Марина Ярдаева 
Городу более тысячи лет, а он как будто совсем не обременен своим возрастом. Спокойный, несуетливый, по-хорошему провинциальный. А ведь именно здесь не раз решалась судьба нашей страны. И каждый раз это обходилось очень дорого Смоленску, грозило ему полным исчезновением. Но он всегда, как птица феникс, восставал из пепла.
Первое упоминание о Смоленске относится к 863 году. Согласно летописным свидетельствам, тогда Аскольд и Дир пошли из Новгорода на Царьград, а Смоленск обошли стороной, так как уже в то время он был «велик и мног людьми». Другое упоминание относится к 882 году, когда в город пришел князь Олег и «посади мужи свои». Археологические раскопки на Соборной горе Смоленска подтвердили: торгово-ремесленные поселения тут существовали уже в IX–X веках.
История реинкарнаций
В 1054 году появилось Смоленское княжество, в 1101-м по приказу Владимира Мономаха в городе заложили Успенский собор, а еще через 36 лет здесь была учреждена епархия. Не особо пострадав от монголов, Смоленск несколько раз пережил чуму в XIII–XIV веках, а в XV столетии попал в зависимость от Великого княжества Литовского. Горожане не раз предпринимали попытки освободиться от этого гнета, но терпели неудачи.
В 1449 году глава Великого княжества Литовского Казимир IV и великий князь Московский Василий II Темный заключили мирный договор, согласно которому Москва отказывалась от претензий на смоленские земли. Но уже через 65 лет войска князя Василия III с третьей попытки вернули Смоленск под начало Москвы, которая превратила его в город-щит на западной границе Русского государства.
Сильно досталось городу в Смутное время. Героическая оборона Смоленска стала одним из ключевых эпизодов русско-польской войны. С 16 сентября 1609 по 3 июня 1611 года войска короля Сигизмунда III осаждали Смоленск. Город оборонял гарнизон под командованием талантливого воеводы Михаила Шеина. Противостояние было жестоким, измотавшим обе стороны. В итоге обессиленный Смоленск пал, но эта победа дорого обошлась польско-литовским захватчикам: потери оказались столь значительны, что войска Сигизмунда III вместо запланированного наступления на Москву были вынуждены вернуться в Речь Посполитую.
Только в 1654 году Смоленск удалось вернуть в состав России, что было закреплено сначала Андрусовским перемирием 1667 года, а потом и «Вечным миром» 1686 года. Правда, то, что было возвращено Москве, мало напоминало русский город. И вообще город. В конце XVII столетия Смоленск, по сути, принялись строить заново. Кстати, не в последний раз. Такова уж судьба города-щита: то поляки наломают дров, то французы подожгут, а про немцев и говорить нечего.
Французы… Известная тоже история. Одно из ожесточенных сражений Отечественной войны 1812 года – как раз Смоленское. От города камня на камне не оставили. Он достался Наполеону разгромленным и пылающим. Бонапарт сам был не рад: потери огромные, оставшиеся войска обезумели, превратились в свору разбойников, бросившихся грабить оставленные русскими дома.
Еще сильнее пострадал Смоленск в 1941–1943 годах. Город был практически стерт с лица земли, фактически уничтожен на 90 процентов. На фотографии тех лет невозможно смотреть без содрогания. Восстановление Смоленска – это, по сути, еще одно сражение, но уже не столько за жизнь, сколько за смысл жизни. Настоящий человеческий подвиг. Ведь не просто построили все новое. Люди, живя в землянках, воссоздавали свой город, по фотографиям и остаткам чертежей воскрешали любимые памятники – купеческие особняки, дворянские усадьбы, домонгольские храмы…
Понятно, что восстановили не все. Однако, глядя сегодня на Смоленск, очаровываешься историей, характером и безусловным достоинством города-щита. В нем точно есть что посмотреть, куда пойти и где отдохнуть сердцем. Пожалуй, и нескольких дней не хватит, чтобы увидеть все интересное.
По музеям
Но, допустим, вы приехали в Смоленск всего на один день. Это неправильно, конечно. Но что сделано, то сделано, и надо как-то успеть посмотреть главное. А глаза разбегаются, да и с мыслями трудно собраться.
