Алексей Карпов Предлагаемый вниманию читателя проект не является систематическим изложением или, тем более, курсом русской истории. Это именно хроника или, точнее, хроники – авторский взгляд на события того или иного года. Причем автор сам выбирал то событие или те события, которые казались ему интересными или значимыми: иногда – не самые заметные на первый взгляд; иногда – очень заметные и, в полном смысле этого слова, определяющие общее направление истории страны и народа.
Иллюстрации Елены Сидельниковой.
Продолжение. Начало см.: «Русский мир.ru» №1–12 за 2024–2025 годы и №1–7 за 2026 год.
Год 1134-й (продолжение)
Новая война между князьями началась с того, что обделенный дядьями князь Изяслав Мстиславич вознамерился захватить Ростовскую и Суздальскую земли, оставленные Юрием Долгоруким. В этом его поддержал старший брат, Всеволод Новгородский.
Однако Всеволоду лишь с большим трудом и далеко не сразу удалось уговорить новгородцев принять участие в походе. Еще в самом начале лета в Новгороде произошли столкновения между сторонниками и противниками «Суздальской войны», и дело дошло до смертоубийства.
Осенью объединенное войско все-таки выступило в поход. Но свары среди новгородцев не прекратились.
Из Новгородской Первой летописи:
«…В то же лето ходил Всеволод с новгородцами, хотя брата своего посадить в Суздали. И возвратились с Дубны1 обратно. На том пути отняли посадничество у Петрила2 и дали Иванку Павловичу. А Изяслав пошел к Киеву. И раздралась вся земля Русская…»
1 Река Дубна, правый приток Волги.
2 Петрила Микульчич, сторонник князя Всеволода Мстиславича.
Изяслав Мстиславич задержался в Волоке на Ламе (современном Волоколамске) – новгородском анклаве внутри Суздальского княжества. Здесь он и узнал о том, что происходит в Южной Руси. А там Ярополк Киевский и его братья решили нанести превентивный удар по Чернигову.
Изяслав Мстиславич с братом Святополком поспешили поддержать не дядьев, а своих теперешних союзников – черниговских князей Ольговичей.
Из Ипатьевской летописи:
«…Пошел Ярополк с братией своей, с Юрием и Андреем, на Всеволода Ольговича и захватили села около города Чернигова. Всеволод же не вышел против них биться, потому что еще не пришли половцы к нему. Ярополк же постоял несколько дней у Чернигова, и возвратился в Киев, и распустил воинов, а со Всеволодом не уладился и мира с ним не заключил…»
В 20-х числах ноября 1134 года мощная коалиция князей: Всеволод Ольгович Черниговский с братьями – родными Игорем, Святославом и Глебом и двоюродными Владимиром и Изяславом Давыдовичами, а также подоспевшие Изяслав и Святополк Мстиславичи и союзные половцы – вторглась в пределы Переяславского княжества.
«И двинулись, воюя села и города Переяславской волости и людей побивая, даже и до Киева…».
Союзники разоряли левобережье Днепра: переправиться через реку из-за ледостава было невозможно. 30 ноября они подошли к Городцу на противоположной от Киева стороне Днепра и сожгли его. Помимо Городца половцы захватили и сожгли Нежатин и Баруч.
Казалось, вернулись времена половецких нашествий середины 90-х годов прошедшего века: половцы хозяйничали в русских городах и селениях, жители либо бежали в леса, либо оказывались в плену, либо гибли. Ярополк со своими войсками также не мог переправиться через Днепр. После трехдневного стояния у Городца Всеволод Ольгович и его союзники отступили к Чернигову и оттуда начали с Ярополком переговоры о мире.
«И начали Ольговичи просить у Ярополка:
– Что наш отец держал при вашем отце, того же и мы хотим; если же не отдадите того, то не жалуйтесь, что сделается: то вы виноваты будете, на вас кровь будет…
И были в том между ними распря великая, злоба…»
Речь шла о нескольких вещах. Во-первых, о княжении Юрия в Переяславле, против чего черниговские князья решительно возражали. Во-вторых, о судьбе князя Изяслава Мстиславича, оставшегося без своего княжеского стола. И, в-третьих, о Посемье (землях по реке Сейм), на которое претендовали как Мономашичи, так и Ольговичи.
