Лада Синюткина 
Как события, происшедшие в далеком Донбассе в 2014 году, повлияли на бразильского подростка? Какое будущее может ждать БРИКС и каковы траектории развития латиноамериканской цивилизации? Об этом в беседе с журналом «Русский мир.ru» рассуждает обозреватель InfoBRICS, участник Фонда защиты национальных ценностей, эксперт Global Fact-Checking Network и военный корреспондент Лукас Лейрос.
– «Рио-де-Жанейро – это хрустальная мечта моего детства», – говорил почти сто лет назад Остап Бендер. Один из наших самых известных и любимых литературных персонажей считал этот город воплощением рая. Вы, Лукас, родились и выросли в нем. Согласитесь с Остапом?
– Только частично. Рио-де-Жанейро – это фантастический город. Я люблю историю и богатую культуру Рио, его музыку, природу Атлантического леса. Однако, увы, реальный Рио сегодня – это нечто не слишком очаровательное. Город сталкивается со множеством проблем, которых не было сто лет назад: преступность, массовая бедность, безработица, серьезные социальные проблемы. Это меня очень огорчает, потому что Рио стремительно теряет потенциал, свою красоту и культуру. Сегодня многие жители Рио уезжают из города. Туристы, побывавшие здесь, уже не хотят сюда возвращаться. Все это ужасно. Я считаю, что процесс упадка Рио начался, когда город перестал быть столицей страны. Местное управление не справилось с трудным вызовом, ведь мы – город с имперским этосом. К сожалению, эта проблема не решится легко, но это то, над чем я работаю.
– Бразилия – самая большая страна в Латинской Америке. Ее традиции формировались на стыке трех цивилизаций: индейской, африканской и европейской. Чем она отличается от своих соседей?
– Бразилия – это, по сути, ведущая страна Иберо-Америки. И миссия бразильцев – направить братские нации на путь к общей цивилизации. По-моему, Бразилия – единственная страна в Латинской Америке, обладающая подходящими географическими условиями для того, чтобы возглавить континентальный блок. Это и есть наше главное отличие от соседей. Без поддержки Бразилии они вряд ли смогут в полной мере реализовать свой потенциал. Только когда Бразилия станет достаточно сильной, наши соседи смогут защитить свои интересы.
К сожалению, Бразилия пока не осознала свое предназначение. Мы – молодая страна с еще недолгой историей. Но настанет момент, когда наш народ наконец исполнит свою миссию.
– На ваш взгляд, латиноамериканская цивилизация уже состоялась или еще находится в процессе формирования? Близость США с их стремлением доминировать мешает ее развитию или закаляет в борьбе?
– Латиноамериканская цивилизация все еще формируется, и влияние США сильно мешает этому процессу. Соединенные Штаты представляют англосаксонскую, протестантскую культуру, которая сильно отличается от нашей – иберийской и католической. Разница касается не только религии, но и ценностей и мировоззрения. Это мешает нам развивать свою собственную идентичность.
США часто пытаются навязать свои правила, вмешиваясь в политику и экономику наших стран и желая поставить их в зависимое положение. Американцы здесь не для того, чтобы помочь, – им важно сохранить свое влияние и продвигать свои интересы. Это тормозит наш прогресс.
Но вместе с тем такое давление заставляет нас просыпаться и бороться за свою автономию. Американское влияние не по душе народам Латинской Америки, и это объединяет нас вокруг идеи создать что-то свое, больше ценить наше культурное разнообразие и строить институты, которые подходят именно нам. В конечном счете Латинская Америка сможет по-настоящему развиваться только тогда, когда освободится от этих внешних оков и с гордостью примет свою историю и культуру.
– Многополярный мир – утопия или новое мироустройство, к которому мы сейчас движемся? Может ли этот путь быть мирным?
– Это – наша реальность. Мир уже становится многополярным. США больше не в состоянии контролировать все политические процессы на планете. Специальная военная операция (СВО) – самое яркое доказательство этому. В ближайшем будущем мир будет многополярным не только по факту, но и юридически. Я верю, придет момент, когда ключевые мировые лидеры соберутся, чтобы перекроить глобальный порядок.
Этот путь не будет спокойным, но ведь и однополярный мир тоже никогда не был таковым: он просто маскировал свои войны и насилие демократическими и либеральными лозунгами. Война – часть человеческой природы, она всегда была и будет. Но это не мешает нам стремиться к более справедливому миру, в котором народы смогут жить в соответствии со своими ценностями и верованиями – без давления со стороны западных либеральных парадигм.
– Бразилия, как и Россия, входит в состав БРИКС. Каким вы видите будущее этой организации?
– БРИКС сейчас находится в переходной фазе. Участникам нужно решить, чем будет это объединение: останется ли оно просто форумом для экономического сотрудничества или превратится в нечто большее, например в «новую ООН»? Думаю, если БРИКС не станет для стран-участников ключевой организацией в ближайшие годы, рядом с ним появятся другие подобные политические структуры.