Из любой точки города виден великолепный Успенский собор, и он притягивает как магнит. Его ансамбль дополняется с юга видами Троицкого монастыря – до чего же изумительно они смотрятся друг напротив друга. Один цвета неба и такой же воздушный, нарядный, как облако, другой как солнце – яркий, теплый, веселый. А еще то тут, то там выглядывают крепостные башни Смоленской крепости. И хочется выйти к Днепру, найти самый живописный берег, там замереть и больше никуда не бежать. Но это все потом. Сначала идти надо в музеи, ведь они закрываются до обидного рано.
Музеев в Смоленске много: краеведческих, воинской славы, художественных, современных, семейных, интерактивных. И почти все они сосредоточены в самом центре. Старейший, конечно же, Исторический музей, основанный в 1888 году. Его экспозиция – это летопись истории края, начиная с каменного века и до наших дней. Здесь хранятся орудия охоты первобытных племен, украшения балтов и финно-угров, населявших местные земли до славян, берестяные грамоты, монеты и княжеские печати времен Древней Руси, оружие, использовавшееся в Отечественной войне 1812 года, мебель и предметы быта дворянских усадеб рубежа XIX и XX столетий. Словом, всем, кто любит перемещаться на машине времени по разным эпохам, – сюда.
С детьми стоит заглянуть в музеи «В мире сказки», «Городская кузница XVII века» и «Смоленский лен» (см.: «Русский мир.ru» №4 и 5 за 2024 год, статья «Ода северному шелку»). В первом старинные экспонаты вроде серебряного рожка для кормления младенцев, расписного сундука и детских салазок сочетаются с современными милыми вещицами, которые можно трогать и с которыми можно играть. Во втором экскурсовод-кузнец устроит посетителям театрализованное представление. А в третьем гостям расскажут об истории льноводства на Смоленщине и проведут мастер-класс по плетению поясов и созданию кукол.
Ценителей русской литературы ждут в Музее-квартире Александра Твардовского. Литератор родился на хуторе Загорье, что в 200 километрах от столицы области, а в самом Смоленске жил в 1943 году. В доме в Запольном переулке работал над созданием «Василия Теркина». Тут же была написана поэма «За далью – даль». И здесь же Александр Трифонович читал родным «Я убит подо Ржевом». Музей помогли создать сестры писателя: они предоставили его фотографии, письма, книги и личные вещи.
Любителям живописи обязательно стоит посетить Художественную галерею. Она находится в одном из самых красивых зданий города – бывшем Александровском реальном училище. Здание это – затейливый образец смешения русского стиля и готики – само по себе произведение искусства. Но то, что находится внутри, не менее интересно. И спасибо за это стоит сказать княгине Марии Тенишевой (см.: «Русский мир.ru» №7 за 2024 год, статья «Родник искусств» и №1 за 2012 год, статья «Жар-птица русского Возрождения»), известной любительнице искусств, благотворительнице и художнице: она передала в музей настоящие шедевры – произведения древнерусской живописи, полотна Айвазовского, Репина, Серова, Коровина, художников-мирискусников, картины французских мастеров XIX века. Интересны в галерее также залы и западноевропейского искусства, некоторые работы здесь датируются XVI–XVII веками. Внушительно собрание импрессионистов и авангардистов. Весьма любопытны и образцы современного искусства – от мрачных экзистенциальных сюжетов до празднично ярких композиций.
А почти рядом с Художественной галереей, на улице Маяковского, в маленьком, почти пряничном домике – с будто вылепленными из воздушного крема наличниками, с крохотными коваными балкончиками и декоративными башенками-пирамидками, – находится Музей скульптуры С.Т. Конёнкова. И вот о нем хочется рассказать подробнее.
Вечная жизнь
Сергей Тимофеевич Конёнков – человек, конечно же, уникальный. Скульптор, художник, педагог, мыслитель, проживший долгую, невероятно насыщенную жизнь. Родился он в 1874 году под Смоленском, в Караковичах, в крестьянской семье. Талант его обнаружился рано. Смышленого мальчишку заприметил местный помещик и пригласил учиться вместе со своим сыном, чтобы тому не было скучно. Так Конёнков поступил в гимназию в Рославле, где познакомился с племянником скульптора Михаила Микешина. Именно в их доме юноша впервые увидел скульптуры, и они настолько его поразили, что думать ни о чем ином Конёнков больше не мог.