Зимой 1134/35 года Ярополк и Юрий собрали войска у Киева. Это должно было показать их готовность к применению силы. Простояв так у Киева восемь дней, князья наконец заключили мир. В соответствии с условиями этого мира Юрий вновь должен был покинуть Переяславль. Город переходил его младшему брату, Андрею. В свою очередь, прежняя волость Андрея, Владимир-Волынский, должна была достаться Изяславу Мстиславичу.
Это решение оказалось наконец-то более или менее жизнеспособным. Во всяком случае, и Изяслав Мстиславич, и Андрей Владимирович сумеют удержаться в своих новых волостях. Юрию же Долгорукому предстояло вернуться в Суздальскую землю. Правда, решился он на это не сразу.
Договор, заключенный между князьями, еще не означал конца войны. Подлинный мир так и не наступил. Военные действия перекинулись на суздальские и ростовские земли, по-прежнему остававшиеся без князя.
Всеволод Новгородский все-таки сумел настоять на продолжении «Суздальской войны». Не помогло даже то, что 9 декабря 1134 года киевский митрополит грек Михаил лично приехал в Новгород. Его приняли с «великою честию и радостию», однако все его увещевания и призывы остановить войну («да не проливают напрасно крови христианской и не творят брани») услышаны не были. Не испугало новгородцев даже пророчество митрополита, предсказавшего им поражение в войне. Когда же Михаил, отчаявшись, собрался покинуть Новгород и вернуться в Киев, его силой задержали в городе.
31 декабря 1134 года огромное войско выступило в поход….
Год 1135-й
Из Новгородской Первой летописи:
«В то же лето, на зиму, месяца декабря в 31-й день, пошел Всеволод на Суздаль ратью, и вся Новгородская область. И настали дни злые: мороз, вьюга, страшно очень. И бились на Ждане-горе1, и много зла сотворилось: убили посадника новгородского Иванка, мужа весьма храброго, месяца января 26-го, и Петрила Микульчича, и много добрых мужей, а суздальцев больше. И, заключив мир, возвратились обратно».
1 Жданая гора расположена на реке Кубре, притоке Нерли Волжской (в нынешнем Переславском районе Ярославской области), на древнем пути из Новгорода в Суздальскую землю.
Из Лаврентьевской летописи:
«Той же зимой бились ростовцы с новгородцами. И победили ростовцы новгородцев, и побили множество их, и воротились ростовцы с победою великою».
Победа действительно была полной. Остатки новгородского войска бежали с поля боя. Причем, как позднее с прискорбием вспоминали в Новгороде, князь Всеволод Мстиславич бежал «с полку впереди всех». Это в числе прочего будет поставлено ему в вину полтора года спустя.
Тогда же, после бесславного возвращения новгородского войска, получил свободу и митрополит Михаил. 10 февраля он наконец смог вернуться в Киев.
***
Военные действия возобновились и в южных, коренных областях Русской земли.
Летом 1135 года Ольговичи – как всегда, в союзе с половцами – подступили к Переяславлю. Ярополк, соединившись с братьями Юрием (по-прежнему пребывавшим на юге), Андреем и Вячеславом, двинулся навстречу противнику. Узнав о выступлении Мономашичей, черниговские князья сняли осаду города и отошли к верховьям Супоя, небольшой речки в Переяславском княжестве, левого притока Днепра. Здесь 8 августа произошло еще одно кровопролитное сражение.
Поначалу казалось, что удача на стороне Ярополка. Когда оба войска сошлись и началась сеча, половцы не выдержали удара и побежали, а вдогонку за ними устремилась лучшая дружина Ярополка во главе с киевским тысяцким Давыдом Яруновичем. Но то ли половцы сознательно применили свой излюбленный прием – заманили русских в заранее расставленную ловушку, то ли все вышло случайно, но разделение киевского войска изменило характер битвы. Ольговичи усилили натиск.
