Алексей Макеев 
Поэт и переводчик Хоанг Тхюи Тоан познакомил с русской поэзией несколько поколений вьетнамских читателей. За семь десятилетий работы он опубликовал около шестидесяти книг. Тоан – живой свидетель и участник российско-вьетнамского культурного обмена, его рождения, взлетов и падений. Кажется, судьба переводчика была предопределена с детства: впервые о России он узнал не из учебников истории, а из литературных произведений.
Перед встречей с Тоаном мы решили заглянуть в Храм литературы в Ханое. Хотелось понять, какое место она занимала в истории Вьетнама.
Из-за накрывшей Ханой аномальной жары мы вышли из гостиницы в шесть утра. Жизнь вокруг кипела: по дорогам нескончаемым потоком неслись мотоциклисты, в парках шли утренние тренировки. И вдруг – неожиданная находка: памятник Ленину! Вообще, в современном Ханое нечасто встречается что-либо напоминающее о России. А тут в парке целая площадь Ленина с фигурой вождя пролетариата, уверенно шагающего в светлое будущее. Парк открыли в 1980 году – к 110-летию со дня рождения Ленина, а сам памятник доставили из Советского Союза двумя годами позже.
Площадь давно облюбовали скейтбордисты – гранитная облицовка хорошо подходит для трюков. Но не в такую жару! Тенистое пространство вокруг памятника заняли пенсионеры. Одни, выстроившись в колонну, дружно постукивали друг друга кулаками по спине, другие кружились в танце под старый вальс, звучавший из переносной колонки. Подбадривал всех мускулистый мужчина с голым торсом, который прямо под памятником Ленина занимался цигун и каждые пару минут оглашал площадь пронзительным криком…
Под стенами Храма литературы тоже царил культ здорового образа жизни. С одной стороны танцевали пенсионерки, с другой – пары азартно играли в бадминтон: прямо от стены натянули сетку и разметили мелом площадку. Закончив матч, бадминтонисты уселись пить чай, пригласили и нас. На столе, откуда ни возьмись, появились настойка на женьшене и длинная вьетнамская трубка. В общем, странная тренировка…
Сам Храм литературы открывался только в восемь утра. Но, обойдя здание по периметру, мы неожиданно обнаружили открытые задние ворота. Из внутренних дворов доносились торжественные речи. Оказалось, храм открыли для выпускников школы, собравшихся на церемонию, напоминавшую, скорее, некий напутственный молебен. В центре двора стоял человек в красном балахоне и старинной шляпе, изображавший, по-видимому, конфуцианского учителя. Вокруг него толпились школьники в пионерских галстуках, сложившие ладони в молитве.
В старом Вьетнаме литература была настоящим культом и основой образования. Именно здесь, на месте храма, располагался когда-то первый вьетнамский университет. Вдоль центрального двора выстроились ряды каменных черепах, несущих стелы с именами лучших учеников прошлых веков. Особенно интересен экзаменационный двор. С первого взгляда трудно догадаться, что небольшие арочные укрытия из тростника предназначались для студентов. Они служили своеобразными «кабинками»: не позволяли экзаменуемым подсматривать, как выполняет задание сосед. А после экзаменов работы студентов переписывались писцами, чтобы преподаватели не могли узнать автора по почерку.
Неожиданно здесь обнаружились и русские следы: на алтаре Конфуция лежал пакет конфет «Красный Октябрь».
Счастливая сотня
Тоан и его супруга Нга живут в нескольких километрах от Старого города. Улочки в их квартале такие же узкие: передвигаться по ним можно только пешком, на велосипеде или мотоцикле. Прогулявшись под гирляндами красных флагов со звездами, серпами и молотами, мы наконец нашли дом поэта.
