Елена Петрова 
Сейчас об этом, наверное, мало кто помнит, но до августа 1964 года в нашей стране было два города с одинаковым названием – «Ставрополь». Оба были основаны в XVIII веке, с разницей в сорок лет, как крепости для защиты южных рубежей России от набегов кочевников. Гордое имя Ставрополь было заимствовано из греческого языка и означало «Город Святого Креста».
После появления на Северном Кавказе второго Ставрополя к названию каждого из двух городов прибавили неофициальное «географическое добавление». Младший по времени основания, впоследствии губернский центр, а позднее – столица одноименного края, стал величаться Ставрополем-Кавказским и Ставрополем-Губернским, а старший, раскинувшийся на берегах великой русской реки, – Ставрополем-на-Волге или Волжским.
Крепость на луговой стороне Волги
Основателем волжской крепости был известный ученый – историк, географ, автор знаменитой первой «Истории Российской», сподвижник Петра I, промышленник, экономист, инженер-артиллерист Василий Никитич Татищев. Именно он выбрал летом 1737 года место для будущей крепости на левом, пологом берегу Волги «при протоке ея Куньей Воложки, против Жигулевских гор, где кругом вниз и вверх довольно лугов и сенных покосов». Он предложил и первоначальное название крепости – «Епифания», что в переводе с греческого означает и «просвещение», и «Богоявление». Такое имя для нового поселения было выбрано Татищевым неслучайно, поскольку создавалось оно для приучения к оседлой жизни и христианизации перешедших в русское подданство и принявших крещение калмыков, которых предполагалось сюда переселить. Жалованная грамота калмыцкой княгине Анне Тайшиной об основании нового города была подписана императрицей Анной Иоанновной 20 июня 1737 года: «Для пребывания твоего с зайсангами (зайсанг – наследственный владетель улуса. – Прим. авт.) выше Самары (реки) и близь Волги реки построить крепость… и на то означено место собирать всех крещенных калмыков, которые около этой крепости имеют по обыкновению кочевать». В грамоте подробно описывалось, чем надлежало заниматься переселяемым сюда людям: «…как при крепости живущим, так и около кочующим крещенным калмыкам в отведенным и показанным им местам и урочищам зверей ловить, и леса и дрова рубить, и скотом траву травить, и сена косить, и хлеба сеять, в реках и озерах рыбу ловить свободно, и для того из русских мужиков с пашпортами в работы наймовать позволяется».
Строительство крепости началось весной 1738 года. Имя Епифания за нею не прижилось. Комендант новой крепости полковник Андрей Иванович Змеев и генерал Леонтий Яковлевич Соймонов, возглавлявший Башкирскую комиссию, ратовали за другое название – «Ставрополь», которое вполне определяло его назначение: распространение православия в Поволжье. Оно и было закреплено указом Сената от 14 мая 1739 года. В 1751 году Ставрополь получил гербовую печать, а в 1780-м, уже при Екатерине II, герб: «Трехугольная крепость, в средине которой водружен черный крест в золотом поле, означающий имя сего города».