В 18 лет юноша поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, окончил его с Большой серебряной медалью и вместе с Константином Клодтом был командирован для изучения искусств за границу. Посетив Германию, Францию, Италию, Конёнков вернулся в Россию и поступил в Высшее художественное училище при Петербургской академии художеств. А вот с дипломной работой не задалось. Хотя это как посмотреть, конечно. Скульптуру «Самсон, разрывающий узы» не только не приняли, но еще и уничтожили как возмутительно-революционную. Это, конечно, обидно, но биографию художника такие факты точно не портят. За молодого скульптора вступились Репин и Куинджи, и Конёнков все-таки получил звание свободного художника. Свободой распорядился по собственному разумению: в 1905 году проявил себя на московских баррикадах.
Впрочем, революционные выступления не мешали ни творчеству, ни активному общению с близкими по духу художниками, ни познанию мира. Конёнков дружил с Есениным, вырезал из дерева славянских богов («Лесная серия»), колесил по Греции и Египту, избирался в действительные члены Императорской академии художеств, устраивал выставки.
Октябрьскую революцию Конёнков принял с энтузиазмом, и это, конечно, отразилось в его творчестве того периода. А в 1923 году по предложению Луначарского Конёнков с женой отправился в США для участия в выставке русского и советского искусства. И остался там на долгие годы. Невозвращенец? Совсем нет. Кажется, особая миссия в Штатах была у супруги скульптора. Хотя это не точно. Но с Эйнштейном и Оппенгеймером Маргарита Ивановна общалась весьма близко. А Конёнков? Он творил. Творил и гремел. Америка восхищалась работами русского мастера, предоставляла самые широкие возможности для развития его таланта.
В 1945 году Конёнковы триумфально возвращаются в СССР на специальном, высланном по распоряжению Сталина пароходе. И дальше – выставки, награды, премии. Удивительный для того времени поворот. Жил и работал Конёнков в Москве, но часто приезжал в Смоленск. В один из таких визитов, в 1969 году, художнику предложили открыть музей с собранием его скульптур. Идею он поддержал, сам выбрал особняк – такой же сказочный, как и его лешие и совы-ведьмы. Позже из московской мастерской в Смоленск была передана 41 работа. Сегодня здесь их уже 90.
Работы очень разные. Даже невозможно поверить, что они созданы одним человеком. Тут все: и Христос, и Ленин со Сталиным, и наяда, похожая на даму XIX столетия, и славянские лесные духи, и задумчивый Достоевский, и мятущийся Толстой, и Степан Разин, и Дарвин, и Василий Теркин. С Теркиным, к слову, интересная вышла история. Конёнков очень ценил своего земляка Твардовского и особенно любил его самую знаменитую поэму. Но когда два художника встретились, то едва не разругались в пух и прах. Конёнков даже пригрозил сломать скульптуру Теркина, которую уже начал вырезать. Поссорились они на почве философии. Сергей Тимофеевич говорил о вечной жизни, отмене смерти и воскрешении. Потом речь как-то зашла о Боге и о Сталине. Твардовский, по его собственным воспоминаниям, «кое в чем возразил», а скульптор вспылил. Позже, правда, Конёнков остыл, извинился и скульптуру Теркина доделал.
Большинство работ Конёнкова выполнено из дерева. Это его любимый материал. Работать с ним трудно, но интересно, ведь дерево – живое, способное передавать тепло и нежность. Для своих скульптур Конёнков всегда выбирал только поваленные, сухие деревья, чтобы дать им новую жизнь. И, может быть, даже, как мечталось мастеру, жизнь вечную – если не в материале, то в памяти человеческой. Часто идею новой композиции подсказывала сама природа, художник следовал за причудливыми переплетениями стволов и ветвей, отсекая лишнее и давая возможность проявиться в материале тому, что уже есть. Нужно обладать огромным даром, чтобы так видеть.