Хозяева встретили нас радушно и сразу предложили традиционный зеленый чай. С первого взгляда было ясно: здесь живут поклонники русской литературы. Книги на полках, кружки с портретами русских писателей и поэтов, подписанные и по-русски, и по-вьетнамски, юбилейные тарелки, статуэтка Хозяйки Медной горы… Кстати, слово «Россия» по-вьетнамски звучит как «Нга», так что имя супруги Тоана можно перевести как «русская». А имя поэта – Тхюи Тоан – означает «полнота воды» или «совершенная река». Он родился в 1938 году в деревне Фу Лыу провинции Бакнинь, которая сегодня фактически стала пригородом Ханоя.
Детство Тоана пришлось на годы войны за независимость (в 1885–1954 годах Вьетнам являлся колонией Франции. – Прим. ред.). Во время боевых действий он оказался в эвакуации в Китае, где успел немного выучить китайский язык. Вернувшись на родину в 12 лет, поступил в кадетскую школу Вьетбак, располагавшуюся в горных джунглях: по распоряжению Хо Ши Мина в стране была создана целая сеть таких училищ. Кстати, первый президент Вьетнама однажды посетил Вьетбак, и ученикам удалось лично поговорить со своим кумиром. По воспоминаниям Тоана, он не производил впечатления недосягаемого вождя, а оставался по-настоящему народным лидером. Многие знакомые поэта встречались с ним лично – и во время войны, и уже после нее.
Именно во Вьетбаке Тоан написал свои первые стихи, преподаватели поощряли учеников сочинять рассказы и стихотворения для школьной газеты.
Здесь же Тхюи Тоан впервые узнал о России. Учитель музыки Фам Туен познакомил его с произведениями Ильи Эренбурга, правда на французском языке.
В 1954 году, после обретения независимости, Вьетнам приступил к строительству нового государства. Главным ориентиром стал Советский Союз. Стране были крайне необходимы русско-вьетнамские переводчики и специалисты самых разных профессий.
Тоан и Нга вошли в первую сотню вьетнамских студентов, отправленных на учебу в Советский Союз. В нее брали тех, кто хоть немного владел китайским языком. Кандидатов были тысячи. Тоан попал в счастливую сотню из того лесного Вьетбака, Нга – из своей родной деревни под Ханоем. Тоану тогда было 16 лет, Нга – 15.
Дорога в СССР была долгой. Поезд шел через Пекин, Маньчжурию, Сибирь. Путешествие пришлось на август, температурного шока не испытали. Куда сильнее Тоана поразило другое: необыкновенная душевная теплота советских людей. На станциях к молодым вьетнамцам подходили женщины, угощали их едой, расспрашивали и старались хоть чем-нибудь помочь.
Русский через погружение
Первые три года в Москве студенты занимались исключительно русским языком в специальной школе при Институте повышения квалификации на улице Короленко. Они не знали ни слова по-русски, а преподаватели не владели вьетнамским. Учебников тогда еще не существовало. Осваивать русский приходилось через языки-посредники – китайский и французский, которыми многие студенты владели на базовом уровне. Учеба давалась нелегко, но проходила в доброжелательной и открытой атмосфере. В первое время преподаватели даже сопровождали студентов в магазины, помогали делать покупки и ненавязчиво объясняли правила поведения – в столовой, общежитии, школе и просто на улице. Даже уборщица общежития относилась к Тоану как к родному сыну. Он до сих пор с особой теплотой вспоминает ее рассказы о том, как она служила санитаркой во время Великой Отечественной войны.
Частыми гостями общежития были пионеры. Они приходили познакомиться с иностранными студентами, объяснялись жестами, учили новым словам. Задолго до эпохи электронных переводчиков именно такое живое общение было хорошим способом освоить разговорный русский язык. Так что уже через два месяца вьетнамцы могли самостоятельно ходить по магазинам.
Окруженные заботой студенты пережили свою первую московскую зиму без особых трудностей. Они без устали восхищались снегом. Для вьетнамцев он – символ чистоты, чего-то возвышенного и почти сказочного. Во Вьетнаме снег можно застать только высоко в горах, и в те годы большинство жителей страны никогда его не видели.
