Алина Ефремова-Герлиня 
«Коня, коня! Полцарства за коня!» – этот шекспировский крик души мог бы повторить любой ребенок XIX века. В мире, где добрый конь был пределом мечтаний взрослого человека, расписная лошадка-качалка являлась едва ли не главным предметом детских грез.
Заветный подарок ребятишки мечтали найти под елкой в Рождество. Возможно, поэтому сложно представить зимние праздники, сотканные из ребяческих забав, веселья и веры в чудо, без олицетворения детских чаяний – той самой лошадки-качалки.
Стоит ли удивляться, что даже сейчас ее образ попадается повсюду: в каруселях на столичных площадях, в коллекциях модных русских дизайнеров, на ярмарках народных промыслов, на упаковочной бумаге, на городских и домашних елках, в мультфильмах. Кто-то может возразить, что такой массовой популярностью лошадка обязана китайскому календарю. Мол, пройдет 2026 год, закончится и мода на лошадок. Это не совсем так, ведь всплеск интереса к русским народным игрушкам неоспорим. А лошадка не только радует глаз, но и неотделима от истории русского детства. Ее, как и другие игрушки, можно рассматривать через призму «духа времени». У каждой эпохи – своя картина мира. А значит, и свой образ лошадки.
Лошадей можно встретить на полотнах русских художников и на иконах, в народных приметах и устном творчестве. Напоминания о них присутствуют даже в элементах традиционного быта: многие из нас помнят бабушкину избу с той самой подковой «на удачу».
Что в образе тебе моем?
Без образа коня не обходится большинство русских былин и сказок. Вот и Петр Ершов в своем «Коньке-Горбунке» наделил волшебными свойствами именно лошадку – неказистого, но очень умного друга главного героя (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2015 год, статья «Беги, Конек, беги!»). Есть у Конька-Горбунка и сказочный побратим – Сивка-Бурка. Правда, он – настоящий конь-огонь, мощный, красивый, статный. Но, несмотря на внешние различия, оба они становятся преданными помощниками своих хозяев.
В славянской мифологии конь символизировал Солнце: наши предки считали, что солнечный диск влекут по небесному своду сразу три прекрасных скакуна. Это представление отразилось и в декоративно-прикладном искусстве – амулетах, женских украшениях, вышивке. И даже в архитектуре русской избы: конец бревна, прижимавшего верхние концы тесаной крыши, вырубали в виде головы коня, отсюда название «конек». Распространенный мотив резьбы наличников – изображение «пути Солнца», тоже сопровождавшееся конскими головами. Ими же украшали длинную лавку возле двери или печи, которую именовали «коником».
Вообще, образ лошади является архетипическим символом, присутствующим в мифологии подавляющего большинства народов. Из языческих верований он перекочевал и в мировые религии. Взять, к примеру, один из ярких сюжетов библейской истории – вознесение пророка Илии: «вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, <…> и понесся Илия в вихре на небо» (4Цар. 2:11). Святые братья Флор и Лавр считались на Руси покровителями лошадей, вместе с которыми часто изображаются на иконах. Нередко в виде всадников предстают на образах и святые князья Борис и Глеб. И как не вспомнить святого Георгия Победоносца, украшающего герб Москвы?
Ученые до сих пор спорят о том, когда была одомашнена лошадь, хотя большинство из них считают, что это произошло в III тысячелетии до н.э. Как бы то ни было, долгие века человек не мог обходиться без лошадей ни в мирных буднях, ни на полях сражений, где действия кавалерии не раз решали исход битвы. И вряд ли в прошлые века можно было найти мальчишку, который не мечтал бы о добром скакуне и конной атаке в жаркой схватке. Особенно если он рос в дворянской, княжеской или царской семье…
Кони королевской породы
Историки полагают, что игра с лошадкой-качалкой готовила маленьких аристократов к верховой езде и развивала их физически.
Известно, что король Англии Карл I в детстве постоянно хворал, в возрасте 5 лет сильно заикался и с трудом ходил. Чтобы укрепить слабые ноги принца, придворный ремесленник в начале XVII века смастерил для него лошадку-качалку, которая помогла решить проблему. Кстати, самые помпезные и разукрашенные деревянные игрушки-лошадки делали именно в Великобритании, ведь они предназначались в первую очередь для монарших отпрысков. В музеях Лондона можно найти целую коллекцию таких шедевров. В Музее детства хранятся лошадки внуков королевы Виктории, две аналогичные игрушки королевы Елизаветы II и та самая «лечебная» лошадка Карла I. А в коллекции детской комнаты Букингемского дворца есть даже русская лошадка-качалка, украшенная городецкой росписью. Ее можно увидеть на знаменитой фотографии принцессы Дианы с сыном Уильямом.