Вокруг древних церквей
После визита в музей Конёнкова зритель, пусть и ненадолго, приобретает способность видеть действительность иначе. А это значит, что пора идти в мир, в город – смотреть, внимать, подмечать разное никуда не спеша. Пройтись вдоль строгого классического здания бывшего Дворянского собрания – нынешней филармонии. Завернуть в Сад Блонье, кивнуть задумчивому бронзовому Глинке – еще одному уроженцу Смоленской земли. Вырулить на местный Арбат – улицу Ленина. Здесь старые особняки сочетаются с современными скульптурами и модными кафе. Напротив сада – бывший дом губернатора, внушительный и весьма строгий. Сейчас в нем работает Детская художественная школа имени упомянутой уже Марии Тенишевой. Как раз и галерея рядом, чтобы за вдохновением ребятам далеко не ходить. И тут же – парк Дружбы, подходящее место для пленэров – неслучайно одна из клумб изображает палитру.
За «художественным» пространством разворачивается пространство «историческое». Здесь находится Громовая башня, первая версия которой была возведена еще в 1596–1602 годах. Сегодня в ней работает Музей военной истории. А прямо у башни находится памятник ее создателю – «государеву мастеру» зодчему Федору Коню. Напротив – мемориал воинам Великой Отечественной войны.
Дальше – пространство отдыха с ресторанами и террасами, а за ним, если свернуть с пешеходной улицы, будет пространство «культурное». Улицу Урицкого украшает костел Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии. Храм недействующий, и, что обидно, музеем он пока тоже не является. Памятник только реставрируется. История его на первый взгляд весьма скромная: церковь была построена в 1896 году, а уже в 1930-е закрыта и превращена в советский архив. Однако стоит напомнить, что костел является преемником первого католического храма Смоленска, появившегося еще в XII веке.
От костела, минуя музей «Русская старина», созданный опять же Тенишевой, идем на Большую Советскую, взмывающую к Соборной горе. До чего же хороши такие улицы в старых русских городах, раскинувшихся на холмах! И тут тоже хватает интересных зданий. Вот взять хоть дом Швейцера, где сейчас находится Дом художника. Это не здание – пирожное! Пышный бисквит, щедро декорированный взбитыми сливками. А как очарователен Дом книги с чудными фронтонами, карнизами и вазонами!
Но главная достопримечательность Большой Советской (бывшей Большой Благовещенской) – Свято-Троицкий монастырь. Построена обитель в XVII веке вместо более древней, находившейся ранее на реке Кловке. Ансамбль монастыря состоит из Троицкого собора, Аннозачатьевской церкви, колокольни, усыпальницы и ограды. Да, ограду стоит упомянуть отдельно – это тоже памятник. Украшенная имитацией бойниц, вытянутыми арками и галереями, она одновременно похожа и на крепостные ворота, и на боярские палаты, и на миниатюрную кирху – зависит от того, с какой точки смотреть. Церковь и собор как будто выдержаны в одном стиле, да не совсем: собор – образец раннего смоленского барокко, церковь сохраняет барочные элементы, но все же тяготеет к классицизму.
От монастыря начинается подъем на Соборную гору. А на ней возвышается главный храм города – грандиозный Успенский собор. Ведет к нему широкая и крутая лестница. Снизу она кажется почти бесконечной – буквально лестницей в небо. Это, впрочем, иллюзия, архитектурный трюк: устать не успеете, а вот захватывающие виды города с верхней площадки гарантированы.
Интересна история памятника. Первую церковь Успения Пресвятой Богородицы заложил здесь еще Владимир Мономах в 1101 году. Тот Успенский собор, что стоит на горе сегодня, был построен на рубеже XVII и XVIII веков. Возведен он в память о той самой героической обороне города от польско-литовского войска в 1609–1611 годах. Двухлетняя осада Смоленской крепости закончилась трагически. Когда интервенты прорвались в собор, в котором прятались в основном женщины с детьми, и устроили резню, один из посадских людей подорвал в погребах пороховые запасы. Грянул взрыв, стены храма обрушились, похоронив тут и захватчиков, и ни в чем не повинных мирных жителей. История жуткая. А вот сам собор великолепен, пышен и грандиозен. Вероятно, так и должно быть, ведь храм олицетворяет победу над смертью и страхом.