Нга вспоминает, как ее поразили лебеди на пруду (еще одно значение слова «нга» – «лебедь»). Именно в Москве она впервые увидела этих грациозных птиц. Не меньшее впечатление произвела и встреча с Хо Ши Мином, который во время визита в Москву специально приехал навестить первую сотню вьетнамских студентов.
Мороз и солнце… и свитер
Первый художественный перевод Тхюи Тоан сделал в 1956 году – это был небольшой детский рассказ. Но больше всего его интересовала русская поэзия, любовь к которой началась с песен. В его родной деревне любили петь. Народные праздники невозможно было представить без песен, и Тоан с детства с удовольствием участвовал в таких гуляньях. Оказалось, что в Москве русские песни занимали важное место и в учебной программе. Они сразу пришлись ему по душе: мелодии легко запоминались, а вскоре среди вьетнамских студентов появился целый песенный коллектив, выступавший прямо в общежитии. Конечно, Тоану хотелось понимать, о чем он поет. Учителя и пионеры охотно объясняли незнакомые слова, образы и смысл песен.
Как-то, морозным солнечным утром 1957 года, преподавательница вывезла своих студентов за город. Среди заснеженных полей она прочитала пушкинское «Зимнее утро». Читала так проникновенно, что Тоан был потрясен до глубины души: казалось, стихи и зимний пейзаж вокруг стали единым целым.
Тем же вечером он решил самостоятельно перевести стихотворение на вьетнамский язык, вооружившись русско-китайским словарем. Но за вечер сумел осилить только первые слова: «Мороз и солнце…»
Работа оказалась невероятно трудной. Нужно было не просто понять каждую строку, но и найти для нее точное поэтическое звучание на вьетнамском. Иногда за целый день удавалось перевести лишь одну строку, после чего он снова возвращался к началу и переписывал все заново, понимая, что найденное решение еще далеко от совершенства. Работа над переводом продолжалась почти тридцать лет. Все это время Тоан возвращался к стихотворению, находя все более точные рифмы, интонации и образы.
Отношения между Тоаном и Нга начали складываться уже после возвращения во Вьетнам. В Москве же их симпатия проявлялась, скорее, в стихах и своеобразных знаках внимания. Первыми стихами, которые Тоан прочитал будущей супруге, стало вьетнамское переложение произведения корейского поэта Ким Сана о боевом коне и воинах эпохи династии Ли, встретивших в далеких горах японцев. Нга вспоминает, что ее покорили не столько сами стихи, сколько страсть, с которой молодой поэт их читал. Позже Тоан показал ей свой первый перевод пушкинского стихотворения «Я вас любил» и попросил оценить работу. Тогда он еще не был уверен, что его чувства взаимны. Ответом стал свитер, который Нга связала собственными руками и подарила поэту. В тот момент Тоан понял, что небезразличен ей.
Русский язык – в каждую школу
После трех лет языковой подготовки 80 студентов вернулись во Вьетнам. Кто-то овладел русским языком лучше, кто-то хуже, но почти все впоследствии сделали успешную карьеру на государственной службе. Одна студентка осталась в Москве, вышла замуж и начала работать во вьетнамском посольстве.
Остальные 19 человек поступили на филологический факультет Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина, где получили полноценное высшее образование. Нга с особой теплотой вспоминает профессора Федора Михайловича Головенченко – блестящего преподавателя русского языка, оказавшего на нее огромное влияние.
В институте Тоан продолжил переводить Пушкина, Лермонтова и Есенина. «Мне все больше открывалась глубина русской литературы, непременно хотелось донести ее до читателей на моей родине», – вспоминает он. Ему посчастливилось познакомиться и подружиться с племянницей Ленина Ольгой Ульяновой, с которой студент обсуждал тонкости работы переводчика.
Работы Тоана публиковались не только в институтской многотиражной газете, но и во вьетнамской прессе – в газетах «Пионерия», «Образование и культура», «Литературная газета». Сам Тоан писал настолько неразборчиво, что просил Нга переписывать его переводы набело: девушка обладала превосходным каллиграфическим почерком. Именно эти рукописи он отправлял в редакции. Поначалу редакторы даже не верили в его авторство, смущал не только красивый почерк, но и необычный лиризм стихов.