Любопытно, что в России лошадка-качалка подобной «избранностью» не обладала. Например, лошадки детей императоров мало чем отличались от тех, с которыми играли малыши из обычных семей.
Известно, что изготовлением игрушечных коней активно занимались резчики Троице-Сергиевой лавры. Бытует легенда, будто подобные игрушки делал даже основатель обители – святой Сергий Радонежский. Первое письменное упоминание о таких работах мастеров из Сергиева Посада датируется 1636 годом: как следует из архивных документов, тогда для царского двора был приобретен «потешный возок с конми деревянные». Есть сведения и о том, что посещавшая лавру во время церковных праздников семья императора Николая II приобретала здесь деревянных лошадок. Такие же покупки были доступны большинству желающих: у крепостных стен монастыря проходили ярмарки местных ремесленников.
Между прочим, у Петра I в детстве тоже была лошадка-качалка. «Когда Петру исполнился год, ему сделали деревянного коня на колесиках, – пишет в книге «Игрушки императоров» Николай Коняев. – Вырезал его из липы старец Ипполит, а затем коня обтянули жеребячьей шкурой… Хотя и предназначалась игрушка для годовалого ребенка, все снаряжение делалось как для настоящего скакуна. Деревянное седло обили войлоком и красным сафьяном, а упряжь в самых малых деталях копировала подлинную. Уздечку – все пряжки, наконечники и запряжники – сделали из серебра. А паперс – нагрудник – украсили серебряными запанами с изумрудами…».
Богато украшена была и лошадка-качалка, которая, как считают многие исследователи, принадлежала будущему императору Павлу I. Ее изготовили мастера по распоряжению Екатерины II, украсили кожаным седлом и подковали настоящими подковами.
Галопом по России
И царские, и крестьянские лошадки делались с любовью, так что искусствоведы приравнивают их к замечательным образцам русского прикладного искусства.
«Конь мой, конь, славянский конь, // Дикий, непокорный! // Есть нам, конь, с тобой простор! // Мир забывши тесный, // Мы летим во весь опор // К цели неизвестной», – писал в стихотворении «Колокольчики мои…» Алексей Константинович Толстой (см.: «Русский мир.ru» №10 за 2017 год, статья «Граф Серебряный»). Между прочим, куда бы мы сегодня ни умчали, везде на просторах родной страны можем встретиться с игрушечной лошадкой. Будь то глиняная свистулька, конь из папье-маше или вырезанные из осины и сосны деревянные лошадки. В Архангельской области это будет мезенская игрушка, напоминающая о языческих временах, или каргопольский монументальный конь. В Городце Нижегородской области путник полюбуется на лошадок с цветочной росписью. Проехав всего 70 километров, в деревне Федосеево он встретит иных коней: грубо, почти схематично вырубленных, на тонких ножках. А в Гороховецком районе Владимирской области лошадки отличаются изящными головками на длинных, гордо изогнутых шеях.
Деревянные кони начали сдавать позиции в XIX веке, когда в Сергиевом Посаде развернулось фарфоровое производство и выпуск лепных игрушек. Это новая глава в истории лошадок: теперь они переставали быть просто игрушками; фарфоровые статуэтки превратились в желанное украшение в каждом доме.
Разновидностей русских лошадок стало так много, что можно было выбирать на любой цвет, вкус и кошелек. Для понимания масштаба: одних игрушечных коней в 70-е годы XIX столетия в России насчитывалось аж 27 видов! У них были и свои особые названия: «зверковый» (маленькие фигурки размером 6–9 сантиметров), «коренной» (13–15 сантиметров), «русский» (20 сантиметров), «лаковый», «простяк» (крашенный меловыми красками) и так далее. И это не считая малоизвестных моделей кустарного производства.
Наконец коллекционированием и производством национальных игрушек заинтересовались крупнейшие предприниматели страны. И тут в первую очередь нужно вспомнить о брате известного мецената Саввы Морозова: Сергей Тимофеевич был заведующим «Торгово-промышленного музея кустарных изделий Московского губернского ведомства» (см.: «Русский мир.ru» №8 за 2023 год, статья «Скромный брат»).
Предметы из коллекции Сергея Морозова можно найти в музеях Москвы и в наши дни. А если вы хотите оказаться в настоящем игрушечном царстве, то лучше отправиться в Сергиев Посад, где работает Музей игрушки. Благодаря своему основателю Николаю Бартраму он стал «убежищем» для игрушек, сделанных до революции 1917 года (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2019 год, статья «Игрушка – зеркало жизни»). И на лошадок здесь можно вдоволь полюбоваться.
«Оседлать» вдохновение
Было бы опрометчиво не упомянуть о том, какое заметное место заняла игрушечная лошадка в русской литературе. Упоминания о ней встречаются и в мемуарах, и в художественной прозе. Причем от описаний лошадок веет искренней радостью и волшебным миром, погружаться в который способны, пожалуй, только дети.