Из Ипатьевской летописи:
«…И была брань лютая, и многие от обоих [полков] пали. Братья же Ярополк, Вячеслав, Юрий и Андрей, увидав, что полки их смятены, отступили восвояси…»
Врагам достался даже стяг Ярополка. И когда тысяцкий Давыд Ярунович с лучшими киевскими воями, перебив половцев, вернулся на поле боя к стягу своего князя, там уже не было ни киевской дружины, ни их союзников. По образному выражению летописца, киевляне «упали Ольговичам в руки». В этом бою погиб и внук Владимира Мономаха, «царевич» Василий Леонович – несостоявшийся правитель Дунайского «государства», а многие из киевских бояр, в том числе и сам тысяцкий, попали в плен к Ольговичам.
Победа на Супое придала силы черниговским князьям. 29 декабря они вместе с половцами перешли по льду Днепр и обрушились на киевские волости. Были разорены Треполь, Василев, Белгород; половцы дошли до Лыбеди – пригородной киевской речки. Подобного нашествия «поганых» Киев не испытывал с 1096 года, когда «шелудивый» Боняк разорил Печерский монастырь.
Ярополк вместе с братьями Юрием и Андреем вновь вынужден был собирать войска. Однако братоубийства удалось избежать. 12 января 1136 года князья заключили мир. Миссию миротворца взял на себя митрополит Михаил, ходивший с крестом от одного войска к другому. Озлобленность князей дошла до такой степени, что иначе они, не доверяя друг другу, отказывались от крестного целования. Митрополита сопровождали другие духовные лица, в том числе новгородский епископ Нифонт.
По условиям нового договора Ярополк передал Ольговичам ту часть своей «отчины», на которую они прежде претендовали, – надо полагать, Посемье с городом Курском, ранее входившее в состав Переяславской волости. Только после этого Ольговичи вернулись в Чернигов, а половцы ушли в свои степи.
Юрий же Долгорукий сумел сохранить за собой небольшую часть Переяславского княжества – некие «городы Юрьевы», которые именно под таким названием упоминаются в летописи. Главным из них был Городец Остёрский (на реке Остёр, недалеко от его впадения в Десну; ныне городище в селе Старогородка у города Остёр Черниговской области Украины). Построенный Владимиром Мономахом в 1098 году, этот город очень скоро стал важнейшим центром в Среднем Поднепровье, на пограничье Переяславской, Черниговской и Киевской земель. Обладание им позволяло влиять на политические процессы, проходившие во всех трех главных центрах Южной Руси – Переяславле, Киеве и Чернигове. Не случайно Юрий и позднее будет держаться за этот город, считая его своей главной базой на юге и залогом своего участия в южнорусских делах.
Год 1136-й
Важнейший год в истории Великого Новгорода.
Новгород и прежде связывали особые, договорные отношения с князьями. А в 1136 году правящая элита, бояре сумели добиться большего: впервые неугодный им князь был изгнан из города решением веча – собрания граждан, в котором участвовали не только новгородцы, но и представители других главных центров Новгородской земли.
Из Новгородской Первой летописи:
«Призвали новгородцы псковичей и ладожан и надумали изгнать князя своего Всеволода. И 28 мая посадили его в епископов двор с женою, и с детьми, и с тещей1, и сторожили его стражи день и ночь с оружием, 30 мужей на день. И сидел два месяца, и отпустили его из города 15 июля, а Владимира, сына его, приняли [на княжение].
А вины таковы: 1) не блюдет смердов; 2) зачем хотел сесть в Переяславле? 3) ехал с полку впереди всех… поначалу велел, говоря: к Всеволоду (Ольговичу Черниговскому. – Прим. авт.) приступить, а затем отступить велел.
И не пускали его, пока другой князь не придет…
В то же лето пришел в Новгород князь Святослав Ольгович из Чернигова, от брата Всеволода, месяца июля 19-го…»
1 Князь Всеволод Мстиславич женился в 1123 году на дочери князя-инока Святоши (Святослава) Давыдовича. В этом браке родились два сына и дочь. Соответственно, супруга ушедшего в монастырь Святоши, жила вместе с дочерью и зятем.