В 1961 году после семи лет, проведенных в Москве, Тоан и Нга вернулись в Ханой. Он начал преподавать в Лицее иностранных языков «Мечи» (ныне – Ханойский государственный университет), а Нга поступила на работу в Литературный институт. Некоторое время они оба преподавали русский язык и в обычных средних школах. В те годы во Вьетнаме был взят курс на массовое изучение русского языка. Предполагалось, что его будут преподавать в каждой школе.
Одновременно Тоан начал сотрудничать с издательством «Ван Хок» («Художественная литература»), где впоследствии стал редактором одного из отделов. Нга занималась переводами русской прозы. Своей главной работой она считает перевод романа Чингиза Айтматова «И дольше века длится день». По ее словам, это произведение настолько ее поразило, что она решила обязательно познакомить с ним вьетнамских читателей.
От Пушкина до «Слова»
Довольно быстро Тоан получил признание как поэт и переводчик. Уже в 1962 году один из самых известных вьетнамских поэтов, Нгуен Суан Шань, пригласил его в соавторы для работы над первым сборником советской поэзии. А спустя четыре года вышла первая книга самого Тоана – «Лирика Пушкина». С этим изданием связана необычная история. Во время вьетнамской войны экземпляр книги американские солдаты обнаружили при захвате одной из позиций защитников Вьетнама. Сам Тоан до сих пор вспоминает этот случай с удивлением.
По его словам, война не слишком изменила повседневную жизнь в Ханое. Во время воздушных тревог он обычно даже не уходил в укрытие. Исключением стали лишь «рождественские бомбардировки» 1972 года, когда американская авиация 12 дней подряд (18–29 декабря) наносила удары по городу. Тогда вьетнамская армия с помощью советских средств ПВО сбила 34 американских бомбардировщика Б-52…
Тоан убежден, что курс на массовое изучение русского языка во Вьетнаме полностью себя оправдал. Помимо школьных уроков существовали и вечерние курсы для взрослых, которые финансировались государством. Было время, вспоминает он, когда в Ханое едва ли не каждый знал хотя бы несколько русских слов. В город регулярно привозили советские газеты – «Правду», «Неделю», «Литературную газету». Их читали, обсуждали. А чтобы читать, нужно было знать русский язык, и это подогревало интерес.
После 1991 года все изменилось. Русский язык исчез из школьной программы, а вместе с политическими и экономическими переменами практически прекратилась и поддержка из России. Тогда Тоан на собственные средства издал сборник стихов «Россия – моя родина» – как знак любви и благодарности нашей стране.
Сегодня на счету Тоана более 60 переведенных и изданных книг русских авторов. Среди них 10 поэтических сборников – Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Блока, Есенина, Маяковского, Твардовского, Рубцова, Гамзатова и Евтушенко. Не менее внушителен список прозаиков: Толстой, Достоевский, Гоголь, Горький, Шолохов, Фадеев, Островский.
Особое место в его жизни занимает «Слово о полку Игореве». Чтобы перевести древнерусский памятник, Тоан самостоятельно изучал древнерусский язык. Он собрал около двадцати переводов «Слова» на современный русский, сравнивал их между собой, пытаясь как можно точнее понять смысл каждого стиха. Первое издание вышло в 1987 году. За эту работу Тоан был удостоен премии Дружбы. Второе издание он подарил президенту России Дмитрию Медведеву во время церемонии вручения ордена Дружбы в Кремле в 2010 году. Эту награду Тоан получил за многолетнее укрепление российско-вьетнамских культурных связей.
Угадать смыслы
Тоан уверен, перевод поэзии – это всегда творчество сродни созданию стихотворения. Недостаточно подобрать рифму или сохранить ритм. Нужно угадать скрытые смыслы, услышать музыку стиха и суметь передать его душу. Кстати, его перевод пушкинского «Я вас любил» сначала встретили весьма прохладно. Критики говорили, что переводчик слишком далеко ушел от оригинала. Но со временем именно эта версия стала классической: вошла в школьные учебники и была высечена на обратной стороне памятника Пушкину, установленного в Ханое в 1999 году.