Согласно Топографическому описанию Симбирского наместничества за 1785 год, вновь возведенный город, «занимая пространства со слободами в длину 1225, в ширину 400, а в окружности 2750 сажен», в плане был «фигурою продолговатого четвероугольника». С трех сторон он был окружен горами, а с четвертой – заливом Куньей Воложки. Город делился на три части: «на Ставропольскую крепость и две слободы, первая на восток – Купеческая, а вторая на запад – Солдатская, а названия имеют по жителям в них. Дома для правительства состоят в крепости, а жилья более находится в Солдатской Слободе». С восточной стороны устроили палисад. В крепости были построены каменный Троицкий собор и четыре деревянных храма: апостола Андрея в Купецкой слободе, Успения Богородицы с приделом архистратига Михаила в Солдатской слободе, Рождества Богородицы и кладбищенская церковь Воскресения Господня. Сами крепостные сооружения представляли собой земляной шестиугольник неправильной формы, в котором имелись трое ворот: Оренбургские, Симбирские и Водяные. Внутри проходило пять «отменных» прямых улиц: Троицкая, Водяная, Симбирская, Базарная и Оренбургская. В городе построили две школы «на каменных фундаментах». Первая была учреждена для обучения солдатских детей калмыцкому и российскому языкам и арифметике; вторую открыли для калмыцких детей, которые изучали Закон Божий, русский язык, математику и правописание, вместе с ними учились и дети русских поселенцев. Еще в 1739 году по ходатайству коменданта крепости Андрея Змеева в городе появилось первое медицинское заведение. Прибывший в Ставрополь лекарь Оттон Иоганн Христиан «не замедлил устроить в городе больницу на несколько кроватей, а потом ему вменяло в обязанность с медикаментами ездить по улусам, открывая там особые помещения для больных и осмотра заболевающих». А в 1777 году в Ставрополе открылась больница для калмыков – первое стационарное лечебное учреждение в Самарском крае.
Поселившимся в городе купцам давались привилегии в торговле. Она состояла «в небольшом числе товаров: сукна, китаек, выбоек, кисей, платков шелковых и бумажных, получаемых из городов Казани, Симбирска и Сызрани, закупаемых на ярмарках Корсунской и Новодевиченской». Местные жители промышляли также выгоном из Оренбурга овец и вывозом соли, содержанием мельниц, кузнечным мастерством, небольшим хлебопашеством и продажей огородных «вещей», причем помимо привычных овощей торговали арбузами и дынями.
Миссию по объединению крещеных калмыков и распространению христианства Ставрополь в результате так и не выполнил. Все попытки российских властей приучить кочевой народ к оседлому образу жизни и хлебопашеству успехом не увенчались. Привыкшие к кочевью калмыки предпочитали жить в кибитках в окрестностях города, в котором в итоге селились русские. К концу XVIII века значительная часть некрещеных калмыков откочевали на свою историческую родину – в Джунгарию, а Ставрополь постепенно становится крупнейшим городом Заволжья и получает статус уездного города Оренбургской губернии. Оставшиеся в России православные калмыки охотно шли на службу в Русскую армию. Из них был даже создан специальный Ставропольский калмыцкий полк, сыгравший роковую для Ставрополя роль во время восстания Пугачева. Калмыки массово переходили на сторону бунтовщиков, а когда в январе 1774 года повстанческие войска осадили крепость, они открыли им ворота. Город был захвачен и разграблен. Справедливости ради нужно вспомнить и о том, что в годы Отечественной войны 1812 года Ставропольский калмыцкий полк мужественно сражался. Участвовало в борьбе против наполеоновских захватчиков и сформированное в Ставрополе народное ополчение под командованием полковника Ильи Ивановича Самойлова…
К середине XIX века крепость потеряла былое оборонительное значение, и Ставрополь стал обычным мирным провинциальным городом. В 1842 году калмыцкий полк был расформирован, приписан к Оренбургскому казачьему войску, а воинов вместе с семьями переселили в оренбургские степи.
Купеческий город-курорт
К началу XIX века Ставрополь-на-Волге становится торговым и ремесленным центром, чему в значительной степени способствовало его выгодное географическое положение на главной водной артерии России. Местные купцы успешно торговали с другими волжскими городами как вверх, так и вниз по течению реки – Саратовом, Нижним Новгородом, Костромой, Ярославлем, Самарой и др.