Автор позднейшей Никоновской летописи XVI века дополнил перечень княжеских «вин»:
«…Почто восхотел на суздальцев и ростовцев идти, а пойдя, почто не крепко бился и почто впереди всех побежал? И почто возлюбил играть и утешаться, а людей не управлять; и почто ястребов и собак собрал, а людей не судя и не управляя?.. И другие многие вины собрали на него…»
На несколько дней новгородским князем был провозглашен сын Всеволода, младенец Владимир, – но, конечно же, лишь формально, до прихода нового князя. За те неполные два месяца, что Всеволод Мстиславич провел в заключении, новгородцы успели сослаться с черниговскими князьями. Договорились на том, что на княжение в Новгород перейдет младший брат князя Всеволода Ольговича, Святослав.
Так Новгород ушел из-под власти Мономашичей. Черниговские князья одержали еще одну победу – на этот раз почти бескровную.
Но положение князя в Новгороде существенно отличалось от положения князей в других русских городах. Новгородский князь неизбежно оказывался под жестким контролем местного боярства – все его решения должен был санкционировать выборный посадник, а в наиболее важных случаях – еще и городское вече. В позднейших договорах Новгорода с князьями это будет выражено формулой: «А без посадника… суда не судити, ни волости раздавати, ни грамот даяти». Главное же, новгородцы отстояли свое право заключать с князем особый договор и в случае невыполнения этого договора изгонять его из города решением того же веча. Князь даже жил не в самом городе, а в пригородной резиденции – на Городище, находившемся в 2 километрах от Новгорода вверх по реке Волхов.
…Впрочем, борьба за Новгород далеко еще не была завершена. Расскажем вкратце о том, что произошло здесь в следующие годы.
Всеволод Мстиславич уехал в Киев, к своему дяде, великому князю Ярополку Владимировичу, и тот временно посадил его на княжение в ближний к Киеву Вышгород. Однако в самом Новгороде сторонники Всеволода остались, и между ними и сторонниками нового князя начались распри. Дело вновь дошло до смертоубийства и сбрасывания политических противников с моста через Волхов. Какие-то «милостинники» Всеволода покушались даже на жизнь князя Святослава Ольговича, однако тот остался жив.
У Святослава Ольговича вышел конфликт и с новгородским архиепископом Нифонтом. Владыка отказался венчать князя, когда тот надумал жениться, по какой-то причине посчитав брак незаконным.
Из Новгородской Первой летописи:
«…В то же лето женился Святослав Ольгович в Новгороде, а венчался своими попами у [церкви] Святого Николы1. А владыка Нифонт его не венчал, ни священникам, ни чернецам не дал на свадьбу идти, говоря: «Не подобает тебе ее (невесту. –Прим. авт.) взять!»
1 В Николо-Дворищенском соборе.
В марте следующего, 1137 года к князю Всеволоду Мстиславичу бежал новгородский посадник Константин Микульчич (брат погибшего в битве на Ждане-горе бывшего посадника, Петрилы Микульчича) с несколькими «добрыми мужами». Тогда же в Вышгороде появились и посланцы от псковичей, приглашавшие князя снова занять новгородский стол: «Пойди, княже, хотят тебя опять».
Всеволод с братом Святополком отправился в Псков. Когда в Новгороде узнали об этом, в городе начались беспорядки: одни «не восхотели» его, другие, напротив, бежали в Псков, к князю; их дома принялись грабить. На имущество сторонников Всеволода наложили немыслимую контрибуцию; под горячую руку, как водится, попали и совершенно невинные люди.
Святослав Ольгович призвал на помощь брата Глеба, княжившего в Курске. Вместе с Глебом явились половцы, ранее в Новгороде не виданные. Объединенная новгородско-половецкая рать двинулась к Пскову.
Однако псковичи, еще год назад вместе с новгородцами изгонявшие Всеволода, теперь решили стоять за него до последнего: ведь наличие у них своего князя делало их независимыми от Новгорода. Новгородцы же не отважились начать военные действия против своих всегдашних союзников.
Конфликт разрешился естественным путем: 11 февраля 1138 года князь Всеволод Мстиславич скончался в Пскове.