По словам Тоана, между русской и вьетнамской поэзией существует огромная разница. Вьетнамская традиция испытала сильнейшее влияние китайской культуры. В ней человек часто становится скорее частью пейзажа, чем его центром.
Вместе с тем русская литература оказала существенное влияние на вьетнамскую. Еще в 1930-е годы здесь читали русскую классику – правда, главным образом во французских переводах. Психологические, социальные и философские темы Достоевского, Чехова и Толстого оказались близки вьетнамским читателям. Писатели экспериментировали с сюжетами, появлялись переложения русской классики на местный материал. Так, в 1938 году Хо Бьеу Чань написал роман «Отчаянный человек» по мотивам «Преступления и наказания».
Сравнивая русский и вьетнамский менталитеты, Тоан говорит, что русские гораздо более открытые, прямые и эмоциональные. Вьетнамская культура, как и многие другие в Азии, приучает человека быть более сдержанным и скрытным: нередко люди говорят одно, а думают другое. Сам Тоан признается, что за годы, проведенные в России, они с супругой привыкли именно к русской манере коммуникации и предпочитают общаться открыто. Впрочем, добавляет он, в целом вьетнамцы очень легкие в общении, улыбчивые и жизнерадостные люди.
В качестве примера культурных различий он вспоминает, что во Вьетнаме молодые люди, собираясь вступить в брак, традиционно должны получить согласие родителей. Из-за незнания подобных особенностей некоторые русские переводы вьетнамских рассказов, по его мнению, не вполне передают то, как вьетнамцы объясняются в любви. Мы спросили, как они поженились сами. В ответ супруги улыбнулись и объяснили, что принадлежали к новому поколению, жили далеко от родителей и самостоятельно строили свою жизнь. Тут Тоан перевел взгляд на небольшой алтарь, устроенный на комоде. На нем стоят фотографии родителей Тоана. По вьетнамской традиции такой домашний алтарь устраивают в честь родственников мужа, поэтому родителей Нга здесь нет.
У супругов двое детей. Сын окончил Ханойский институт иностранных языков, владеет русским и английским, сейчас работает в США. Дочь училась в Донецком университете, работает в сфере туризма в Ханое. Внуки и правнуки пока не связали свою жизнь с русским языком.
Почувствовать русский дух
Последним детищем Тоана стало создание Музея русской литературы в родной деревне Фу Лыу. В течение жизни он собирал все, что было связано с русско-вьетнамскими литературными связями: фотографии, документы, первые переводы русской классики, книги с дарственными надписями русских писателей и поэтов. Всего музей насчитывает более 3 тысяч экспонатов.
Особое место здесь занимает пушкинская экспозиция. В ней собраны научные исследования, популярные книги о поэте, различные переводы его стихов, многочисленные издания произведений Пушкина и памятные предметы, выпущенные к юбилеям русского поэта.
Замысел музея появился еще в 1988 году, когда Тоан получил премию Дружбы, средства от которой стали первым вкладом в будущую коллекцию.
В 2010-х годах он организовал несколько крупных выставок, демонстрировавшихся по всему Вьетнаму: «Пушкин во Вьетнаме», «60 лет русской поэзии во Вьетнаме» и другие. А в мае 2015 года у музея наконец появился собственный дом. Администрация Фу Лыу передала Тоану старинный двухэтажный особняк, когда-то принадлежавший местным торговцам.
Тоан продолжает пополнять коллекцию. Во время нашей встречи он показал толстую папку с новыми материалами, которые вскоре отправятся в музей. Он надеется, что музей поможет прежде всего молодым людям почувствовать дух русской литературы и лучше понять основания российско-вьетнамской дружбы. «Я хочу оставить будущим поколениям то, – говорит Тоан, – в чем воплощается моя любовь к русской литературе».
