«В Дублине, честном городе»

Говорят, некогда за городским замком был глубокий пруд, оттого столица Ирландии и получила название, которое переводится как «черная заводь». Но с современным Дублином черный цвет никак не ассоциируется: сегодня это колоритный, очень яркий город, в буйстве красок которого можно отыскать и русские следы.

Река Лиффи делит старый Дублин на северную и южную части. Гулять здесь – одно удовольствие: средневековые улочки, пестрые дома, над крышами которых возвышаются шпили готических церквей… Горожане спокойные, доброжелательные, если спрашиваешь дорогу, отвечают подробно. Один старожил и вовсе пригласил нас к себе во двор – показать рабочие дома и баню, построенные еще Эдвардом Гиннессом, управляющим легендарной пивной империей.

И, кстати, какая же Ирландия без паба? В Дублине целый район Темпл-бар посвящен этой национальной страсти. «Гудеть» начинают еще днем: рок-н-ролл соседствует с ирландским фолком, аромат солода витает в воздухе, столы в виде бочек стоят прямо на улице, за ними ирландцы потягивают напитки и болтают без умолку.

ОТ ПОЛПЕННИ ДО СВЯТОГО ПАТРИКА

На пути к мосту Полпенни остановились на перекрестке, ждем зеленого света. Ирландские пенсионеры идут, не дожидаясь его. Ну и мы за ними: уж слишком много светофоров встретилось нам за последние полчаса. Левостороннее движение заставляет быть начеку: откуда ждать машину?

Проход по узкому мостику когда-то и вправду стоил полпенни – оттого и название. Теперь народ валит гурьбой бесплатно: туристы, школьницы в спортивной форме, велосипедисты, семьи с колясками.

Первым делом мы направились в собор Святого Патрика – главный храм Дублина. Внутри собора – рыцарские доспехи, грандиозные усыпальницы, статуи и скромные захоронения, в том числе писателя Джонатана Свифта, служившего деканом (архипастырем) собора. Привлекает внимание деревянная Дверь примирения, которая имеет отверстие посередине. В 1492 году через него лидеры местных католиков и протестантов в попытке примириться пожали друг другу руки. Безопасно и символично: мол, мир – но с оглядкой. На удивление, мощей крестителя Ирландии в соборе не оказалось: как выяснилось, останки святого Патрика находятся в городе Даунпатрик. Зато здесь хранятся знамена ирландского корпуса, воевавшего в Крымской (Восточной) войне. В той кампании ирландцы составляли треть британской армии – около 30 тысяч человек. Бытует версия, будто жители Изумрудного острова охотно шли сражаться за Османскую империю из благодарности: во время Великого голода 1840-х годов султан щедро помогал ирландцам.

ПРИЗРАК МОЛЛИ

В центре города нельзя пройти мимо памятника Молли Малоун. Это один из самых любимых народных персонажей Ирландии, неофициальный символ Дублина. В известной песне XIX века поется о прекрасной девушке Молли, торговавшей мидиями и моллюсками со своей тележки. Умерла она в молодости от лихорадки, а ее призрак с тележкой продолжает появляться на улицах, выкрикивая: «Мидии и моллюски – живые, живые!»

Почему Молли Малоун стала в Ирландии национальным символом, не совсем понятно. Вероятно, причина в популярнейшей песне, которая трогает каждое ирландское сердце. Благодаря ей Дублин прослыл как «честный город». Ведь песня начинается словами: «В Дублине, честном городе». Песню вполне можно считать гимном столицы, ее даже выкрикивают фанаты на матчах по регби, ирландскому футболу и другим национальным видам спорта.

Считается, что Молли жила в XVII веке, ее история обросла легендами, о которых в песне не упоминается. По одной версии, днем красавица торговала мидиями, а ночью занималась проституцией. По другой – наоборот, несмотря на бедность, была честной девушкой.

В 1987 году, к 1000-летию Дублина, возле церкви Святого Андрея, где, по преданию, Молли была крещена, установили бронзовую статую девушки с тележкой. Исследователи нашли даже исторический «прототип» – некую Молли, умершую 13 июня 1699 года. С тех пор этот день отмечают как День Молли Малоун. Статуя стала излюбленным местом туристов и уличных музыкантов. Здесь постоянно звучит музыка – от волынок до электрогитар. Сама бронзовая Молли выглядит так свежо, будто ее поставили вчера: власти явно следят за символом города. Туристы же проявляют чрезмерную «любовь», отполировав грудь Молли до блеска. Платье у Молли, кстати, соответствует простому наряду горожанки XVII века.