Посмертная судьба несчастливого и столь часто гонимого князя сложилась удивительно. Спустя немного времени возле раки с его телом стали происходить чудеса и исцеления. В 1192 году мощи князя были с почестями перенесены в главный псковский храм – во имя Святой Троицы; тогда же князя причислили к лику святых. Ныне святой и благоверный князь Всеволод (в крещении Гавриил) почитается как небесный покровитель града Пскова, а день его кончины, 11 февраля, и день обретения мощей, 27 ноября (по старому стилю), празднуются Русской православной церковью.
Что же касается Святослава Ольговича, то он просидит на новгородском княжении до весны 1138 года. 17 апреля князь будет изгнан из Новгорода.
Объяснение тому простое. При Святославе Новгород окажется в фактической изоляции: во всех соседних городах на княжение сядут противники черниговских Ольговичей. Следствием станут голод и дороговизна хлеба.
Хлебная торговля была вообще слабым местом Новгорода. Город жил в основном на привозном хлебе. Из последующей истории мы хорошо знаем, к каким последствиям могла привести блокада Новгорода со стороны Суздальской земли, откуда в основном и поступали рожь и другие жизненно важные продукты питания. Юрий Долгорукий стал первым суздальским князем, который воздействовал на Новгород таким способом.
После изгнания Святослава Ольговича новгородцы отправят гонцов в Суздаль к князю Юрию Владимировичу, предлагая ему занять новгородский стол. Сам Юрий в Новгород, конечно, не поедет, однако отпустит туда своего старшего сына, Ростислава. 10 мая 1138 года юный Ростислав Юрьевич вступит в Новгород и будет торжественно посажен на новгородский стол. Но и у него надолго удержаться в Новгороде не получится…
Год 1139-й
18 февраля 1139 года умер киевский князь Ярополк Владимирович.
В течение почти всего своего семилетнего киевского княжения Ярополк вел войны – то с половцами, то с троюродными братьями, черниговскими князьями. Последний по времени мир между ними, скрепленный крестным целованием, был заключен незадолго до смерти князя у Моровийска, ближайшей к Чернигову крепости на Десне.
В соответствии с волей покойного, Киев занял его следующий по старшинству брат, Вячеслав. Однако на киевском престоле он сумел продержаться всего несколько дней: 22 февраля 1139 года Вячеслав Владимирович вступил в Киев, а уже 5 марта был изгнан из города Всеволодом Ольговичем Черниговским, который и стал новым великим князем Киевским.
Из Ипатьевской летописи:
«…Узнал Всеволод, что умер Ярополк и что Вячеслав сидит в Киеве, и, собрав малую дружину, пришел с братом своим Святославом и с Владимиром Давыдовичем к Вышгороду и стал тут, войдя в город.
…Пошел Всеволод Ольгович из Вышгорода к Киеву, снарядив полки, и, придя, встал у города, в Копыреве конце, и начал дворы зажигать перед городом, в Копыреве конце, 4 марта. А Вячеслав не выступил против, не хотя кровь проливать, но признал себе меньше и выслал к нему митрополита, так говоря ему:
– Иди обратно к Вышгороду. А я сегодня же уйду в свою волость, а тебе – Киев.
И сделал так. Всеволод пошел обратно к Вышгороду. Вячеслав в тот же день пошел в свою волость, в Туров.
Всеволод же вошел в Киев 5 марта с честью и славою великою…»
«…И сотворил в тот день князь великий Всеволод Ольгович с отцом своим Михаилом митрополитом, и с братией своей, и с князьями, и с боярами своими, и со всеми людьми пирование светло, и поставил по улицам вина, и мед, и провару, и всякое яство, и овощи, и раздал по церквам и по монастырям милостыню многую».
А это уже из Никоновской летописи XVI века. И если это не домысел московского книжника, то перед нами очевидное стремление нового киевского князя заручиться поддержкой самых широких слоев киевского населения – от бояр до простонародья.
Так стольный город Руси ушел из рук Мономашичей.
