, но не лишенного амбиций.
Ярополку пришлось заключать с братьями новый договор. И, в соответствии с ним, он передал Переяславль брату Вячеславу, а Изяслава «с нужею», то есть насильно, против воли, вывел из города. Вернуть племяннику утерянный Полоцк Ярополк уже не мог. А потому, чтобы хоть как-то удовлетворить его, он прибавил к Минску – единственной оставшейся части его прежних владений – Туров и Пинск – прежнюю волость ушедшего в Переяславль Вячеслава. По сведениям авторов Никоновской летописи XVI века, помимо названных городов Ярополк дал племяннику «множество даров: жемчуг, злато, серебро, ризы, коней, доспехи и, чествовав его много, отпустил его на преждереченные грады его».
Но, как выяснилось очень скоро, решение это вновь оказалось совершенно неудовлетворительным и не устроило никого – ни самого киевского князя Ярополка, ни его чересчур энергичного и воинственного племянника Изяслава, ни Юрия, ни даже простодушного Вячеслава, для которого княжение в Переяславле оказалось непосильной ношей, а утрата Турова и Пинска – явной обидой.
Год 1133-й
Из Лаврентьевской летописи:
«Ярополк послал Изяслава Мстиславича к братии в Новгород. И дал дани печорские и от Смоленска дар, и так крест целовали…»
По всей вероятности, Ярополк попытался попросту откупиться от своего племянника – причем за счет его собственных братьев. В Смоленске, напомню, княжил брат Изяслава Ростислав, а в Новгороде – куда и поступала «печорская дань» (то есть дань от печоры, одного из северных народов, подвластных Новгороду), – Всеволод. Взамен Изяслав должен был оставить только что переданный ему Туров и вернуть его дяде, Вячеславу Владимировичу. Из его новых владений за ним сохранялся лишь Минск.
Вячеслав так и не примирился с потерей Турова – главного города своей бывшей волости. И уход племянника он воспринял как повод для возвращения домой. По не совсем обычному выражению летописца, в том же году «начал лишаться Вячеслав Переяславля».
Ярополк, как мог, удерживал его. «Сиди, не волнуйся, – будто бы посылал он сказать брату. И добавлял с укоризной: – Не взимай нрава половецкого».
На первый раз Ярополку удалось уговорить Вячеслава; тот остановился на полпути: «дошед Городца (на Днепре. – Прим. авт.), воротился обратно».
Но смирному и не воинственному Вячеславу было слишком хлопотно княжить в городе, ставшем яблоком раздора для всего Мономахова семейства. Помимо прочего Переяславль находился на самой границе со Степью, отчего здесь постоянно сохранялась угроза нападения половцев. Да и князья Ольговичи, и прежде всего старший из них, княживший в Чернигове Всеволод, со все возрастающим вниманием следили за тем, что происходило в Переяславле и вокруг него. Негласно Ольговичи поддерживали своих шурьёв, братьев Мстиславичей (глава черниговского клана, князь Всеволод Ольгович, был женат на дочери Мстислава Великого). И зимой 1133/34 года, видимо, в январе-феврале, Вячеслав окончательно покинул Переяславль:
«В ту же зиму вышел Вячеслав из Переяславля и пошел опять к Турову, не послушав брата своего Ярополка».
Единственным, кто выиграл от его ухода, был Юрий Долгорукий. Он очень хотел вернуть себе «отчий» Переяславль. И для этого готов был даже пожертвовать Суздальской и Ростовской землей.
Год 1134-й
Из Лаврентьевской летописи:
«Князь Георгий (Юрий. – Прим. авт.) Владимирович испросил у брата своего Ярополка Переяславль, а Ярополку отдал Суздаль и Ростов и прочую волость свою, но не всю…»
Последняя оговорка очень важна. Какие-то владения на севере Юрий оставлял за собой. Наверное, он понимал, что Суздальская земля является той базой, которая дает ему возможность бороться за власть на юге. Более того, как полагают историки, речь могла идти не столько о территориальных уступках Юрия в Северо-Восточной Руси, сколько об уступке суздальской и ростовской дани: ее-то Юрий и передавал Ярополку в качестве компенсации за Переяславль. Во всяком случае, свое влияние в регионе Юрий сохранил. И когда его племянники попытаются захватить оставшуюся без князя Суздальскую землю, считая ее теперь своей, они потерпят сокрушительное поражение.
***
Казалось, что вокняжение Юрия в Переяславле восстановило пошатнувшееся единство братьев Мономашичей. Восстановлен был и старый порядок наследования волостей, когда брат, в обычных случаях, получал волость брата. В руках Мономашичей была бóльшая часть владений их отца. Ярополк прочно удерживал великокняжеский стол, Вячеслав княжил в Турове, Юрий – в Переяславле, Андрей – во Владимире на Волыни.
Однако Ярополку пришлось отказаться от поддержки племянников. Интересы Мстиславичей были ущемлены. Особенно Изяслава, который за короткий срок последовательно лишился сначала Полоцка, затем Переяславля и, наконец, Турова. Между тем своей энергией и готовностью отстаивать свои интересы Изяслав ничуть не уступал Юрию Долгорукому. Таким образом, оппозиция младших князей старшим – племянников дядьям – была налицо и грозила перерасти в открытое противостояние.
Еще опаснее для единства Мономахова семейства было то, что последовательное «выдавливание» Мстиславичей из южнорусских областей привело к вмешательству в конфликт черниговских князей. И когда Мстиславичи обратились за помощью к своему зятю, главе черниговского клана князю Всеволоду Ольговичу, тот с готовностью откликнулся на их призыв.
В результате под угрозу было поставлено главное завоевание Мономаха – безраздельное главенство его потомков в Русской земле, их преимущественные права на Киев.
Оплотом Мстиславичей стал Новгород, где княжил старший Мстиславич, Всеволод, и куда перебрались его братья Изяслав и Святополк. (Еще один их брат, Ростислав, княжил в Смоленске; в начавшейся войне активного участия он принимать не будет.)
Как следствие, год 1134-й ознаменован был новой междоусобной войной – и на юге, в исконных русских землях, и в Залесской земле.
«И раздрася вся земля Русская» – как образно выразился новгородский летописец…
Продолжение следует.