А рядом, в Тринити-колледже – главном университете страны, – студентам явно не до Молли. Жизнь кипит. На входе все обклеено афишами – от неформальных тусовок до церковного хора и эвакуации палестинских студентов.

«ИГЛА», ЗАМОК И ТЕЛЕПОРТАЛ ДЖОЙСА

Замок Дублина оказался странным сооружением – нагромождением разновременных построек. По пути к другому крупнейшему храму – собору Христа – нас застал дождь. Спрятались под пешеходным переходом, устроенным прямо над дорогой между двумя церквями. Народ подтянулся быстро: и местные, и туристы, и промокшие велосипедисты. Надо сказать, ирландцы крайне спокойно относятся к дождю. Большинство даже не имели зонтов или серьезных дождевиков – ну промок и промок, высохну! Примерно так они думают. А ведь температура-то всего плюс 13 градусов по Цельсию, дождь вовсе не теплый.

Пройдя по мосту, мы увидели высоченный шпиль. Оказалось, это арт-объект «Игла» высотой 120 метров. Особого смысла в ней, говорят, нет, просто в 2002 году власти решили так «омолодить» облик города.

От «Иглы» сворачиваем на пешеходную улицу, а там, у памятника Джеймсу Джойсу, видим круглый экран. На нем – улица какого-то другого города. Люди вокруг обсуждают: где это? Флаг вроде польский. Почему нам это показывают? На экране – люди, одетые старомодно, лет двадцать назад так ходили. Мы стоим, гадаем – и вдруг девушка на экране останавливается, смотрит прямо на нас и машет рукой! Мы – ей в ответ. Она – обеими руками. Теперь уже все вокруг машут, смеются… Так, исподтишка, нас втянули в чудо-телепортал – арт-проект, соединяющий улицы разных городов. Ну и Джойс тут очень кстати со своим потусторонним новаторским взглядом.

А совсем рядом с «порталом», на улице О’Коннелла, в глаза бросается ресторан с вывеской Beshoff. Не ошибешься, если предположишь связь с Россией.

ПОСЛЕДНИЙ ПОТЕМКИНЕЦ

В молодости Иван Бешов стал участником восстания на броненосце «Потемкин». Как известно, оно закончилось тем, что «Потемкин» 25 июня 1905 года прибыл в румынский порт Констанца, где команда сдалась местным властям. Около трети матросов вернулись в Россию, а остальных – примерно 500 человек – разбросало по миру.

Иван Бешов сначала отправился в Турцию. Нелегально, спрятавшись в трюме немецкого теплохода. Потом работал судовым механиком, побывал в Бельгии и Голландии. В конце концов оказался в Лондоне. Оттуда на разных судах путешествовал по миру, обходя родину стороной.

В ноябре 1911 года в Лондоне он встретился с Лениным, который познакомил его с ирландским социалистом Джеймсом Ларкином. Разговор подогрел интерес Бешова к Ирландии. В 1913 году Иван прибыл в Дублин, намереваясь устроиться на пароход до Канады, где жила его сестра.

Опытного механика быстро приняли на ирландское судно – и так же быстро уволили, узнав, что он русский. К русским, особенно революционерам, тогда относились настороженно. «Честным» Дублин Бешову не показался, но вскоре он устроился представителем русской нефтяной компании Russian Oil Products и остался в Ирландии.

Когда Ирландия в 1922 году обрела независимость, для русского эмигранта это обернулось арестом – его заподозрили в шпионаже. Через десять лет история повторилась: в 1932-м его снова арестовали в Голуэе и отправили в тюрьму в Лимерике.

В 1940-х годах русская нефтяная компания прекратила существование, и Иван решил открыть свое дело – закусочную типа fish&chips. Его внук Джон вспоминал, что дед ел рыбу в огромных количествах. Первая закусочная открылась на North Strand Road, но вскоре ее разбомбила гитлеровская авиация. Русскому предпринимателю пришлось начинать все заново.

