Ольга Дятко «Хочу в школу», – заявил родителям пятилетний мальчик. В ответ он услышал, что школа находится далеко от дома и провожать его некому, а главное – он еще мал для того, чтобы учиться. Тогда малыш решил действовать самостоятельно: обул отцовские сапоги и вышел будто бы на прогулку, а сам направился прямиком в школу. Занятия здесь были в самом разгаре. Подойдя к учителю, мальчик громко спросил: «Можно мне учиться? Я буду слушаться». Преподаватель внимательно посмотрел на ребенка в огромных сапогах и ответил: «Можно». Мальчика звали Коля Бурденко.
Выдающийся хирург, организатор здравоохранения в нашей стране, основоположник советской нейрохирургии, академик и первый президент Академии наук СССР. Жизнь Николая Ниловича Бурденко – пример самоотверженного служения науке и Отечеству.
Потомок крепостного грамотея
Николай Бурденко родился 3 июня 1876 года в селе Каменка Нижнеломовского уезда Пензенской губернии. Дед будущего академика, Карп Федорович Бурденко, был крепостным крестьянином. В детстве он обучился грамоте у дьячка и перечитал все, что нашел у того в доме. Слухи о начитанности Карпа Бурденко дошли «до барских апартаментов», и помещик взял способного юношу к себе писарем, разрешив ему пользоваться своей библиотекой. Молодой человек с жадностью набросился на книги и журналы, читал все, но особенно его интересовало сельское хозяйство. Приглядевшись к писарю, помещик назначил Карпа Бурденко управляющим своим имением.
После отмены крепостного права Карп Федорович устроился доверенным по купеческим делам в Нижнем Ломове. Его супруга начала шить дамские платья и скоро стала известной всей округе модисткой. Дела семьи шли так хорошо, что Карп Федорович смог осуществить свою давнюю мечту – заняться садоводством и огородничеством. Со временем его небольшое, но образцовое хозяйство получило всеобщее признание в городке и даже стало привлекать любопытных из разных мест губернии.
В книге «Николай Нилович Бурденко: жизнь и деятельность» врач, историк медицины Сурен Багдасарьян приводит воспоминания будущего хирурга о летних каникулах в гостях у деда: «Мы работали в саду и на огороде с дедом и бабушкой. Как дружная семейная рабочая артель…» О бабушке Николай Нилович Бурденко писал: «Она была неграмотной, но умнее деда, была наблюдательной и отличалась меткими определениями событий и людей. Разговор ее искрился неподдельным юмором и всегда мне нравился».
Отец Николая Бурденко, Нил Карпович, тоже с детских лет тянулся к знаниям. С большим трудом семья получила у барина разрешение определить Нила в уездное училище, где он постигал науки «за картошку, гречневую крупу, за масло да яйца». Завершив учебу, Нил Бурденко стал в поместье писарем. Юноша постоянно занимался самообразованием, освоил знания «в землемерном деле, в черчении и основательно выучил законоположения, относящиеся к земельным делам». Позже это ему весьма пригодилось. После отмены крепостного права он с успехом выступал в судах поверенным и адвокатом крестьян в их тяжбах с помещиками, чем снискал большую популярность в округе и был избран гласным уездного земства. О матери будущего ученого, Варваре Маркиановне, известно, что она окончила прогимназию, получила среднее образование, а после замужества целиком погрузилась в заботы и хлопоты по дому.
Время учебы
Учиться в земской сельской школе Коля Бурденко начал в 5 лет, окончил ее в 8 с половиной. Средств на дальнейшее образование сына в семье не было, но отец все-таки нашел выход. В 1886 году он отвез Колю в Пензу и определил его в духовное училище, окончив которое юноша поступил в духовную семинарию. Завершив курс, он сдал экзамены в Петербургскую духовную академию, однако учиться туда не поехал. Его выбор пал на медицинский факультет Томского университета. Но тут семья «дружным фронтом восстала против безрассудного решения Николая». Отец утверждал, что он «умрет с голода, так как никто ему помочь не сможет». Брат тоже отговаривал Николая, мать плакала, предвидя нужду и лишения, которые могут погубить сына. Николаю было жаль огорчать родных, но изменить свое решение он не хотел. Попросив у всех прощения, Бурденко собрал вещи и ушел из дома.