Одна из местных жительниц, дочь уездного фельдшера Татьяна Мистюк, вспоминала, как в городе проходили базары. Базарным днем был понедельник: «Ранним утром крестьяне окрестных сел и деревень привозили в Ставрополь свою продукцию. Базар был очень оживленный. Изобилие и хорошее качество продуктов привлекали большое количество покупателей». Она с удовольствием перечисляет продававшуюся снедь: «…колобки желтого душистого сливочного масла, густое молоко, сырое и топленое, глиняные горшки с густой сметаной, куры, яйца, гуси, утки, молочные поросята; летом – душистые ягоды, осенью – ароматные яблоки, сливы, груши, арбузы и дыни, кадушки и кадочки с медом, грибами, капустой, огурцами и другими соленьями». И поскольку город стоял на Волге, конечно же, не обходилось и без речных даров: «Тут же продавались раки, свежая рыба, было много стерляди. Всего не перечислишь…»
Помимо торговли «большей частию как купцы, так и мещане сверх мастерств своих занимаются скотоводством и в сажании на дачах, им принадлежащих, арбузов, дынь, перцу, луку и огурцов». Особенно преуспели местные жители в выращивании лука, за что Ставрополь даже прозвали «луковым городком». Бытовала такая поговорка: «Кто не нюхал лука – тот не истинный ставропольчанин». Летом, когда оживала навигация, хороший приработок давал извоз: ставропольская пристань располагалась в нескольких верстах от города, поэтому приходилось добираться туда на извозчике. Традиционным занятием была работа на пристанях и судах, а также переправа через Волгу, для чего чаще всего использовался дощаник – большая лодка с палубой-настилом, на которой можно было переправлять не только грузы, но и повозки, телеги и экипажи. Практиковался извоз и по зимнику – замерзшему речному льду. Мягкие климатические условия и богатая медоносная растительность лесов и лугов благоприятствовали развитию здесь еще одного популярного промысла – пчеловодства.
Уже к последней четверти XVIII века в городе обострились проблемы с разливами Волги, которая изменила свое русло и с каждой весной все ближе подступала к городским постройкам. Положение не спасали даже толстые сваи, вбитые по указанию городских властей для укрепления песчаного берега от размыва. Часть строений было решено перенести подальше от своенравной реки. Так, в 1809 году разобрали и перенесли Троицкий собор, который в 1815-м освятили уже на новом месте. А в 1842-м по проекту симбирского архитектора Ивана Николаевича Лизогуба рядом с собором возвели 55-метровую колокольню. В том же году он построил в городе каменную Николаевскую церковь.
В Ставрополе была учреждена городская дума, появились полицейские участки, почта, образовательные и медицинские учреждения. В 1816 году открылось мужское уездное училище, к которому позднее была присоединена и калмыцкая школа. Обучались в нем представители разных сословий: например, по данным на 1840 год, из 52 учеников 18 были детьми дворян и чиновников, 12 – купцов и мещан, а 22 – разночинцев и крестьян. Преподавались русский язык, арифметика, история, география, чистописание, рисование, черчение и Священная история. В 1850-е годы появились школы для девочек. После проведения в стране Земской реформы и реформы образования в Ставрополе и уезде стали возникать земские школы, к середине 1880-х годов их насчитывалось 49.
7 сентября 1824 года случилось событие, надолго запомнившееся горожанам: по дороге из Симбирска в Оренбург Ставрополь посетил император Александр I, пожелавший увидеть Жигулевские горы. Для встречи царя на берегу Волги собрался весь город. Городской голова, купец Тимофей Васильевич Пантелеев поднес ему традиционный хлеб-соль. Затем состоялся молебен в Троицком соборе. Архиепископ Казанский и Симбирский Амвросий заблаговременно прислал из Симбирска священника «для наставления духовенства, как встречать государя, и что и как петь, и даже как звонить». Затем был устроен осмотр тогда еще находившегося в городе Ставропольского калмыцкого войска. После торжественного ужина император со свитой остался на ночлег, а утром осмотрел стоянку прикочевавших ночью калмыков, побывал в кибитках.
