Платон Беседин 
Севастополь во всех смыслах уникальный город. Это и засечный камень русской цивилизации, и военно-морской форпост, и культурный центр, и точка сборки многих культур, и потрясающая природа. Одним из знаковых мест города-героя, без сомнения, является мыс Фиолент – сакральный и мистический.
Фото Александра Бурого.
Название «Фиолент», появившееся на русских картах в 1790 году, можно перевести и как «страна божественная», и как «страна неистовая». История места подтверждает верность обоих переводов. Ведь они отражают сущность Фиолента: здесь сочетаются смирение и жестокость, христианство и язычество, поэтическое вдохновение и кровавые культы. Фиолент – точка сборки разных начал, противоборствующих друг с другом.
В древности этот мыс именовался «Партений» (др.-греч. «мыс Девы», название связано с мифом об Ифигении). Известны и другие его топонимы: Святого Георгия, Феленк-Бурун и Манастыр-Бурун (с крымско-татарского соответственно «Тигровый мыс» и «Монастырский мыс»).
Довольно долгое время использовались разные написания названия мыса: «Феалент», «Феолент», «Фелент», «Фиолент». Последний вариант постепенно вытеснил остальные.
Севастопольцы называют Фиолентом не только сам мыс, но и участок побережья длиной около 10 километров.
«К чему холодные сомненья?..»
Для русского человека Фиолент – это во многом пушкинское наследие. Побывав здесь, Александр Сергеевич написал известные строки: «К чему холодные сомненья? Я верю: здесь был грозный храм!» Он посвятил их легендарному языческому храму Дианы (в римской мифологии богиня животного и растительного мира, охоты и плодородия, в древнегреческой мифологии соответствует Артемиде. – Прим. ред.), который, согласно легендам, находился на Фиоленте и носил также имя храма Девы. Вот только получается, что из русских людей никто, кроме Пушкина, храм никогда и не лицезрел. Что ж, Александр Сергеевич – великий поэт, а значит, и мистик отчасти: он порою видел то, что другим было неведомо и недоступно.
Итак, с одной стороны от Пушкина сиял храм Дианы, а с другой – легендарный Свято-Георгиевский монастырь, оставивший в душе поэта глубочайший след. Обитель эту можно посетить и в наши дни. Так соседствовали два символа разных эпох – языческой и христианской. Пушкин вспоминал, что здесь к нему пришли важнейшие рифмы. О его пребывании на Фиоленте свидетельствует памятный знак, установленный на горе, с которой открывается захватывающий вид на море.
Храм и грот Дианы
У нас нет русских документальных свидетельств о существовании храма Дианы. Однако о нем писал, к примеру, древнегреческий драматург Софокл. Храм почитался великой языческой святыней. В поэме Овидия «Ибис» старый тавр описывает его так: «Еще и ныне стоит храм, опирающийся на огромные колонны: к нему ведут сорок ступеней. Предание гласит, что там был ниспосланный с неба кумир; не сомневайся, еще и ныне там стоит подножие, лишенное статуи богини; алтарь, который был сделан из белого камня, изменил цвет и ныне красен, будучи окрашен пролитой кровью».
Есть две основные версии относительно расположения храма: либо он находился чуть выше Свято-Георгиевского монастыря, либо рядом с нынешним гротом Дианы.
При всей живописности храм Дианы вряд ли можно было считать добрым местом. Здесь, с крутых скал, где красота так часто соседствует с опасностью, дикие тавры сбрасывали несчастных пленников-чужеземцев. Чаще всего это были греческие мореплаватели. «Крым, где жили Тавры, может единоплеменники древних киммериан: убивая иностранцев, они приносили их в жертву своей богине-девице, и мыс Севастопольский, где существовал храм ее, долго назывался ее именем», – писал в «Истории государства Российского» Николай Карамзин.
Случается, путники до сих пор погибают в этих местах из-за опасных течений и горных обвалов. Я и сам не раз становился свидетелем последних: земля приходит в движение, словно внутри нее гневаются и ворочаются мифические злобные титаны.
