Татьяна Печникова «Жениться по любви» – извечная проблема августейших особ. Любой брак – хоть по любви, хоть по расчету – требовал согласия отца-императора, который, как правило, не ставил во главу угла чувства сыновей или дочерей.
Николаю Павловичу, которого современники называли «последним рыцарем империи», и дочери прусского короля Фридерике Луизе Шарлотте Вильгельмине повезло. Хотя их союз и был политическим – в целях укрепления дружеских отношений России и Пруссии, – молодые люди были абсолютно счастливы, их брак заключался по любви.
Аничковский рай
Шарлотта перешла в православие 6 июля 1817 года, в день рождения Николая Павловича (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2025 год, статья «Я часовой, получивший приказ»), и была наречена Александрой Федоровной. А на следующий день состоялось их обручение. «Мой жених становился все нежнее и с нетерпением ожидал дня, когда назовет меня своей женой и поселится в Аничковском (так тогда назывался Аничков дворец. – Прим. ред.) дворце» – эти слова юной невесты приводятся в книге Ивана Божерянова «Жизнеописание императрицы Александры Феодоровны, супруги императора Николая I» (1898), размещенной на портале Президентской библиотеки. Через неделю после обручения, в 19-й день рождения невесты, в церкви Зимнего дворца состоялось венчание. «Я почувствовала себя очень, очень счастливой, когда руки наши, наконец, соединились: с полным доверием отдавала я свою жизнь в руки моего Николая, и он никогда не обманул этой надежды», – вспоминала позже Александра Федоровна.
После церемонии венчания золотая парадная карета, запряженная восьмеркой лошадей, умчала новобрачных к их новому дому – Аничковому дворцу на берегу Фонтанки. Поселившись там, Николай «совершенно реставрировал» здание, уничтожив громадные залы и приспособив их для тихой, счастливой семейной жизни. В книге Николая Ермилова «Черты из жизни императора Николая Павловича: по рассказам современников» (1900) описывается идиллия, царившая между супругами: «Не предполагая быть русским императором и будучи Великим Князем, Николай Павлович жил в Аничковском дворце чрезвычайно просто, замкнувшись в кругу любимой семьи своей, как обыкновенный смертный. Он редко появлялся при дворе… Все свое время он посвящал семье своей, занимался музыкой, рисовал, читал… Насколько была дорога его сердцу подобная тихая семейная жизнь, свидетельствуют следующие слова, сказанные им своей супруге:
– Если кто-нибудь тебя спросит, в каком уголке мира скрывается истинное счастие, сделай одолжение, пошли этого человека в аничковский рай».
Такой образ жизни был по душе и великой княгине. «Мне немного требовалось, чтобы быть довольной, – раз я могла быть с моим мужем, мне не нужно было ни празднеств, ни развлечения; я любила простоту и была домоседкою… я предпочитала хороший летний вечер всем балам в мире, а задушевную беседу осенью у камелька – всем зимним нарядам», – признавалась она.
Безупречный семьянин
14 декабря 1825 года, в день, на который была назначена присяга Николаю I, на Сенатской площади в Петербурге произошло восстание декабристов. В книге «Император Николай I и его царствование» (1859) подробно описаны события этого дня, атмосфера всеобщей растерянности и страха: «Какое начало царствования!» – сказал император вышедшей к нему у дворца императрице. Грустное и тягостное безмолвие было красноречивейшим ответом».
Зима 1825/26 года стала первой, проведенной семьей еще не помазанного на царство Николая I в Зимнем дворце. Коронация состоялась 3 сентября, после вынесения приговора декабристам. К тому времени у Николая Павловича и Александры Федоровны было уже четверо детей. Как писали историки, в Зимнем дворце наконец-то поселилась царская семья, скрепленная искренней любовью друг к другу. И это было самым главным для императора. Божерянов в своей книге ссылается на «Записки» актрисы Каролины Бауэр, которая писала, что в 1837 году, когда Зимний дворец пылал в огне, Николай Павлович просил лишь об одном: «Оставьте, пусть все сгорит, достаньте мне только из моего рабочего кабинета портфель с письмами, которые жена писала мне бывши моею невестой».
Любопытно, что незадолго до женитьбы Николай Павлович «путешествовал заграницей и там совершенно случайно высказал свой взгляд на супружеские отношения». Во время пребывания великого князя в Швейцарии ему доложили о возможности посетить французскую императрицу Марию-Луизу, проезжавшую через эти места по дороге из Парижа в Вену. На что Николай Павлович заметил: «Место императрице теперь при муже, а не здесь». «Он всю жизнь оставался верен своему возвышенному взгляду, в котором, как бы помимо его воли, проявлялась чисто русская черта, – пишет автор очерка «Император Николай» (1894). – Такими же глазами на отношения мужа к жене смотрит и наш простолюдин, опираясь на незыблемость вековой традиции. Как семьянин, Николай Павлович был вообще безупречен…».