Во второй половине XIX века Ставрополь оставался по преимуществу купеческим городом. Дважды в год в нем проходили ярмарки. Петровская начиналась 27 июня и продолжалась неделю. Рождественская открывалась 15 декабря и шла пять дней. В конце 1860-х годов ее перенесли с декабря на сентябрь, что помогло сразу увеличить обороты, поскольку в это время как раз заканчивался полевой сезон и у крестьян появлялись деньги от продажи собственного урожая. Ярмарку переименовали в Рождествобогородицкую, она проводилась накануне праздника Рождества Богородицы. Торговля шла на Базарной площади, которая была своеобразным центром города. Основным предметом торговли оставался хлеб. Ставропольское зерно и мука высоко ценились на рынке. По Волге их отправляли в Казань, Нижний Новгород, Кострому, Ярославль и Рыбинск, а оттуда – в Петербург, Ростов-на-Дону, Новороссийск, Сибирь и Среднюю Азию. Кроме того, они экспортировались в Италию и Англию. Помимо хлеба торговали мануфактурным товаром – ситцем, сукном, холстом, а также фарфором и бакалеей. Промышленных предприятий в городе было совсем немного. Первый завод появился только в 1847-м, а в 1850-е годы построили несколько кирпичных, кожевенных, овчинных и поташных заводов.
С конца 70-х годов XIX века Ставрополь начинает приобретать известность как климатический курорт. Местный купец Иван Стефанович Борисов первым стал строить за городом дачи для отдыха и лечения больных чахоткой (туберкулезом). Больным помогал уникальный микроклимат и целебный воздух сосновых боров. А основным средством лечения был кумыс, первым его стал применять здесь местный врач П.В. Петров. К 1906 году Ставрополь получил статус курортного города. В 1910–1911 годах городской голова, гласный Ставропольской думы, купец Валентин Николаевич Климушин, до этого создавший в городе общественный сад, построил в сосновом бору неподалеку от Волги кумысолечебницу, которая впоследствии стала известным санаторием «Лесное». Главным врачом, а позднее и директором санатория был известный специалист по туберкулезу, краевед Владимир Николаевич Золотницкий. Учреждение быстро приобрело популярность, сюда приезжали пациенты не только из России, но даже из Турции и Франции. Здесь принимали до 4 тысяч человек в год. Во время Первой мировой войны санаторий использовался как госпиталь, а в Великую Отечественную в нем размещался Центр подготовки военных переводчиков; его курсантами были будущий известный актер Владимир Этуш, композитор Андрей Эшпай, писатель Сергей Львов, дипломат Олег Трояновский.
«Все это дивно живописно…»
Со Ставрополем и Ставропольским уездом связаны многие важные для русской культуры имена.
Летом 1833 года через эти края проезжал Александр Сергеевич Пушкин, собиравший материал для своей «Истории Пугачева». И, конечно, он не мог обойти вниманием события, в которых участвовали ставропольские калмыки. Пушкин упоминает Ставрополь как место военных действий, а также ставропольскую канцелярию, которой «велено было выслать» на помощь сражавшемуся против Пугачева подполковнику Симонову «пятьсот вооруженных калмыков».
Ставропольский уезд (село Черемшан-Никольское) – родина писателя Дмитрия Васильевича Григоровича, автора повестей «Антон-Горемыка» и «Гуттаперчевый мальчик». В селах уезда в 1870-х годах собирал народные сказки и загадки поэт и фольклорист Дмитрий Николаевич Садовников – автор этнографических рассказов, сборника «Загадки русского народа», книг «Сказки и предания Самарского края», «Русская земля, Жегули и Усолье на Волге», «Наши землепроходцы» и др. Более тридцати лет прожил в этих краях писатель и драматург Александр Сергеевич Неверов (Скобелев). Он окончил Ставропольское трехклассное училище, работал в типографии и купеческих лавках, писал стихи и прозу.