Если ситуация в мире продолжит накаляться, вполне возможно, что БРИКС действительно начнет работать как «ООН для развивающихся стран», в то время как так называемые либеральные демократии будут по-прежнему опираться на старые международные организации. Это сложный процесс, но очевидно, что некоторые страны БРИКС сыграют важную роль в новом, многополярном мире.
– Лукас, расскажите, пожалуйста, что повлияло на выбор вами православия? Вы ведь родились в семье атеистов?
– Я родился не в атеистической, а в нерелигиозной семье. В городской Бразилии большинство людей крещены в католической традиции, но при этом не слишком набожны. Такая ситуация была и в моей семье: мы верили в Бога, но не были воцерковленными. Однако я всегда интересовался религиозными вопросами и самостоятельно их изучал.
Когда началась война в Донбассе и я стал бывать в России, то познакомился с православием более глубоко, заинтересовался им. И понял, что это – истинная Церковь Господа Иисуса Христа. Узнал, что в моем городе есть несколько православных храмов, и стал посещать русскую церковь. Крестился в 2017 году.
В то время я познакомился со своей будущей женой в онлайн-группе бразильцев, интересующихся православием. Она родилась в протестантской семье в штате Санта-Катарина, самостоятельно изучала православие и решила принять эту веру. В 2018-м она переехала в Рио-де-Жанейро, крестилась, и мы поженились. Кстати, нашего сына мы назвали Николаем – в честь последнего российского императора.
В 2019 году перешла в православие и моя мать, а я был рукоположен во чтеца нашим епископом и до сих пор служу в этой должности у алтаря. Сегодня мой отец тоже интересуется православием и скоро будет крещен. Вот так Церковь растет – через семейную любовь.
– Вы уже не раз бывали в России, в том числе в зоне СВО. Насколько ваше мнение о нашей стране отличается от того, что думает и знает о России средний бразилец?
– Обычный бразилец представляет русских через стереотипы об СССР из американских фильмов. Мало кто у нас действительно знает Россию. Лично меня посещение страны не сильно удивило, ведь я уже десять лет общаюсь с православными русскими. В целом здесь считают, что русские – это угрюмые, ворчливые люди, которые не любят иностранцев. Но это совсем не так. Русские люди, как правило, такие же гостеприимные, как и наши. Я не знаю ни одного бразильца, который бы побывал в России или познакомился с русскими и считал бы иначе.
– Какие общие черты есть в наших народах, что их сближает?
– Гуляя по Москве или другому крупному городу России, очень трудно увидеть точки соприкосновения наших стран. Но все это меняется, когда мы отправляемся в российскую провинцию. Между русским из Донбасса или из Сибири и бразильцем из глубинки – Пампаса, Сертано и Амазонии – много общего. Связь с землей, вера, сельские обычаи, традиционные ценности – все это нас объединяет. Глубинная Россия похожа на глубинную Бразилию.
Любопытно, что я вижу много схожего у российских и бразильских прибрежных регионов. Например, Крым, Мариуполь, Сочи очень напоминают мне штат Санта-Катарина. Неслучайно именно в этом штате живет самая большая русская община Бразилии.
– Лукас, как вы решились отправиться в Донбасс?
– Желание поехать в зону СВО у меня возникло давно. Я просто ждал подходящей возможности, она появилась, когда я впервые оказался в России. Трудно точно сказать, когда именно я решил посетить Донбасс, но думаю, что это произошло после смерти моей подруги и соратницы Дарьи Дугиной. В тот момент я понял, что СВО – это не просто обычная война, это – важнейшее событие в истории человечества. Я так высокопарно говорю потому, что против России борется цивилизация, стремящаяся заменить все культуры, религии и этнические идентичности западными либеральными ценностями. Я называю ее цивилизацией Антихриста. Именно против этого Россия и ведет борьбу. Я также понял, что каждый из нас, не только солдаты на передовой, может стать целью. Поэтому я решил принять активное участие в происходящем: поехать на место, разговаривать с теми, кто непосредственно пострадал на этой войне. И я хочу регулярно ездить туда до тех пор, пока СВО не закончится. У меня нет военного призвания, я был бы плохим солдатом. Поэтому я стараюсь помогать так, как могу, – на информационном фронте.
– Что вам особенно запомнилось во время поездок в зону СВО?
– Моя первая командировка состоялась в 2023 году. Я посетил Луганскую Народную Республику вместе с моими друзьями – переводчиком Андреем Коганом и гидом Андреа Пальмерией. Тогда я взял ряд интервью у политиков, депутатов и лидеров профсоюзов. В частности, у меня была возможность побеседовать с Владиславом Дейнего, бывшим министром иностранных дел Луганска.