Грот Дианы – место необыкновенной красоты, рядом с которым находится замечательный пляж. Раньше спуститься к нему можно было по установленной местными жителями металлической лестнице. Однако настойчивая ярость природы и халатность людей разрушили ее. Теперь с обрыва свисает канат, и многие любители опасного купания добираются на пляж по нему. Главное при этом – не залюбоваться эффектными пейзажами: ведь места здесь и правда очаровательные.
Спустившись на пляж, можно обернуться и осмотреть скалы. На них будто бы наброшена гигантская тигровая шкура: полосы желтоватого известняка чередуются с линиями темного трахита. Это скалы вулканического происхождения, и некоторые их вершины напоминают древних окаменевших горгулий. В береговых обрывах видны потоки лавы и пласты туфа. А в море можно даже полюбоваться на дельфинов, которые подплывают прямо к берегу, усеянному камнями с застывшими в них тысячелетними аммонитами и наутилусами.
Грот Дианы, манящий любого купальщика, прячется под одной из скал. К нему лучше подплыть со стороны пляжа, но надо быть крайне осторожным, поскольку течения здесь очень сильные. Можно полюбоваться гротом и сверху, пройдя по скалам, напоминающим шею оцепеневшего ящера. Камни здесь похожи на закостеневшую чешую дракона, который будто бы дышит через дыру в скале.
У грота Дианы не раз находили останки разных эпох. Последние отыскали во второй половине XX века – кости белогвардейцев, расстрелянных в 1920 году. А еще существует легенда о том, как некие путники, исследовавшие эти места, провалились в некую пещеру и обнаружили там древние останки, рядом с которыми лежали золотые украшения и статуэтки языческих богов. Легенды легендами, но драгоценности в окрестностях грота Дианы ищут до сих пор. Впрочем, как по мне, главное сокровище здешних мест – удивительной красоты и энергетики место.
Обитель на скале
В пятнадцати минутах ходьбы от грота Дианы находится Балаклавский Георгиевский монастырь (он же – Свято-Георгиевский монастырь), история которого весьма любопытна.
В 891 году жесточайшая буря застигла в открытом море греческих мореплавателей. Казалось, участь их была предрешена, надежда выжить в страшном шторме угасла. Находясь на самом краю смерти, моряки стали просить о помощи, уповая на заступничество святого Георгия. Предание гласит, что святой Георгий помог им: буря утихла, а на крошечной скале-островке в море спасенные мореплаватели обнаружили икону самого Победоносца (позднее ее увезли в Киев). Большинство моряков остались на мысе Фиолент. Они и основали Свято-Георгиевский монастырь, который считается одним из древнейших в России.
Большинство посетителей, завороженных красотой – а виды из монастыря на Фиолент открываются действительно великолепные, – поддаются соблазну и спускаются к морю. Вниз-то идти легко, а вот вернуться наверх – то еще испытание. От берега моря к Георгиевскому монастырю ведет 891 ступенька (в разных источниках количество их варьируется). Правда, Пушкин, оказавшийся здесь в 1820 году вместе с генералом Раевским и ночевавший в келье на земляном полу, ничего о тяжелом подъеме не написал. А вот Александр Грибоедов, побывавший в монастыре пятью годами позже, в своих дневниках оставил записи о муках преодоления фиолентовских ступеней. Не раз посещали монастырь российские императоры: Александр I, Николай I, Александр II, Александр III и Николай II. Бывали здесь и многие известные люди, например Иван Айвазовский, Иван Бунин, Антон Чехов…
Есть нечто символичное в том, что монастырь соседствует с местом, где в древние времена находился легендарный языческий храм. Сначала здесь с апостольской миссией побывал святой Андрей Первозванный, в память о котором на Севастопольской земле установлено несколько памятников. Вероятно, самый известный находится в Херсонесе. Но и рядом со Свято-Георгиевским монастырем установлен монумент апостолу – это Андреевский крест, ставший символом Военно-морского флота России. Правда, сейчас он находится на территории воинской части. Как и Андреевская колокольня.
