Зинаида Курбатова 
Семья, хлебосольный дом, праздники и повседневный быт – этим вечным устоям был посвящен масштабный выставочный проект «Русская традиция», идея которого принадлежала директору Русского музея Алле Маниловой. Он стартовал в конце 2025 года и завершился в нынешнем марте. Экспозиции были развернуты в Ростове Великом, Рязани и корпусе Бенуа Русского музея, где было выставлено свыше 650 экспонатов: живописные полотна, костюмы, кружево, образцы крестецкой строчки и золотного шитья, игрушки и современные изделия народных художественных промыслов.
Три выставки, повествующие о нашем культурном коде в рамках национального проекта «Семья», прошли с огромным успехом. О наиболее интересных экспонатах мы попросили рассказать Марину Сорокину – ведущего научного сотрудника отдела народного искусства Русского музея, доцента кафедры русского искусства Санкт-Петербургской академии художеств им. И.Е. Репина.
– Марина Александровна, по какому принципу были построены экспозиции? Как я поняла, это более сложная история, нежели привычные выставки костюмов или народных промыслов?
– Главная тема проекта – семья. Она же стала одним из разделов выставки. Кроме того, экспонаты были сгруппированы еще по нескольким разделам: гостеприимство, праздники, дом. Также работала экспозиция, посвященная отдельным ремеслам.
Рассказ о патриархальной семье в Русском музее невозможен без тематической живописи. В разделе, посвященном семье, была представлена картина Андрея Рябушкина «Семья купца в XVII веке» (1896). Мы видим на полотне сидящего мужчину, рядом – его жена с маленьким сынишкой на коленях. По обеим сторонам от родителей стоят две девицы: одна уже совсем взрослая, на выданье, другая еще подросток. Мы знаем, что в то время дом был разделен на женскую и мужскую половины, супруги и дети разных полов нечасто проводили время вместе. Женщина из купеческой семьи вела замкнутый образ жизни, из дома выходила только по необходимости, например на службу в церковь. И до середины XIX века она обязательно носила покрывало. На нашей выставке был представлен старинный костюм конца XVIII – начала XIX века с роскошной шелковой канаватой (канаватное покрывало, коноватка – большая прямоугольная фата, украшенная сложным золотным орнаментом. Такие покрывала привозили из сирийского города Канафа. – Прим. ред.). В длину канавата могла достигать 3 метров, то есть полностью закрывала фигуру. Как отмечал писатель и краевед Михаил Иванович Пыляев, ни одна порядочная женщина в Москве не выходила на улицу без такого покрывала. Стоили они дорого, иногда цена канаваты превышала 100 рублей. Надо сказать, их носили не только в Москве, но и в большинстве российских губерний. В экспозиции был также представлен нижегородский старообрядческий костюм с единственным в нашем собрании квадратным платком с золотным шитьем. Его носили в роспуск, так что на спине оказывался не один, а два конца платка.
– На выставке были экспонаты, связанные со сватовством и свадьбой. Есть такой старинный романс «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан». Раньше я думала, что это просто красивый образ, а, оказывается, так оно и было?
– Наши старшие коллеги, прежде всего Наталья Васильевна Тарановская, ездили в экспедиции на реку Пинегу в Архангельскую область, привозили оттуда много замечательных вещей. В собрании Русского музея есть венчальный красный суконный сарафан. Таких всего два в российских музеях – у нас и в Архангельске. Красный цвет – главный в народном искусстве, он присутствует во всех праздничных костюмах. Что же касается белого свадебного платья, то это уже гораздо более поздняя традиция. В экспозиции в Рязани мы выставили картину Василия Феклистова «Приготовление к венцу» (1848). На полотне женщина, видимо, мать, расчесывает волосы девушке, облаченной в роскошный красный сарафан. Судя по одежде, изображена богатая купеческая семья. Те, у кого не было такого красного наряда, могли венчаться в «синяке», то есть в сарафане из синей китайки (изначально шелковая, позже хлопчатобумажная ткань, ввозилась в Россию из Китая в XVIII – начале XIX века. – Прим. ред.). Рядом с картиной мы выставили костюм просватанной девушки с венцом. Невеста надевала его всего один раз в жизни – в тот момент, когда ее знакомили с будущей родней. Устраивалась торжественная встреча, девушка выходила в своем самом лучшем костюме. На девичью повязку надевали картонный венец, расшитый жемчугом, перламутром, цветными стеклышками. Невеста постоит, покрасуется, познакомится со всеми, поклонится в пояс, уйдет к себе и снимет венец, который больше никогда не наденет.
– А в сарафан из такого костюма девушка тоже больше не наряжалась?