Тогда же он познакомился с ирландской девушкой Норой Дун. Она давала уроки кулинарии в школе сестер милосердия по соседству с Дублинской бухтой и готовилась стать монахиней. Но переменила свои планы после знакомства с Иваном. Вскоре они поженились. Нора родила шестерых детей, из них выжили только пятеро. Старший сын уехал в Канаду, двое позже переехали в Лондон, в Дублине остались только два сына, которые помогали отцу в ресторанном бизнесе. Сам Иван Бешов отошел от дел в 82 года, а умер 25 октября 1987 года в возрасте 102 или 104 лет (данные о годе рождения Ивана расходятся: 1882 или 1885 год). Итальянский журналист Энцо Фаринелла, взявший у него интервью за несколько месяцев до смерти, писал, что «последний потемкинец» сохранил ясность ума, хотя почти оглох. До конца дней он оставался энергичным, встречал русские корабли в порту, любил пошутить, выпить что покрепче и покурить трубку. Английским языком овладеть в совершенстве он так и не смог. Зато умело и активно пользовался жестами, так что недопонимания с собеседниками не возникало. Сегодня в Дублине работают три ресторана Beshoff, рыбный рынок и автосалон с тем же названием – всем этим по-прежнему управляют потомки потемкинца.

ЦЕРКОВЬ-ЗАМОК

Центром притяжения нынешних русских эмигрантов в Дублине стала церковь Святых апостолов Петра и Павла на Harold’s Cross Road. Снаружи храм напоминает небольшой каменный замок – с острыми башенками, арочными окнами, зубцами как на крепостной стене. Еще недавно над ним возвышалась колокольня, но она пришла в аварийное состояние и около пятнадцати лет назад была разобрана.

Храм построен в 1838 году для протестантской общины у кладбища той же конфессии. Позже приход был связан с движением скаутов. К концу XX века религиозная жизнь угасла, и церковь закрыли в июне 2001-го. В том же году митрополит Кирилл, посетивший Ирландию, ходатайствовал о передаче храма русской общине. В феврале 2003 года храм был освящен как русская православная церковь Святых апостолов Петра и Павла.

Крест над входом в храм – символ объединения предыдущего прихода и нынешнего: восьмиконечный православный крест вписан в традиционный кельтский. Выглядит гармонично.

Богослужения проходят по воскресеньям и большим праздникам. Попасть на службу нам не довелось, в храме мы застали занятия музыкой с детьми. Приход живет активной жизнью: здесь работает воскресная школа, школа русского языка, первая в Ирландии русская музыкальная школа.

В храме бережно хранятся артефакты прежнего прихода: скаутские флаги, фотографии и мемуары. Среди них – история мистера Култера, могильщика с соседнего кладбища. Несмотря на профессию, он был веселым человеком и любил музицировать на аккордеоне.

Кстати, кладбища в Ирландии вовсе не такое скорбное место, как можно было бы ожидать. Обойдя церковь, мы прошли сквозь ряды старинных крестов, покрытых мхом надгробий и застали похороны. Служители, одетые во фраки и цилиндры, встретили нас улыбками, а участники процессии, возвращаясь с погребения, смеялись – кажется, кто-то рассказывал анекдот.

РУССКИЕ МОГИЛЫ ПОД ИРЛАНДСКИМ ДОЖДЕМ

Если в Ирландии прогноз погоды обещает «переменную облачность», смело читай – переменный дождь. В день, когда я решил отправиться на кладбище Динсгрейндж, где покоятся большинство русских эмигрантов, переменный дождь сменился постоянным.

Поначалу настроение было приподнятым, моросил легкий дождик, не предвещавший неприятностей. По пути к кладбищу я пересек практически весь Дублин. С верхнего этажа автобуса открывались чудесные виды – город в дождевых акварельных красках.

Уже на подходе к кладбищу я наткнулся на ящик со свежими яблоками, выставленный у чьего-то забора с табличкой, предлагающей угощаться. Дороговизна продуктов в Дублине компенсируется гостеприимностью местных жителей, раздающих дары своих садов. Я не только полакомился сладкими яблочками, еще и карманы набил. А вот на самом кладбище настроение начало стремительно портиться. Дождь хлестал, ветер усилился, найти что-то среди тысяч надгробий казалось невозможным, перестали интересовать даже загадочные, поросшие мхом ирландские кресты.

Я знал сектор и номера линий, где должны были находиться русские могилы, но на кладбище никаких обозначений не нашел. Ожидать, что русские надгробия будут выделяться православными восьмиконечными крестами, явно не стоило.