Петергофские помещики
1820-е годы
Несмотря на колоссальный груз ответственности за огромную империю, Николай I окружал жену вниманием и любовью, заботой и поклонением. Для нее он устраивал рыцарские турниры и театрализованные конные представления, балы и маскарады, а однажды, в день ее рождения, «в Петергофе, по выходе из церкви, Император стал во главе Кавалергардского полка, шефом которого была Государыня. Как простой генерал, он командовал полком во время парада, отдав воинские почести своему шефу, – Императрице, – смотревшей на парад с одной из дворцовых террас».
Везде, где появлялась великая княгиня, а затем императрица Александра Федоровна, окруженная придворными дамами, она, «как Калипсо среди нимф», производила неотразимое впечатление. В оставшейся в черновой рукописи строфе «Евгения Онегина» Александр Пушкин с восторгом описывал появление государыни, когда, «подобно лилии крылатой», она входит в тесный круг придворных «И над поникшею толпою // Сияет царственной главою // И тихо вьется и скользит, // Звезда-Харита меж Харит. // И взор смущенных поколений // Стремится, ревностью горя, // То на нее, то на царя…».
«Вечным памятником обожания» называет Божерянов созданный и названный Николаем в честь супруги дворцово-парковый ансамбль «Александрия» в Петергофе и «наполняющие его окрестности, которые Император Николай Павлович дарил своей нежно любимой жене». Было в Петергофе еще одно место, не сохранившееся до наших дней, которое часто посещала августейшая чета. Это построенный по приказу императора сельский домик, который он называл Никольским. Домик напоминал обыкновенное жилище русского зажиточного крестьянина. «Дубовые скамьи и столы, бревенчатые стены, простая посуда, русская печь – все это было совершенно просто. В сенцах… солдатская шинель, которую Государь надевал, когда в домик приезжала Государыня кушать чай. Он угощал ее здесь, как свою хозяйку. При домике был разведен садик, имелось две коровки, на случай, если Государыня захотели откушать молочка», – рассказывал Николай Ермилов, составитель сборника «Черты из жизни императора Николая Павловича: по рассказам современников» (1900). Кстати, сама Александра Федоровна в разговорах с приближенными часто называла себя «петергофской помещицей». Правда, не только царственной внешностью, но и характером на помещицу императрица походила мало: она не любила повелевать и не раз говорила, что слова Befehl (с нем. «приказание») и Befehlen («приказывать») понятны ей только в устах императора.
«Счастие моей жизни» – такие слова приказал написать император под бюстом императрицы Александры Федоровны работы скульптора Кристиана Даниэля Рауха.
Источник счастья
Николай I правил Российской империей тридцать лет. Его царствование было ознаменовано многими преобразованиями, как удачными, так и не выдержавшими испытания историей. Неизменным оставалось лишь отношение Николая к своей семье – жене, четырем сыновьям и трем дочерям. В книге «Черты из жизни императора Николая Павловича» приводится такой эпизод. В середине 1840-х годов, во время своего второго визита в Англию, император встретил одного из пажей, который прислуживал ему еще в 1817 году. «Много лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз, – сказал Николай Павлович. – <…> Теперь я император и дедушка. Вы думаете, что я счастливый человек потому, что я «великая особа». Да, я счастлив, но не потому, почему вы думаете, и покажу вам сейчас, в чем заключается мое счастие». Николай открыл шкатулку и достал из нее миниатюрные портреты. «Вот, – сказал он, – источник моего счастия: жена и дети».
Ночь с 1 на 2 марта 1855 года была последней в жизни императора. Накануне, как пишет Владимир Сумцов, автор книги «Император Николай 1-й» (1913), между супругами состоялся следующий диалог: «Любишь ли ты меня как прежде?» – спросила Александра Федоровна. «Люблю ли? – отвечал Николай Павлович. – Могу ли не любить тебя? Когда мы впервые увиделись, сердце мое сказало мне: вот твой ангел-хранитель на всю жизнь, и пророчество сердца сбылось». А на слова императрицы: «Зачем я не могу умереть с тобой?» – ответил, указывая на детей: «Ты должна жить для них»…
Николай Павлович умирал в полном сознании. Он исповедался, благословил императрицу и наследника. «Я всегда молился за Россию и за всех вас; буду молиться и там. Вы же, – обратился Император ко всем присутствующим, – останьтесь навсегда, как были доселе, в тесном союзе любви семейственной».
О безграничной любви Николая Павловича к Александре Федоровне свидетельствует и его духовное завещание, в котором он писал: «Завещаю всем детям и внучатам моим любить и чтить их родительницу и пещись (проявлять заботу. – Прим. ред.) об ее успокоении, предупреждать ее желания и стараться утешать ее старость нежною их попечительностию. Никогда и ничего важного во всю их жизнь не предпринимать, не прося предварительно ее совета и материнского благословения».
Александра Федоровна очень тяжело переживала смерть супруга. «Наружность Государыни изменилась до неузнаваемости, – писал Иван Божерянов. – Она сохранила лишь свою обычную доброту и величественную походку». Александра Федоровна ушла из жизни через пять лет после Николая I и все это время носила траур по мужу.
Редакция благодарит Президентскую библиотеку им. Б.Н. Ельцина за помощь в подготовке материала.