***
У князя Вячеслава Владимировича не хватило ни сил, ни воли для того, чтобы отстаивать свои права на Киев. Он отказался проливать кровь – и это свидетельствует еще и о несомненном благочестии князя. Но, объявив себя «меньше», то есть младше, Всеволода Ольговича, Вячеслав нанес колоссальной силы удар по всему роду Мономашичей, признав преимущественные права Ольговичей на Киев и вообще на главенство в Русской земле. И постепенно права Всеволода, главы рода, будут признаны большинством князей.
Происходило это по-разному. Вот лишь один пример противостояния нового киевского князя с князем из рода Мономашичей.
Вскоре после вступления в Киев Всеволод Ольгович попытался отобрать город Переяславль у княжившего там Андрея Владимировича. Он потребовал от Андрея добровольно оставить город и перейти на княжение в Курск (младший брат Всеволода Ольговича, князь Глеб Курский, умер осенью 1138 года). В Переяславле же должен был сесть на княжение другой брат Всеволода, Святослав Ольгович.
Трудно сказать, на что надеялся Всеволод. Может быть, на миролюбие и уступчивость Андрея, «доброго князя», отнюдь не стяжавшего себе славу грозного воина? Но добровольный отказ от «отчего» Переяславля лег бы несмываемым пятном позора и на самого Андрея, и на все его семейство. Переяславль оставался родовым гнездом Мономашичей, их «отчиной» и «дединой», и Андрей – а вместе с ним и его дружина – готов был умереть за него.
Из Ипатьевской летописи:
«…Так отвечал Андрей, рассудив с дружиной своей:
– Лучше мне смерть и с дружиной на своей отчине и на дедине принять, нежели Курское княжение. Отец мой в Курске не сидел, но в Переяславле. Хочу на своей отчине смерть принять. Если же ты, брат, не насытился волостями, всю землю Русскую держа, а хочешь сей волости, то убей меня – и тебе волость. А жив не иду из своей волости! Поистине то не диво в нашем роде – так же и прежде было. Не волости ли ради убил Святополк Бориса и Глеба? А сам долго ли прожил? Но и здесь живота лишен, и на том [свете] мучим вечно!»
Слова князя Андрея («Лепше бы ми смерть, ниже Курское княжение») впоследствии станут едва ли не поговоркой. («Лепше бы ми смерть, ниже Курское княжение»; так же и для мужей: лепше смерть, нежели долгая жизнь в нищете», – воскликнет Даниил Заточник, древнерусский писатель-интеллектуал, автор знаменитого «Слова», или «Моления», – выдающегося памятника нашей литературы XII или XIII века.)
Но на Всеволода Ольговича слова Андрея никак не подействовали.
Получив ответ, он отправил к Переяславлю брата Святослава с войском, а сам остался на Днепре. Но Святослав Ольгович был разбит наголову дружиной Андрея. Переяславский князь, однако, не велел своим воинам преследовать бегущего противника, и на следующий день, 31 августа, Андрей и старший из Ольговичей, Всеволод, стали заключать мир.
Но и здесь не обошлось гладко. Андрей целовал крест 31 августа, Всеволод же должен был сделать это на следующий день. Однако в ночь на 1 сентября Переяславль загорелся. Произошло это «не от ратных», замечает летописец, а случайно, по неосторожности. На Всеволода Ольговича случившееся произвело сильное впечатление. Он не послал войско захватывать беззащитный город (как ему советовали), но целовал крест Андрею, выговорив при этом:
«– То мне Бог давал: сами себя зажгли; если бы лиха хотел, то что мне угодно, то бы и сотворил. А ныне целовал крест ко мне: если исправишь, то добро, не исправишь ли, то Бог будет за всем!»
Андрей «исправил», то есть признал Всеволода великим князем Киевским и не пытался воевать с ним. С этого времени между князьями установились добрые отношения. В конце того же года князья совместно заключили мир с половцами. Возможно, тогда же Андрей договорился со своим недавним соперником и неудавшимся претендентом на переяславский стол о заключении династического союза: впоследствии сын Андрея Владимир возьмет в жены дочь Святослава Ольговича.
Продолжение следует.