– Сарафан она могла носить как праздничный костюм. Вообще, сарафаны носили всегда, только цвет их менялся. Чем старше становилась женщина, тем меньше в ее костюме оставалось ярких цветов. А погребальная одежда была белой.
– В деревнях сарафаны носили и после революции. А в городах? Ведь Петр I приучал подданных одеваться в европейское платье. Значит, с XVIII века сарафаны были уже не в моде?
– Елизавета Петровна не признавала народный костюм, была привержена французской моде. Интерес к народному костюму возрождается в екатерининское время. Екатерина II поступила очень мудро: в пожилом возрасте модные европейские платья ей не очень подходили. И тогда она ввела в моду русское платье, по ее указу при дворе можно было появляться только в нем.
– Еще одна тема проекта «Русская традиция» – гостеприимство, хлебосольство и праздники – была проиллюстрирована полотнами с прекрасными кустодиевскими купчихами. Внимание привлекала и картина Константина Маковского «Поцелуйный обряд»…
– Это одна из лучших картин Маковского, своего рода живописная иллюстрация к роману Алексея Константиновича Толстого «Князь Серебряный». Кстати, сам Толстой явно читал труды историка Ивана Забелина, в которых приводится следующий факт. Австрийский дипломат и путешественник барон Августин Мейерберг в 1660-е годы приехал в Москву, где попал на прием к одному из бояр. И его потчевала жена боярина, подносившая самым почетным гостям серебряные кубки с напитками. Одета она была в свой лучший наряд. Рядом с ней находились другие женщины семьи и служанки. У каждой был поднос с разными напитками, гость мог выбирать, что пить. Хозяйка пригубливала угощение, показывая, что оно не отравлено. Гость выпивал кубок и целовал ее в уста. Все это происходило в присутствии мужа и с его согласия. В роскошных серебряных кубках питье подносилось самым почетным гостям, те, кто поскромнее, пили из оловянных чаш. Кстати, в Русском музее есть кубки из собрания семьи Маковских, это были известные коллекционеры и любители старины.
– В разделе «Праздники» явно надо объяснять сюжет картины Леонида Соломаткина «Славильщики-городовые». О чем она?
– У нас четыре картины Леонида Соломаткина на эту тему. Они демонстрируют предрождественский обычай. В деревнях из дома в дом ходили, как правило, дети, в песнях славили Христа, колядовали и получали конфеты. А в городе это происходило несколько иначе, что и зафиксировал Соломаткин. На картине «Славильщики-городовые» мы видим зажиточный купеческий дом. В комнате стоят трое городовых в форме. Если присмотреться, можно заметить, что под ногами у них рваная тряпка. Они явно не первые, кто пришел колядовать перед праздником, тряпку постелили, чтобы славильщики не затоптали чистый пол. На заднем плане хозяйка или кухарка, она отвернулась и прикрыла уши ладонями, видимо, ей уже надоели подвыпившие колядники, поющие одни и те же песни. Но обычай есть обычай. В дверях стоит купец с портрезором (мешочек для мелочи. – Прим. ред.), он достает монетки, чтобы одарить городовых. Кстати, в Рязани у нас была выставлена картина Соломаткина на ту же тему, но на ней вместо купца стоит девочка, а вместо городовых – пожилые женщины в накидках.
– Марина Александровна, на выставках «Русской традиции» экспонировалось немало игрушек. Расскажите, пожалуйста, о самых интересных.
– Ну, вот, например, куклы. Они были самые разные. С одной стороны, архаичные обрядовые – без лица. С другой – дорогие игрушки. Даже у тех, что были сделаны в XVII веке, тонко вышиты черты лица. В нашей коллекции представлена такая любопытная «горожанка». Это очень тщательно сделанная куколка, даже на ножках у нее красные туфельки. Она попала в Русский музей из Общества поощрения художников (ОПХ), которому в 1880-е годы ее передала семья Строгановых. Сергей Строганов рассказал в ОПХ легенду о том, что якобы этой куклой в детстве играла Елизавета Петровна. Однако этого не может быть, поскольку при создании куклы использовались цветное стекло и парча, которые появились в России только в конце XVIII века. Наша куколка в костюме костромской девушки. У нее коса, девичий высокий головной убор, расшитый бисером, богатый парчовый сарафан, кисейные рукава, в руках она держит платочек, обшитый кружевом.
Ну, и, конечно, мы понимаем, что раньше деревенский дом – жилье не только для людей, но и для скотины. Поэтому в экспозиции выставки были представлены картина Владимира Маковского «Стадо» (1872) и прекрасные игрушки, в том числе восхитительная красная корова из папье-маше. Причем она еще и мычит благодаря специальному устройству внутри. Сделана игрушка была в конце XIX века в Сергиевом Посаде, где работали замечательные мастера.