Вообще, собор довольно необычен. С одной стороны, он похож на приземистые строгие храмы Новгорода и Пскова – храмы-богатыри, состоящие из внушительных квадратов, увенчанных куполами-шлемами. С другой – собор являет чудо русского барокко – ажурного, воздушного, летящего. Как это сплелось и спелось? Загадка. Удивительно и внутреннее убранство. Золоченый пятиярусный иконостас, невесомые своды, тонкая резьба, дивные росписи – все это потрясает.
А еще растворяешься в людском потоке. Все хотят прикоснуться к чуду. Но при этом здесь не тесно, не суетно. Люди степенны, неторопливы, тихи. Или, может, все тонет в колокольном звоне. Звонарь молод, пылок и весел, он очень старается. Может быть, даже слишком. Но на сердце делается легко и радостно, и думать хочется о чем-то огромном и прекрасном.
Кажется, что после осмотра Успенского собора уже можно никуда не ходить. Душа переполнена впечатлениями, дальше нет сил удивляться, даже просто что-то воспринимать сознательно. Хотя есть, конечно, еще много заслуживающего внимания. Например церкви XII века: Иоанна Богослова на Варяжках, Михаила Архангела (Свирская) и Петра и Павла на Городянке. Да, все три памятника – это история перестроек, переделок и даже конфессиональных переходов, сами понимаете, как извилиста биография города. Но ведь главное, что памятники живут: все эти храмы – действующие.
Тихими тропинками
А еще ведь неплохо было бы понять, почувствовать, что случилось со Смоленским кремлем. Кремль – это ведь сердце древнего города. Бьется ли оно сегодня?
Все истории городских крепостей немного похожи. В сущности, истории эти – перечень осад, пожаров и перестроек. В финале обычно случается превращение в музей – в том случае, если крепости удалось уцелеть. Смоленскому кремлю как будто бы не очень повезло: от крупнейшей в стране крепости остались лишь половина стен да несколько башен. Княжеского двора, боярских палат, домов воевод вовсе никаких нет. Впрочем, это обусловлено исторически. В этом смысле Смоленск действительно уникален. Двор князя изначально находился за пределами нынешнего периметра крепостной стены. Более того, двор этот не раз переносился. При Романе Ростиславиче он находился на берегу речки Чуриловки, у церкви Иоанна Богослова. При брате его, Давыде Ростиславиче, резиденцию перенесли на Свирскую гору, ближе к реке Смядыни.
Что до сохранности городской крепости, активно строившейся при Борисе Годунове, то она большей частью была уничтожена в ноябре 1812 года отступающими войсками Наполеона. Довершили дело уже мы сами. В 1820–1830-е годы материал крепости использовали для восстановления других построек, в 1930-е тем же отличилось советское руководство города. Что-то подремонтировали, музеефицировали, часть полуразрушенных стен и башен просто разобрали, камень использовали для строительства льнокомбината и Дома Советов. А потом вновь война. Несмотря на серьезные разрушения крепостной стены, восстановили на самом деле немало. Но с чем-то, конечно, пришлось навсегда попрощаться.
Грустная история? Скорее, просто жизненная. В этом мире ничто не вечно. Зато, может быть, именно такая печальная судьба крепости не позволила городу превратить ее в туристический аттракцион. У смоленских стен сегодня тихо и хорошо. Никаких тебе ярмарочных палаток, шумных увеселений, ряженых. А местами и сам город почти исчезает. Остается только природа, этот изрядно потертый красный кирпич и почти заросшие тропинки, петляющие по холмам вверх и вниз, от башни к башне. Бредешь по этим тропинкам, позволяя мыслям течь свободно, бредешь, давая чувствам в тишине успокоиться, и кажется – вот оно, счастье. Поднимешься – снова появляется город, но он где-то там – далеко, внизу, он рассеян и приглушен, он не давит. А здесь только небо и то, что ты принес сюда сам, то, чем наполнено сердце. И важным по-настоящему остается только это. И тот, кто рядом. И ваш разговор. И ваше молчание.
А о чем молчим? О том, что хорошо было бы вернуться. Погулять снова вот так беспечно и радостно. Побывать в Художественной галерее да отправиться дальше, уже вглубь Смоленщины – может быть, на курганы в Гнёздово, может, во Флёново, в имение Тенишевых, у которых гостили Рерих и Врубель, может, в Новоспасское, в усадьбу Глинки. Есть куда возвращаться – вот что самое главное.