В июне 1870 года в Ставрополе побывали тогда еще совсем молодые друзья-живописцы Илья Ефимович Репин, Федор Александрович Васильев и Евгений Кириллович Макаров. Они путешествовали по Волге от Твери до Саратова на пароходе товарищества «Самолет» – одного из трех крупнейших тогда волжских пароходств. «На всех берегах Волги, то есть особенно на пристанях, мы выбирали уже лучшие места, чтобы остановиться поработать на все лето, – вспоминал об этом путешествии Илья Ефимович. – Расспрашивали бывалых, и нам дальше Саратова плыть не советовали: там-де скучные и однообразные места пойдут, пространства широкие, берега расползаются по песчаным отмелям, совсем теряются. «Лучше всего Жигули», – говорили все в один голос». Вероятно, по совету этих «бывалых» художники и решают выбрать для своего летнего пленэра Ставрополь. И вот они уже сходят на ставропольский берег: «Против самой лучшей точки Жигулей, по нашим вкусам, стоит на плоском берегу Ставрополь Самарский. На обратном пути из Саратова мы решили остановиться там пожить, осмотреться. В Саратове мы не покинули кают нашего «Самолета». Он, простояв трое суток, шел обратно вверх до Нижнего Новгорода. И вот на пристани Ставрополь мы впервые высадились в неизвестной стране – «на Волге».
Необозримые волжские просторы поразили воображение художников: «Что всего поразительнее на Волге – это пространства. Никакие наши альбомы не вмещали непривычного кругозора». Понравился им и сам город, особенно его живописное расположение на песчаном берегу Волги напротив Жигулевских гор: «Ставрополь (Самарской губернии) стоит очень красиво на луговой стороне, против Жигулей. Мы сторговали лодку на неделю и каждый день с утра переезжали на ту сторону к жигулевским высотам и исчезали там в непроходимом, вековечном лесу». Молодые люди сняли у местной жительницы, мещанки Буяновой, часть дома, в котором прожили две недели до переезда в село Ширяев Буерак (ныне – Ширяево). К счастью, дом этот сохранился до сих пор. После затопления в 1950-х годах прибрежной части города он был перенесен на новое место и стоит сейчас в переулке, носящем имя Репина.
Как писал позднее Илья Ефимович, их путешествие не ограничивалось созерцанием пейзажей «с альбомчиками» в руках; они знакомились с местными жителями, ночевали в незнакомых избах. Опытный глаз художника подмечал интересные детали: «Песчаный берег Ставрополя так живописен! Сюда съезжается много барок со всякими продуктами; здесь хозяева развешивают паруса на солнце и раскладывают товар. Поливаные горшки и миски чередуются с таранью – воблой по-волжски, а там – новые колеса, дуги и прочие вещи житейского обихода. Подальше, на песчаном пороге, сделанном половодьем при спаде вод, сидят рыбаки с сетями: кто чинит, кто заряжает крючки червяками – словом, всяк у своего дела. И мы не можем утерпеть: вынимаем свои альбомчики и начинаем зарисовывать лодки, завозни, косовухи и рыбаков. Все это дивно живописно; только фоны не даются нам: их не вместят никакие размеры».
Художественные впечатления этого волжского лета легли в основу нескольких картин Федора Васильева, в том числе «Вид на Волге. Барки» и «Волжские лагуны». Вернувшись из поездки, он создает свою знаменитую «Оттепель». Множество набросков и этюдов сделал и Репин, впоследствии воплотивший их в картине «Бурлаки на Волге».
Летом 1910 года на дачах у Ставрополя отдыхал и работал еще один знаменитый художник – Василий Иванович Суриков, который лечился здесь кумысом и делал зарисовки к картинам «Посещение царевной женского монастыря» и «Степан Разин». Кстати, образ царевны был написан с местной жительницы Анастасии Добринской.