– Художники-передвижники изображали картины несчастной нищей России. Советская власть тоже внушала идею, что в царской России жили бедно. Можно ли сказать, что посетителям выставки открылась совсем иная Россия? Какие губернии страны были самыми богатыми?
– Прежде всего вспомним нижегородцев. Они на пустом месте создавали промыслы, ремесла и быстро богатели. У них какая-то предпринимательская жилка была развита. Вспомните, какое мощное там было купечество. А Нижегородская ярмарка, которую называли «карманом России» (см.: «Русский мир.ru» №7 за 2016 год, статья «Карман России»)?! И нижегородские костюмы самые богатые: золотное шитье на шугаях и душегреях, парчовые сарафаны… Почему я говорю, что на пустом месте нижегородцы придумывали многое? Ну, вот, например, XIX век, электричества еще нет. А они делают плотины, запруды и, используя энергию воды, вращают токарные станки, вытачивают посуду, расписывают ее и продают хохлому в огромных количествах…
Я бы хотела обратить внимание еще на три интересных предмета, которые демонстрировались на выставке, – наличник и две доски, они не являются деталями фасада дома. Это – фрагменты обшивки кораблей. Если внимательно присмотреться к картине Репина «Бурлаки на Волге», то можно заметить, что деревянное суденышко украшено резьбой, изображающей русалку. Это русалка-фараонка – очень популярный в народе образ, связанный с переработанным библейским сюжетом. По легенде, такие русалки произошли от воинов-египтян, гнавшихся за иудеями во время Исхода и утонувших в Красном море. Считалось, что они защищают суда на воде. Такие же русалки-фараонки украшают представленные на выставке доски. Заказов от корабелов у резчиков было много, но с середины XIX века в Сормове начали строить пароходы. И куда было деваться ремесленникам? И вот они начинают украшать резьбой дома, вырезая в том числе и фараонок.
Эти экспонаты хотелось показать на выставке, так сказать, в пику передвижникам, сформировавшим образ лапотной, босой и нищей России. Да, конечно, были бедные семьи с пьющими мужьями, с пропащими женами. Однако так жила далеко не вся страна. Когда знакомишься с коллекциями музеев, понимаешь, какая прекрасная была в России, например, обувь. Возьмем город Галич Костромской губернии, являвшийся одним из крупнейших центров кожевенного производства. Когда в 1970-е мы приехали в Галич с экспедицией, то просто ахнули. Практически в любом городском доме – мебель красного дерева, фарфор. Получается, и там были богатые, предприимчивые купцы.
Во многих губерниях изготавливали прекрасные изделия из разной кожи: из козловой, из сафьяна, из лайки. В нашей коллекции представлена обувь в основном из Торжка и Казани. Выставляли в экспозиции мы и валенки, сделанные в XIX веке в городе Кукмор Казанской губернии. То есть я хочу сказать, что в позапрошлом столетии в России было немало крупных производств народных промыслов.
– Марина Александровна, при знаменитом директоре Василии Пушкареве, возглавлявшем Русский музей в 1951–1977 годах, было организовано много экспедиций. А до этого были такие поездки? В какие экспедиции вы сами ездили?
– Нашему отделу в будущем году исполнится 90 лет, приказ о его создании был подписан 1 мая 1937 года. Поначалу отдел выполнял чисто практические задачи. К 20-летию Октябрьской революции нужно было подготовить в Русском музее большую выставку современного народного творчества. И вот наши сотрудники и любители из Дома народного творчества ездили по всей Ленинградской области, которая тогда включала 50 районов – от Мурманска до Твери. Собирали в основном современные произведения народного искусства.
Например, на каждом горшке устюженской керамики того времени можно найти лозунги и символы советской власти – серп, молот, пятиконечную звезду. Тогда собирали вещи именно с советской эмблематикой, которые помогали понять, что народное творчество созвучно тенденциям развития общества. А попутно стали собирать еще и старинные предметы.
С 1950 года отдел очень активно развивался, до начала 1990-х сотрудники каждый год ездили в экспедиции, привозили много материала. Сейчас сложно представить, что тогда мы просто покупали прялку в деревне, несли ее на почту, подвешивали прямо к дырочке на лопасти записку с адресом Русского музея и отправляли. И посылки всегда доходили. Я много ездила по Костромской, Вологодской, Ленинградской областям. Иногда заберешься в какую-то глушь и обнаружишь там, например, необыкновенных мастериц лоскутного шитья. Вот как в Тихвинском или Бокситогорском районах. Там живут вепсы, причем порой в таких деревнях, куда даже на машине добраться сложно. У них в каждом доме ткацкий станок, они ткут половики, коврики, занимаются лоскутным шитьем. Эти предметы мы все время показываем на выставках в музее.