Главный участок русского братского захоронения я все-таки отыскал. Отломанный восьмиконечный крест лежал у подножия одной из плит. Сектор относится к ирландскому Красному Кресту. Здесь покоятся русские эмигранты, которые сначала бежали от революции 1917 года в Китай, а потом, когда и там власть взяли коммунисты, искали приют в Европе. В 1953 году Ирландия согласилась принять несколько десятков пожилых русских, остававшихся в Шанхае. Но из-за бюрократии переселение растянулось на четыре года – и лишь в 1957-м в дублинский приют «Сент-Эндрюс» добрались 19 человек. Большинство из них ждала недолгая жизнь в Ирландии.

Имена обитателей приюта выбиты на каменном основании братской могилы. Поначалу я их даже не заметил. И только Пелагея Веневцева по каким-то причинам удостоилась отдельного надгробия и русского креста, впоследствии отломавшегося.

Среди деятельных переселенцев стоит отметить Екатерину Александровну Кардашевскую, преподавателя русского языка в Шанхайском институте иностранных языков. Опасаясь репрессий, она уехала в Ирландию, где долгие годы продолжала преподавать, в том числе сотрудникам ирландского МИДа. Умерла в 1979 году в возрасте 88 лет.

АРИСТОКРАТКИ И ГРАФ БЕЗ ЗАМКА

Других русских обитателей Динсгрейндж я бы никогда не нашел, если бы не помощь местного смотрителя. Джон Маккейн тридцать лет работает на кладбище и относится к службе ревностно. Сразу обнадежил: «Русские захоронения знаю. Покажу».

Мы уселись в его джип и покатили на другой конец кладбища. Дождь барабанил по крыше без перерыва. Сначала Джон показал мне могилу графа Владимира Татищева, умершего в 1970 году. За свои 69 лет граф успел побывать секретарем дипмиссии правительства Врангеля в Лондоне, послужить в Иностранном легионе в Северной Африке, обосноваться в Шанхае и даже пережить тюрьмы Мао Цзэдуна. На очень скромной могильной плите надпись выбита по-английски. Я полагал, что Джон удивится столь бедному надгробию графа, тем более что в Ирландии вся земля поделена на графства. Но Джон только усмехнулся: «У нас графы бывают разные, и без замков совсем».

Затем мы отправились к другой могиле, где, по словам Джона, покоятся представители царской семьи – так ему рассказывала одна русская исследовательница. На белом мраморе я прочитал имена: Ксения Башкирова-Кроссли и Анюта Бондаренко, умершие в 1950 и 1951 годах.

Ну, по поводу царской семьи это, судя по всему, погрешности перевода, но к российской аристократии Ксения Башкирова действительно отношение имеет. Позже я нашел в сети статью исследовательницы Анны Быковой – видимо, той самой, что и разговаривала с Джоном. Ксения приходилась внучкой графу Павлу Феликсовичу Сумарокову-Эльстону. После бегства из красной России она странствовала по Европе, вышла замуж за ирландца Гарольда Кроссли. Но жизнь ее оборвалась рано: после рождения дочери Ксения заболела рассеянным склерозом и умерла в 34 года. А вот ее старшая сестра, Зинаида Башкирова-Бёрк, прожила в Ирландии и Англии долгую жизнь. Разводила волкодавов, меценатствовала, написала мемуары. Умерла в 1996 году в возрасте 88 лет и была похоронена подле мужа в городке Боррисоли в центральной Ирландии. А Анюта Бондаренко – няня Ксении и Зинаиды, умершая в Дублине в возрасте 85 лет.

Дождь все не унимался, заливал фотоаппарат, одежда промокла. Джон утешал: «Хорошо, что сегодня пришли. Завтра – ливни с ураганным ветром». Смотритель оказался настоящим патриотом своей страны и своего климата. Говорит, жил в Германии, поездил по Европе, а все же: «Лучший для жизни климат – в Ирландии. Ну да, дождь круглый год, зато кругом луга – вечный изумруд. Глаз отдыхает».

ЗАМОГИЛЬНЫЙ ФИЛОСОФ

Напоследок Джон показал мне еще одну могилу – Владимира Печерина, первого русского эмигранта в Ирландии. Когда-то это имя здесь знали многие: его уважали, спорили о нем, даже побаивались. Кстати, некоторые литературоведы считают его прототипом лермонтовского Печорина. Не берусь судить, но хронологически это возможно и, по сути, многое сходится.