Есть в Херсонесе – на время перенесемся туда – свидетельство пребывания Андрея Первозванного на Севастопольской земле. Однако оно, скорее, относится к категории городских легенд. На месте, известном в народе как «пятак», прямо на камне есть отпечаток человеческой стопы. Считается, что оставил его Андрей Первозванный. Когда-то отпечаток обнесли невысоким металлическим забором, но он сначала заржавел, а после повалился.
Помимо Андрея Первозванного на Фиоленте проповедовал епископ Василий. В начале IV века иерусалимский патриарх отправил в разные страны немало миссионеров, один из них, Василий, оказался в Херсонесе. За проповедь христианства горожане избили его и изгнали из города, и тогда епископ укрылся на мысе Фиолент и основал один из первых пещерных храмов Крыма. Так что, когда греческие моряки, спасшиеся благодаря святому Георгию от страшной бури, решили построить монастырь, они встретили среди скал христиан. Кажется, именно об этом напоминает маленькая скала-остров в море, увенчанная высоким крестом. Имя ей дали соответствующее – Георгиевская.
На долю Свято-Георгиевского монастыря выпало немало испытаний, ведь эта территория принадлежала то Крымскому ханству, то Османской империи. В отличие от большинства местных монастырей и храмов он пережил множество осад, нападений и лишений. Так, в XIII веке татары попытались разрушить монастырь, но он уцелел. Пережил он и турецкую осаду. Монастырские постройки сохранились даже во время Крымской войны, несмотря на то, что англо-французские войска оккупировали обитель. Это весьма странно. Ведь те же англичане и французы разграбили Севастополь. Вывезли, например, мраморных львов, чьи статуи до сих пор украшают вход в сад Тюильри. Похитили Херсонесский колокол, водрузив его на звонницу Нотр-Дам-де-Пари. Правда, вернули его перед Первой мировой войной, стараясь заручиться поддержкой русского царя, но при перевозке разбили. Сейчас колокол находится в Херсонесе и является одним из символов Севастополя и всего Крыма. Те же англичане разграбили знаменитый Свято-Климентовский монастырь в Инкермане. А вот к Свято-Георгиевскому монастырю они относились с особым почтением. Возможно, потому, что святой Георгий является небесным покровителем Англии?
В 1907 году Свято-Георгиевский монастырь пережил еще одно нападение – его попытались разграбить мародеры, но монахи отбили атаку. Не пережил он только Великую Отечественную войну. В те страшные годы обитель серьезно пострадала – ее пришлось долго восстанавливать. К счастью, это удалось сделать.
После присоединения Крыма к России в 1783 году Свято-Георгиевский монастырь стал центром флотского духовенства. Здесь готовили священников и иеромонахов для службы на кораблях Черноморского флота. К слову, чуть ниже – надо спуститься по той самой пушкинской лестнице – расположена дача одного из первооткрывателей Антарктиды, адмирала Михаила Петровича Лазарева. Правда, сейчас она находится в руинированном состоянии.
«У лукоморья дуб зеленый…»
Со смотровой площадки Свято-Георгиевского монастыря хорошо видно, что очертания побережья мыса Фиолент напоминают натянутый скифский лук. Есть версия, что именно здесь Пушкину пришли в голову знаменитые строки: «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Тут важно уточнить. Знаменитую поэму «Руслан и Людмила» Пушкин создал до своего визита на Фиолент. Однако вступление к ней было написано позднее – в 1824 году. А опубликовано только во втором издании поэмы, которое увидело свет в 1828-м.
Дубы в этом изумрудном царстве и правда растут обильно. Мы встречаем их на протяжении всего спуска от монастыря к морю. Но больше всего здесь крымских фисташек, в тени которых прячутся многочисленные местные коты: и в Севастополе, и на Фиоленте они устроили настоящее кошачье царство. Насколько они ученые – судить трудно, однако свою порцию ласки и угощений эти мяукающие властелины Фиолента выпросят у посетителей обязательно.
Лестница из сотен ступеней, которую многие называют пушкинской, выводит на один из лучших пляжей во всей России. Он называется «Яшмовый». Здесь до сих пор можно найти яшму и сердолик, которые тоже похожи на чешую древнего дракона…
А в туманной романтической дымке, которая рассеивается очень редко, виднеется мыс Айя. Слово «айя» происходит от греческого «агиос» (святой). Этот мыс – будто затерянный мир, там сохраняется заповедная природа: бегают косули, лисы, зайцы, в зарослях краснокнижных растений поют птицы. Оказавшийся на мысе Айя чувствует себя так, словно побывал в Эдеме, прикоснувшись к божественной красоте.