Мальчик Ваня, главный герой «Лета Господня» Ивана Шмелева, восторженно описывает мастерскую по производству лошадок-качалок: «Стали смотреть – и ахнули: лошадками двор заставлен! Стоят рядками, на солнышке, серенькие все, в яблочках… игрушечные лошадки, а как живые, будто шевелятся, все блестят! И на травке, и на досках, и под навесом, и большие, и маленькие, рядками, на зеленых дощечках, на белых колесиках, даже в глазах рябит, – не видано никогда. Одни на солнышке подсыхают, а другие – словно ободранные, буренькие, и их накрашивают. Старичок с мальчишками на корточках сидят и красят, яблочки и сбруйку выписывают… один мальчишка хвостики им вправляет, другой – с ведеркой, красные ноздри делает. И так празднично во дворе, так заманчиво пахнет новенькими лошадками – острой краской, и чем-то еще, и клеем, и… чем-то таким веселым, – не оторвешься, от радости».
И в какую трагедию для ребятни превращалась потеря любимых игрушек! «Помню настоящее горе: придя домой, мы узнали, что в наше отсутствие мать отдала в фургон для бедных детей – наших обожаемых лошадей: вороную – Андрюшину, гнедую – Мусину и без названия цвета, белесую, некогда со светло-желтыми волосами, ростом мне выше пояса – мою Палладу. <…> Мать была потрясена нашим горем. Пробы нас устыдить, укоры в жадности – не помогли: мы ревели в три ручья», – писала в воспоминаниях Анастасия Ивановна Цветаева.
Мемуары Анны Григорьевны Достоевской хранят воспоминания о новогодней елке в 1872 году: «Но самый большой эффект на обоих детей произвели две гнедые из папки лошади, с великолепными гривами и хвостами. В них были впряжены лубочные санки, широкие, для двоих». Особенно сильно впечатлен был маленький Федя: «Он выходил из себя от восторга; покрикивал на лошадей, ударял вожжами, вероятно, припомнив, как делали это проезжавшие мимо нашей дачи в Старой Руссе мужики. Только каким-то обманом удалось нам унести мальчика из гостиной и уложить спать». Между прочим, страсть к лошадям Федор Федорович пронес через всю жизнь, став известным в России коневодом и конезаводчиком.
Даже в музыке детская игрушка сумела оставить свой след: великий Петр Ильич Чайковский вдохновился игрой своего племянника Володи с деревянным скакуном и сочинил композицию «Игра в лошадки» (сборник «Детский альбом»).
В гостях у коллекционера
Еще никогда в истории роль лошади не была сведена к такому минимуму, как в наши дни. Кажется, только вчера лошадку из мира детей начали вытеснять велосипеды, а ныне – экскаваторы, «синие тракторы», трансформеры… Оно и понятно: дороги сегодня рассекают машины и спецтехника, а не запряженные телеги и кареты. Так лошадка-качалка и превратилась из игрушки-символа в настоящую роскошь, причем не столько для детей, сколько для коллекционеров и охотников за антиквариатом.
Один из таких коллекционеров – Елена Кармацкая. Она – реставратор игрушек, создатель плюшевых мишек в стиле Teddy Bear, автор книги «Лошадка-качалка: история деревянной игрушки». Квартира Елены – личный музей, где гостиная похожа на роскошный винтажный ипподром. Здесь рядами стоят массивные лошадки-качалки самых разных «возрастов», «национальностей» и «пород», а со стеллажей дружелюбно смотрят менее крупные модели игрушек. Почти у каждой лошадки есть свое имя и биография. Глаза разбегаются от окружающей красоты, сердце замирает от детских воспоминаний.
Кстати, самой «старшей» лошадке коллекции более 130 лет. Многие из экспонатов отреставрированы самой Еленой.
На фоне богато украшенных европейских скакунов взгляд цепляется за коллекцию лошадок, выпущенных в СССР. Тех самых, о которых грезили поколения советских, да и постсоветских детей. Сама Елена с теплотой вспоминает детсадовскую лошадку-каталку – пластикового ярко-красного коня-богатыря: «В детском саду за этих лошадок мы даже дрались!»
Поностальгируем?
К слову, акцент на советских лошадках неслучаен: в своей книге Елена рассказывает историю массового производства игрушек в СССР. После революции советское руководство стремилось «обновить» уклад жизни человека, в том числе это отразилось и на производстве игрушек. Так, фактически было уничтожено изготовление фарфоровых кукол (в 1928 году Наркомат просвещения закрыл московский Кукольный императорский завод, который выпускал роскошных кукол по эскизам художника Николая Бартрама. – Прим. ред.). А вот тронуть лошадок новая власть не посмела: игрушка была чрезвычайно любима детьми, и ее не решились отнять, объясняет Елена. В итоге лошадки в Советском Союзе были одной из самых распространенных игрушек, их производство поставили на поток.