Я вернулся в Донбасс в июне 2024 года, когда участвовал в пресс-туре, организованном Фондом Захара Прилепина. Мы побывали в Донецкой Народной Республике, в основном работали в Мариуполе. Кроме того, во время этой поездки мы ездили в Запорожье, и я стал первым бразильцем – возможно, единственным, – который посетил Запорожскую атомную электростанцию.
Последний раз я ездил в Донбасс в феврале 2025 года. На этот раз я поехал не как журналист – на съемки своего документального фильма меня пригласил канал «Шмель». Тем не менее я смог пообщаться с людьми, которые пострадали от бомбежек в Донецке и в регионе, а во время съемок документального фильма я отправился в район Волновахи. Там мы посетили храм Преображения Господня. Он был разрушен украинскими неонацистскими боевиками в начале СВО. Я разговаривал с местным священником и людьми, которые были там во время резни. После того как церковь разбомбили, украинцы использовали ее руины в качестве укрытия для снайперов, которые стреляли в мирных жителей. Помню пожилую женщину, она рассказала нам, что солдаты убили ее мужа и не позволили ей выйти из дома, чтобы забрать его тело. Только когда русские войска освободили город, она смогла похоронить мужа.
Помимо этого я был в Белгороде в марте 2024 года – во время президентских выборов. Белгород хотя официально и не находится в зоне конфликта, но там я почувствовал себя даже в большей опасности, чем на новых территориях. Ситуация была ужасной: постоянно происходили ракетные обстрелы и запуски дронов – и все по гражданским целям. Я посещал каждое место происшествия и разговаривал с людьми сразу после взрывов – с теми, кто только что потерял все. Порой я думал, что и сам могу погибнуть. Также в Белгороде благодаря моим друзьям-военным я получил доказательства присутствия иностранных наемников в украинских оккупационных войсках. И стал одним из первых, кто написал об этом в международных СМИ. Я посещал разрушенные бомбардировками церкви, брал интервью у людей. Это была очень важная поездка.
Я писал материалы обо всем, что видел. Я также снял много видео, но моя основная работа – готовить тексты, я аналитик, а не видеоблогер. Моя цель – показывать правду. Рассказать, что думают местные жители, дать возможность простым людям говорить с бразильцами. Считаю, что я хорошо выполнил свою работу, и надеюсь скоро снова поехать туда.
– Вы являетесь экспертом Global Fact-Checking Network (GFCN). Расскажите, чем именно там занимаетесь?
– Меня пригласили стать членом Global Fact-Checking Network сразу после ее создания осенью 2024 года. Я работаю одним из медиаэкспертов организации. Когда это необходимо, консультирую коллег по отдельным темам и помогаю им в распространении материалов. Мне дали возможность написать один из учебных материалов для курса GFCN по проверке фактов, где я, используя свой опыт в зоне СВО, разработал метод проверки информации во время вооруженных конфликтов. Я также участвовал в Global Digital Forum – мероприятии, организованном GFCN в Нижнем Новгороде в июне 2025 года. На нем тогда собрались специалисты в области IT-технологий и медиа со всего мира.
– В чем суть метода проверки информации, который вы разработали?
– Метод заключается в предположении, что истина не однобока, поэтому лучший способ проверки фактов – обращение к разным по направленности источникам и проведение сравнительного анализа. Когда мы изучаем, что западные СМИ говорят о событиях на Украине, то находим множество фейков, которые легко можно опровергнуть, обратившись к альтернативным источникам. Я предложил модель, основанную на одновременном анализе того, что говорится о факте как минимум тремя разными источниками – одним от каждой стороны конфликта и третьим, «нейтральным»: негосударственными медиa, гражданскими каналами и так далее. Сравнивая, что говорит каждый источник, можно получить картину, более или менее близкую к реальности, без пропагандистских искажений. Приведу пример. Миф о «резне в Буче», если проанализировать его с помощью этого метода, можно было бы легко опровергнуть так: государственные СМИ Украины и России представляют свои версии событий, но анализ нейтральных источников (мнения независимых корреспондентов, находившихся в Буче в тот период, гуманитарных работников, свидетелей) в большинстве случаев указывает на ложность украинской версии событий. Важно обучать пользователей интернета искать альтернативные источники информации, избегая слепой веры в то, что сообщают основные массмедиа.
– Лукас, вы для себя выбрали необычного домашнего питомца – сову. Сейчас у вас их даже две. Почему ваш выбор пал на этих птиц? – Совы – удивительные, фантастические животные. Иметь сов – значит видеть перед собой каждый день живую мудрость. У них охотничий инстинкт ястреба и мрачная природа кота. Китайцы их так и называют – «ястреб с лицом кота». Думаю, это очень точное описание. Но, конечно, сова, требующая особого внимания и преданности от своего хозяина, – домашний питомец не для всех…