В июле 1894 года Ставрополь посетил святой праведный Иоанн Кронштадтский. Существует предание о том, что после отслуженного в Троицком соборе молебна он беседовал с прихожанами и кто-то из слушателей поинтересовался его мнением о Ставрополе. Отец Иоанн якобы ответил: «Городок ваш хороший, но он будет затоплен водой». Эти слова так удивили ставропольчан, что их передавали из поколения в поколение. Никто тогда даже помыслить не мог, что всего лишь через шестьдесят лет они окажутся пророческими…
Второе и третье рождение
Ставрополь не миновали потрясения ХХ столетия. Революция и Гражданская война, голод в Поволжье, две мировые войны… Но самые драматичные страницы его истории связаны с решением Совета Министров СССР о строительстве Куйбышевской ГЭС, которое было принято 21 августа 1950 года. Практически весь город попал в зону затопления Куйбышевского (ныне Жигулевского) водохранилища. Тогда, вероятно, и вспомнилось предсказание отца Иоанна Кронштадтского.
В 1953–1955 годах часть зданий старого Ставрополя перенесли на новое место (современный Центральный район). Строительство ГЭС завершилось в 1957-м, место, где раньше находился город, было полностью затоплено. Единственными уцелевшими постройками, сохранившимися на прежнем месте, стали здания бывшей ставропольской земской больницы конца XIX – начала ХХ века и санаторий «Лесное». Весь остальной город был полностью отстроен на новом месте заново. Так состоялось его второе рождение. Сейчас на территории бывшей больницы располагается Воскресенский мужской монастырь. В нем есть и своя местночтимая святыня – икона Святой великомученицы Варвары, которая была обретена рыбаками на Жигулевском водохранилище и принесена в обитель. Есть легенда, что это икона одного из храмов Ставрополя, всплывшая при его затоплении, но говорят, что такого быть не может, поскольку все имущество храмов вывезли задолго до строительства ГЭС, еще в 1920-е годы.
Несколько деревянных жилых домов старого города было перенесено на возвышенное место, в их числе и дом мещанки Буяновой, тот самый, где жили в 1870-м художники Репин, Васильев и Макаров. Сейчас в одном из этих домов, Доме Стариковых, размещается музейный комплекс «Наследие», рассказывающий о судьбе затопленного города и его жителей…
В жизни Ставрополя было еще одно судьбоносное событие. 21 августа 1964 года внезапно скончался находившийся в то время на отдыхе в Крыму генеральный секретарь итальянской компартии Пальмиро Тольятти. Спустя неделю вышел указ Президиума Верховного Совета РСФСР о переименовании Ставрополя в Тольятти.
Третье рождение города связывают со строительством крупнейшего в России Волжского автомобильного завода (АвтоВАЗ), начавшимся в 1966 году. Одновременно с заводом возводился и первый новый жилой район – Автозаводский. В 1970-е годы население города росло небывалыми темпами.
Современный Тольятти поражает своим размахом: город протянулся вдоль Волги на 40 километров. Архитектура Тольятти имеет особое лицо, многие здания являются памятниками советского модернизма. Но особенно восхищают знаменитые архитектурные мозаики Тольятти, среди которых есть настоящие художественные шедевры. Это и удивительные «спортивные» мозаики Дворца спорта «Волгарь», и 50-метровая стела «Радость труда» – вся история нашей страны в мозаичном воплощении художника Юрия Константиновича Королева, и «космические» мозаики кинотеатра «Сатурн» Андрея Владимировича Васнецова, и потрясающая флорентийская мозаика, витражи и майолика культурного центра «Автоград».
А еще в Тольятти много интересных скульптур. На набережной Волги на высоком постаменте из известняковых плит, напоминающем древнюю крепость, возвышается памятник основателю города Василию Никитичу Татищеву. Он был открыт 2 сентября 1998 года, его автор – народный художник России, скульптор Александр Рукавишников. А в парке Автозаводского района на улице Революционной еще в 1977–1979 годах художником Андреем Васнецовым и архитектором Евгением Иохелесом были придуманы и установлены удивительные декоративно-скульптурные композиции из кованого металла под общим названием «Транспорт»: паровоз, колесный пароход и воздушный шар, как будто уносящие нас в далекое прошлое. Горожане считают, что они являются одним из лучших украшений города…
Однако в короткой статье обо всем не расскажешь. Надо просто приехать в Тольятти и увидеть его своими глазами.