С какими лошадками играли советские дети? Вот, например, домашний конь-богатырь Елены, которого зовут Добрыня. Помимо щемящей сердце ностальгии Добрыня вызывает и удивление: на нем стоит государственный знак качества. Богатыря создали на Московском опытно-экспериментальном заводе «Новатор» в 80-е годы ХХ века. Лошадок выпускали красного и зеленого цвета, а у некоторых моделей был даже звуковой механизм.
А вот гнедой конь с прозвищем Каштан. Родился он еще в 1950-е годы на фабрике «Игрушка» (ныне – фабрика «Весна»). В 2014 году Елена отреставрировала гипсового Каштана, и теперь он красуется на деревянной каталке. Глаз радует и миниатюрная, почти невесомая пенопластовая лошадка «Ветерок», которая выпускалась в 1970-е годы Осташевской фабрикой игрушек.
Особый экземпляр в коллекции Елены – педальный конь по кличке Аллюр. По сути, это нынешняя модель детского беговела с тем только отличием, что вместо руля у нее – прекрасный металлический скакун с поводьями. Почему металлический? По словам Елены, этому есть логичное объяснение: таких лошадок начали производить в 1950-е годы на нескольких заводах оборонного и металлообрабатывающего комплекса. Правда, у гибрида велосипеда и лошадки есть ряд серьезных недостатков: педали расположены неудобно, поводья не способствуют маневренности, а сама лошадка слишком тяжелая.
Несмотря на все изъяны коня-беговела, понимаешь, что в России испокон веков относились к производству игрушек как к некоему виду искусства. Пожалуй, эта философия детской индустрии разительно отличается от современной, где во главу угла игрушки поставили утилитарные, «развивающие» функции. Но чтобы развить в ребенке то самое чувство прекрасного, его нужно окружать прекрасным. Прежде всего, конечно, прекрасными игрушками.
Довольно скромно в коллекции Елены представлены лошадки народных промыслов. Но на это есть причины. Дело в том, что деревянные лошадки зачастую были совсем незамысловаты. Их изготовление не занимало много времени и сил, поэтому они не имели особой ценности. А значит, с ними легко расставались, не берегли и не хранили для следующих поколений. Могли и вовсе бросить в печь вместо дров, в отличие от дорогих и расписных лошадок, которые считались настоящей роскошью и семейной реликвией.
Но какими бы замечательными ни были игрушечные лошадки, дети из них вырастают. И из некогда почти недостижимой мечты лошадка превращается в печальный осколок утраченного детства. «Взросление подобно изгнанию из рая», – гласит надпись на лошадке-качалке, расписанной библейскими мотивами современной художницей Ольгой Бровко-Семеновой.
Однако взросление никак не отменяет простой аксиомы: образ лошадки – неотъемлемая часть нашего культурного кода. «Особенность русской культуры в том, что наше отношение к лошадям не носит исключительно потребительский характер, – говорит Елена Кармацкая. – Конечно, у коня в разные времена был свой функционал, но у русского человека он всегда ассоциируется с верным другом. Вспомните, например, наши былины и сказки».
И не только. Чего стоит одна только знаменитая русская тройка! Она хоть и ушла в прошлое, но навечно осталась в искусстве и прочно закрепилась в народном сознании. Тройка – ни много ни мало – лихой образ самой России. Наиболее ярко написал об этом в «Мертвых душах» Николай Васильевич Гоголь. Его птица-тройка лошадей – неудержимая, необузданная сила и энергия, олицетворяющая мощный и несломленный дух народа. Нет невзгод или преград, которые бы не смогла преодолеть на своем пути эта благородная тройка…
* * *
«Ускакали деревянные лошадки, // Пароходики бумажные уплыли. // Мы, из детства убегая без оглядки, // Все, что надо и не надо, позабыли». Это слова из песни Марка Минкова и Эдуарда Шима, которую блестяще исполняла Валентина Толкунова.
Слушаешь ее и невольно думаешь о том, что это не лошадки убежали от нас – повзрослевших детей, а мы сами убрали их в дальний ящик, о чем благополучно запамятовали. И теперь, ностальгируя, собираем по крупицам детское счастье – в антикварных лавках, в частных коллекциях, в музеях по всей России или просто в старых фотоальбомах. Неизвестно, получится ли у нас передать по наследству детям и внукам наши советские игрушки. Но очень хочется, чтобы они, так же как мы, полюбили нашу чудесную лошадку. Ведь это один из шагов малышей к русской культуре.