Юноша учился в чужом городе – без родных и знакомых, без средств к существованию. Это был мрачный период его жизни. Вскоре умер любимый дед, следом за ним ушла бабушка. Отец сильно опустился. Большая и некогда дружная семья распалась. Нужда преследовала Николая, молодой человек брался за любую работу, а в каникулы учительствовал в школе. Поправить материальное положение можно было, сдав все предметы на отлично. Это стоило студенту Бурденко нескольких недель бессонных ночей, однако в результате он получил стипендию – 500 рублей в год, что стало для молодого человека настоящим спасением.
В стенах Томского университета Николай Нилович Бурденко получил серьезную и разностороннюю клиническую подготовку и теоретические познания в основных медицинских дисциплинах. Однако политическая обстановка внесла свои коррективы в жизнь будущего хирурга. В начале XX века в России разгоралось революционное движение. В Томске молодые бунтари выступали против государства, ратовали за изменения в университетских уставах. В их числе оказался и Николай Бурденко. В 1901-м, после одной из студенческих забастовок, он был исключен из университета. Однако благодаря ходатайству преподавателей, признававших его способности и успехи в учебе, Николаю удалось восстановиться. В том же, 1901 году Николай Бурденко подал ходатайство на имя ректора Императорского Томского университета о переводе на соответствующий курс Императорского Юрьевского университета (ныне – университет города Тарту), где когда-то преподавал светило русской медицинской науки Николай Иванович Пирогов (см.: «Русский мир.ru» №7 за 2020 год, статья «Чудесный доктор»). Его идеи и заложенные им традиции определили направление научных интересов начинающего хирурга. Изучив опыт Франко-прусской войны, Пирогов описал организацию медицинского обслуживания принимавших участие в боевых действиях войск, обрисовал положительные и отрицательные стороны работы военно-санитарного ведомства воевавших стран. Бурденко был поражен «строгой логикой этих выводов», интуитивно почувствовав необходимость их применения в Русской армии. Он решил посвятить свою деятельность военно-полевой хирургии.
Окончив три курса медицинского факультета и уже имея определенный профессиональный опыт, Николай Бурденко отправился в Херсонскую губернию, где в то время свирепствовала эпидемия сыпного и брюшного тифа. Молодой врач оказался в самом очаге болезни. Все усилия его были направлены на то, чтобы установить причины распространения болезни. Он изучал соответствующую литературу, анализировал бытовые условия жизни населения. Работая в эпидемически опасных районах, Бурденко встречался со старыми фельдшерами, у которых учился приемам малой хирургии.
Вернувшись в Юрьев, Бурденко возглавил Юрьевское студенческое общество. Кроме того, его избрали участковым выборщиком в Первую Государственную думу.
В 1904 году началась Русско-японская война. Российское общество Красного Креста формировало летучие санитарные отряды. В Юрьеве такой отряд создали из врачей, ассистентов и студентов четвертого курса медицинского факультета. В него вошел и Бурденко. В апреле 1904 года, прервав занятия в университете, он отправился на передовую помощником врача. Работал санитаром, фельдшером, врачом на передовой, на перевязочных пунктах. Дни и ночи проводил среди солдат, забывая об усталости, выносил раненых из-под огня. За проявленный героизм был награжден солдатским Георгиевским крестом. Во время боевых действий он получил контузию, которая впоследствии стала причиной потери слуха.
В ноябре 1904 года Бурденко вернулся в Юрьевский университет, а летом 1906-го блестяще сдал экзамены. Получив диплом, он начал работу над диссертацией. Тема ее была связана с вопросами анатомии, физиологии, гистологии, фармакологии и биохимии. В 1909 году Бурденко защитил диссертацию и стал доктором медицины. Летом 1910-го Совет Юрьевского университета утвердил его в звании приват-доцента кафедры хирургии и хирургической клиники.
«Это – профессор Бурденко. Его здесь боготворят…»
С началом Первой мировой войны Бурденко уехал в Петербург, чтобы отправиться добровольцем на фронт. Работа Николая Ниловича в этот период – одна из ярких страниц в истории русской военной медицины.