– Вещи, созданные в советское время в артелях, тоже производят сильное впечатление. На выставке мне особенно понравилось кружевное панно «Дворец Советов», выполненное мастерицей Морозовой в 1938 году…
– Понимаете, о Дворце Советов тогда все говорили, все видели его проекты, эскизы, плакаты. Это была мечта советского человека: возвести самый высокий дом в мире – 415 метров в высоту! Если бы не война, его, конечно, построили бы. Проект поражал воображение, им интересовались и мастера народных промыслов. Вот кружевница и создала панно. Мы видим, что на нем дирижабль и самолет летят приблизительно на уровне середины «Дворца Советов». Так демонстрировалась его гигантская высота.
Рядом с «Дворцом Советов» на выставке висело еще одно панно с узором в виде пятиконечной звезды, выполненным крестецкой строчкой. В центре звезды – изображение Московского Кремля, а в пяти лучах – контуры пяти морей, из которых можно по рекам и каналам доплыть до столицы.
Логично, что на выставке «Русская традиция» мы показывали работы и таких профессиональных объединений мастеров. Артели начали складываться в конце XIX века и очень активно развивались в ХХ столетии. Например, артели кружевниц в Вологде, Орле, Ельце. В Новгородской губернии крестецкой строчкой занимались огромные коллективы, в которых зачастую было немало мужчин. Мальчиков начинали учить этому ремеслу с 6 лет. Кстати, в 1914 году крестьянин Крестецкого уезда Александр Васильевич Кондрашов, один из лучших вышивальщиков, был отправлен в Берлин на выставку и получил за свое мастерство награду из рук кайзера. Крестецкая строчка существует и сегодня, под Великим Новгородом работает современное предприятие. На выставке мы разместили рядом вещи с крестецкой строчкой, которым более ста лет, и современные модели этой фабрики.
В экспозиции мы также демонстрировали набивные ткани. Увы, сложное искусство набойки сегодня осталось лишь уделом немногочисленных энтузиастов. Это тяжелое ремесло, за которое возьмется не каждый (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2022 год, статьи «Узорочье русской набойки» и «На свой манер»).
– Правильно ли я понимаю, что в СССР сначала работали артели, а потом – большие фабрики, где делались лаковые шкатулки, кружева и прочее? При этом в СССР хороший кружевной воротничок купить было непросто.
– Советский Союз жил за железным занавесом. Но нужно было зарабатывать. И оказалось, что, к примеру, агитационный фарфор очень хорошо продается на международных аукционах. И не только он. Ковры, вышивка, кружева – все это пользовалось повышенным спросом. Кустарные изделия шли на экспорт, а в страну тек ручеек валюты. Такую продукцию выпускали уже не артели, а предприятия, укомплектованные новым оборудованием. Была налажена хорошая профессиональная подготовка работников. Например, уже в 1928 году в Вологде создали кружевную профтехшколу. На предприятиях действовали свои музеи, кабинеты образцов, работали члены Союза художников… По сути, это было золотое время для народного искусства, тогда делались просто потрясающие вещи. Я помню, как в 1988 году Международный союз кружевниц проводил выставку, на которой СССР представил настоящие шедевры. Один из них – трехметровая скатерть-снежинка. Иностранцы просто ахнули.
А потом началась перестройка, все эти предприятия остались без господдержки. Им пришлось выживать…
– А что это за трехметровая кружевная скатерть?
– Это огромная скатерть-снежинка, выполненная в 1959 году в Вологде. В то время еще был Вологодский кружевосоюз, который объединял 66 артелей. Главным художником тогда была Виктория Николаевна Ельфина, с которой мы дружили. Она придумала и сделала эту скатерть. Плела ее, естественно, целая бригада, один человек занимался бы подобной скатертью несколько лет. Нужно было подобрать таких кружевниц, чтобы в итоге казалось, что вещь сплетена одной мастерицей. Каждая кружевница создавала свой фрагмент, потом их так незаметно соединили, что швов никто никогда не найдет. Эта скатерть – один из символов советского кружева. В честь нее даже кружевную фабрику в Вологде назвали «Снежинкой».
– А до революции народные мастера украшали свои произведения символами императорской России?
– Да, конечно. Берешь, к примеру, в руки скромненькую прялку, смотришь, а на ней вырезан двуглавый орел. Такие же есть на полотенцах в нашем собрании. И на тыльной стороне одного из кокошников можно увидеть роскошного, шитого золотом двуглавого орла. К символам государственной власти было трепетное отношение. И сейчас, когда я летом вижу ребят в футболках, на которых изображен двуглавый орел, у меня сердце радуется. Значит, мы все-таки сохранили особое отношение к символам государственной власти.