Орест и Пилад
Правее находятся две легендарные скалы – Орест и Пилад, с которыми связан один из самых красивых древнегреческих мифов. Легенда гласит, что царь Микен Агамемнон, возглавлявший греческое войско в Троянской войне, ждал попутного ветра, чтобы отправиться к Илиону. Дабы скоротать ожидание, вожди устроили охоту, во время которой правитель Микен убил лань, посвященную Артемиде. Богиня разгневалась и наслала безветрие, так что корабли греков по-прежнему не могли отправиться в путь. И тогда прорицатель объявил, что нужно принести в жертву Артемиде самую красивую дочь Агамемнона – Ифигению. Но когда девушка прибыла к жертвенному алтарю, богиня сжалилась и заменила ее то ли ланью, то ли козой, то ли теленком – тут версии мифа расходятся. Ифигению же Артемида перенесла на Фиолент, к таврам, где она стала жрицей в храме Девы (храме Дианы). Здесь девушка должна была готовить к жертвоприношению моряков, захваченных в плен таврами. Те разжигали на скалах костры и с их помощью заманивали корабли. По другой версии, Ифигения должна была лично убивать чужеземцев.
После возвращения из похода на Трою царь Агамемнон был убит своей женой Клитемнестрой и ее любовником Эгисфом. Орест, единственный сын Агамемнона, бежал к родственникам в Фокиду, где сдружился со своим двоюродным братом Пиладом. Выросший царевич тайно вернулся в Микены и убил Клитемнестру и Эгисфа – так по требованию Аполлона он отомстил за смерть отца. Но из-за убийства матери Ореста начали преследовать эринии – богини мести и гнева, которые доводили его до безумия. Избавиться от эриний Оресту помогли Афина и Аполлон. Дельфийский оракул приказал царевичу отправиться в Тавриду и привезти оттуда деревянное изваяние Артемиды. Пилад и Орест отплыли к берегам Черного моря и угодили в плен к таврам. Жрица Ифигения обязана была принести их в жертву. Перед кровавым обрядом она решила поговорить с соотечественниками и услышала, как Орест и Пилад спорили, кто из них должен жить. Каждый готов был отдать жизнь за друга. Ифигения узнала в Оресте своего брата и решила спасти обоих. Втроем они прокрались к берегу и перебрались на греческую галеру, после чего отправились на родину, где Орест стал царем Микен. Так милосердие и дружба победили древние кровавые законы…
А скалы Орест и Пилад – осколки древнего вулкана, извергавшегося в последний раз 150 миллионов лет назад, – украшают мыс Фиолент, напоминая о древнем красивом мифе…
Красота по-фиолентовски
Конечно, многие из тех, кто попадает на Фиолент, часто не знают ни пушкинских историй, ни древних легенд. Не знают они и о том, что Фиолент вдохновлял многих деятелей искусства, например художника Ивана Айвазовского и композитора Кристофа Глюка. Само место поражает их: переливы красновато-желтого сердолика на пляже, медь суровых скал, малахитовая глубина моря, будто перешептываясь, могут поведать внимательным путешественникам и древние тайны, и предания прошлых лет.
Фиолент – это действительно место силы. И в то же время одна из точек сборки русской цивилизации. Через этот мыс тянется прямая линия от апостольского Слова и греческих знаний до пушкинского вдохновения и героического наследия.
Когда-то на этих скалах царила смерть. Беспощадные тавры жгли здесь свои костры и приносили страшные жертвы. При должной фантазии в этих скалах можно увидеть застывшего древнего дракона, покрытого окаменевшей чешуей. Вулканической лавой он извергал пламя, являя свой гнев. Но пришли иные времена – и Слово Христово коснулось этих земель, обновив их и явив божественную благодать, запечатленную в святости монастырей и красоте природы. Вечная жизнь победила смерть.