Вот воспоминания очевидца о работе Бурденко в полевых условиях, опубликованные в журнале «Русская старина» за 1915 год: «Он стоял у операционного стола за стеклянной дверью, очки его совсем опустились, глаз не было видно, и в руках был хирургический инструмент… Операция кончилась, сестры, ассистенты и санитары – группа человек в семь в белых халатах – расступились, и маленький человек перешел к следующему столу. Рядом со мной через стеклянную дверь смотрела одна из сестер. Она не проронила ни слова и следила за глазами, за движениями рук человека, делавшего операцию.
– Третьи сутки, не отдыхая, делает операции, – заметила она в мою сторону, когда операция кончилась. – Это – профессор Бурденко, его здесь боготворят…»
Сослуживцы поражались нечеловеческой работоспособности Бурденко. Он жил в перевязочной, спал на деревянном диване или на стульях. При этом его внешняя суровость не могла обмануть коллег и больных: его большое сердце было проникнуто любовью к людям.
В конце 1917 года Бурденко был избран Советом Юрьевского университета на должность ординарного профессора по кафедре хирургической клиники, которую когда-то возглавлял Пирогов. Однако работать здесь ему не пришлось. После оккупации немцами Юрьева университетская жизнь замерла. Германское командование уволило всех русских профессоров и преподавателей. Однако для Бурденко сделали исключение, предложили ему «спокойную академическую работу в Юрьеве» и предупредили «об опасности, грозящей ему в стране, где происходит революция». Но Николай Нилович отклонил предложение немцев: «Будущее – там, еду домой».
Уволенные немцами русские профессора перешли на работу в университет, открытый в 1918 году в Воронеже. Николай Бурденко, лично занимавшийся эвакуацией Юрьевской факультетской хирургической клиники, возглавил аналогичную кафедру в Воронежском университете. По его инициативе в городе было учреждено Медицинское общество имени Н.И. Пирогова. Бурденко пользовался огромной популярностью среди студенчества и профессуры. Его лекции, построенные на большом фактическом материале, привлекали много слушателей.
В октябре 1921 года Медицинским отделом Главного управления профессионального образования Николай Нилович был избран профессором оперативной хирургии на кафедру 1-го Московского государственного университета. Коллеги в Воронеже очень расстроились. Им совсем не хотелось терять «своего Бурденко». Руководство университета на протяжении двух лет под любыми предлогами задерживало его отъезд, оправдываясь отсутствием достойного преемника, и надеялось, что Москва забудет о своем решении. Но этого не произошло, и Воронежу пришлось уступить. Коллеги устроили Николаю Ниловичу проводы, на которых читались написанные ими же стихи: «Недаром ректор, наш отец, // Сказал однажды: «Эх, Воронеж! // Ведь ты Бурденку проворонишь…» «Нам и обидно, нам и больно, // И плачет и скорбит невольно // Осиротевший факультет: «Бурденко был, Бурденки нет».
После прощальной лекции собравшиеся студенты огромной толпой окружили врача и несли его на руках.
Главный хирург Красной армии
Переезд в Москву означал для Бурденко новый этап жизни. Хирурги Москвы и Московской области избрали его председателем своего профессионального общества. Николай Нилович стал активным участником строительства советского здравоохранения, возглавлял комиссию Народного комиссариата здравоохранения по протезированию. В январе 1939 года Бурденко был избран действительным членом Академии наук СССР, а в марте 1941-го он получил Сталинскую премию первой степени за общественные научные работы по хирургии центральной и периферической нервной системы.
Николай Нилович преподавал, занимался наукой и спасал жизни. Со всех концов страны ему писали благодарные пациенты. Вот строки из письма женщины, которая полгода была прикована к постели и уже не надеялась на выздоровление: «Николай Нилович! Я знаю – Вы ежедневно получаете десятки благодарных писем от людей, обязанных Вам жизнью. Сколько этих жизней, спасенных Вами! Прибавьте же к списку полученных Вами бесчисленных благодарностей благодарность еще одного человека, восхищенного могуществом советской хирургии и возвращенного Вашим искусством к жизни».
Слава нейрохирургической школы Бурденко распространилась за пределы страны. Имя Николая Ниловича стало известно каждому образованному хирургу Западной Европы и Америки. Из разных стран в клинику Бурденко приезжали и рядовые врачи, и крупные ученые.
С первых дней Великой Отечественной войны Бурденко был назначен главным хирургом Красной армии и оставался на этом посту до последних дней своей жизни. На портале Президентской библиотеки доступна уникальная запись выступления Николая Ниловича Бурденко, сделанная 1 июля 1941 года. Ученый говорит о героизме русского солдата и советском патриотизме: «У меня за плечами 36 лет службы в армии. За эти годы я узнал богатую, бесконечно глубокую душу русского народа… За эти годы я понял и осознал, что русский солдат может преодолеть любые трудности, победить любого врага».
Последствия контузий, полученных в Русско-японскую и Первую мировую войны, медленно, но неуклонно лишали Николая Ниловича слуха. В конце 1930-х годов он окончательно оглох. Это причиняло ученому большие страдания, но не отражалось на его удивительной работоспособности. Он говорил: «Если сдают физические силы, должна выручать сила нравственная. Если у тебя на руке останется только один палец – не сдавайся и работай, действуй с той же энергией, как если бы у тебя были целы все пальцы».
В сентябре 1941 года под Москвой во время осмотра прибывшего из армии военно-санитарного поезда Николая Ниловича поразил первый инсульт. В тяжелом состоянии, лишившись способности двигаться и утратив речь, он около трех недель провел в больнице, а затем был эвакуирован в Омск. Чтобы восстановить способность разговаривать, Бурденко усиленно практиковался перед зеркалом, восстанавливая артикуляцию, учился нараспев произносить слоги, не слыша их. Едва оправившись, он начал проводить в местных госпиталях исследования по проблемам военно-полевой хирургии. В письме одному из своих помощников и учеников Бурденко писал: «Работаю в трех госпиталях. Ставлю диагнозы, наставляю врачей, помогаю при операциях, и сам делаю, изучаю последствия фронтовых ампутаций…»
Верной спутницей Николая Ниловича была его супруга Мария Эмилиевна. Она умела создать все необходимые условия для работы ученого, помогала ему в подборе книг, была его секретарем, переводчиком статей из иностранных журналов. Для утратившего слух Бурденко жена стала связующим звеном с внешним миром: она помогала ему в разговорах по телефону, на приемах посетителей, на совещаниях и конференциях.
В ноябре 1942 года Бурденко был назначен членом Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. Он руководил работой в Орловской и Смоленской областях, а также возглавил специальную комиссию по установлению обстоятельств расстрела немцами в Катынском лесу военнопленных польских офицеров. «Картины, которые мне пришлось видеть, превосходят всякое воображение. Радость при виде освобожденных людей омрачалась тем, что на их лицах было оцепенение. Это обстоятельство заставило задуматься – в чем тут дело? Очевидно, пережитые страдания поставили знак равенства между жизнью и смертью», – вспоминал Николай Нилович.
В июле 1945 года Бурденко вновь заболел. Он утратил с таким невероятным трудом приобретенную способность говорить и снова попал в больницу. Богатырский организм и воля к жизни и в этот раз одержали победу. Спустя какое-то время Бурденко вновь появляется на заседаниях ученого медицинского совета, в комиссиях и госпиталях. Но летом 1946 года его в третий раз поражает удар. Находясь в полном сознании, он передает собравшемуся возле него консилиуму врачей записку, поражающую мужественным хладнокровием: «1905 г. – контузия, от которой я начал глохнуть. 1917 г. – другая контузия, от которой я окончательно потерял слух в 1937 г. 1941 г. – я ездил по фронтам и очень уставал. 1941 г. – я подвергся воздушной бомбардировке во время переправы через Неву, около Шлиссельбурга, и вскоре был у меня инсульт. 1945 г. – вновь инсульт. Мне уже 70 лет, пора умереть!!»
…Осенью 1946 года в Москве, в Политехническом музее, проходил XXV Всесоюзный съезд хирургов. Сам Бурденко по состоянию здоровья не мог на нем председательствовать, но доклад знаменитого хирурга, посвященный лечению огнестрельных ранений на фронте во время Великой Отечественной войны, был прочитан делегатам. После съезда Николай Бурденко написал на клочке бумаги: «Этот доклад – моя лебединая песня: до следующего съезда я не доживу».
Великого хирурга не стало 11 ноября 1946 года.
Редакция благодарит Президентскую библиотеку им. Б.Н. Ельцина за помощь в подготовке материала.