Владимир Сергеевич Печерин родился в 1807 году в Киевской губернии в дворянской семье. Талантливый юноша получил блестящее образование, учился в Петербургском и Берлинском университетах, а в 28 лет стал профессором греческой словесности и древностей Московского университета. Однако университетская атмосфера быстро ему надоела. Уже через год, под предлогом работы над диссертацией, Печерин уехал в Берлин – и больше не вернулся в Россию. Скитался по Европе, предпочитая общество социалистов и революционеров. Для Московского университета он был настолько ценный кадр, что в 1837 году попечитель учебного заведения граф Строганов обратился к Печерину с просьбой вернуться в Россию, обещая полное прощение. Бывший профессор ответил гордым отказом.

Его духовные искания закончились принятием католичества и вступлением в орден монахов редемптори́стов (Конгрегация Святейшего Искупителя). Печерин жил в Великобритании, а в 1854 году прибыл в Дублин, где прослыл как ревностный борец с протестантизмом и основатель отделения редемптори́стов. Однажды его даже судили за якобы сожжение протестантской Библии – дело тогда наделало много шума.

Долгие годы Печерин служил при больнице Богоматери Милосердия в Дублине. Занимался философией, вел переписку с Герценом и другими оппозиционерами. До определенного момента он был влиятельной фигурой в своем ордене, пока руководство не усмотрело крамолу в его христианско-социалистических воззрениях. В 1860-х годах ему пришлось покинуть орден.

Печерин оставил яркие воспоминания о духовной и светской жизни простых ирландцев XIX века. Позднее его сочинения и мемуары вышли в России под названием «Замогильные записки». С возрастом тоска по родине становилась сильнее: он дорожил любой вещицей, которую получал из России, переписывался с друзьями, а свою библиотеку – почти 200 томов – завещал Московскому университету, где она хранится и сегодня в отделе редких книг и рукописей.

В больнице Печерин прослужил 23 года. Простым ирландцам он запомнился как яркий проповедник и монах-аскет, в любое время готовый прийти на помощь больным и утешить умирающих. Не жалел себя он и во время эпидемий холеры и оспы.

Умер Владимир Печерин от болезни почек 29 апреля 1885 года в возрасте 77 лет. На отпевании присутствовало более ста священников, похоронное шествие сопровождала огромная толпа народа. На кладбище Гласневин ему воздвигли памятник, неподалеку от места упокоения национального героя Ирландии, Даниеля О’Коннелла.

Останки Печерина перенесли на участок редемптористов кладбища Динсгрейндж в 1991 году. Почему – точно неизвестно. Возможно, тогда его имя снова стало звучать в публикациях и орден решил перезахоронить известного монаха рядом с другими братьями. До того, что он задолго до смерти покинул орден, никому дела не было. Теперь у Печерина ничем не примечательный крест, один на четверых, в ряду других точно таких же крестов братства. Вроде бы и старое, индивидуальное надгробие философа на кладбище Гласневин сохранилось, – видимо, недалеко от больницы, где он служил, его действительно помнят.

В МУЗЕЙНЫХ ЛАБИРИНТАХ

Музеи – настоящее спасение, когда на переменный дождь рассчитывать уже не приходится. Тем более что крупнейшие государственные музеи в Дублине бесплатны.

В Национальной художественной галерее не обошлось без русского искусства. В отделе икон – московские и новгородские образы. Рядом – удивительная выставка витражей ХХ века в стиле модерн. Представлены в галерее и русские импрессионисты.

Залы Археологического музея меня поразили. На зависть богатые коллекции сохранила ирландцам их земля. Множество интереснейших артефактов – религиозных и светских, рассказывающих, как ирландцы жили в разные века, во что одевались, есть даже подлинный народный костюм XVI века! В доисторические времена на этом небольшом острове уживались очень разные племена. От одних – рыболовов – осталась 15-метровая лодка, выдолбленная из цельного дуба, возрастом 4500 лет. От других – тела, сохранившиеся в торфяных болотах: кожа, волосы, одежда, будто им не тысячи лет, а несколько недель. У одного из них – аккуратный ирокез, уложенный растительным гелем, привезенным из Южной Европы. А у другого племени золота было как грязи у болотных жителей. Десятки, если не сотни килограммов золотых украшений: больших массивных, изящных легких, удивили своеобразные золотые «телефонные трубки», которые носили на предплечьях…

А в просторных казармах Коллинза, где триста лет квартировала армия, теперь разместились исторические экспозиции. В военной части музея представлена история Петра Петровича Ласси – ирландца, поступившего на русскую службу в 1700 году. Ласси сделал блестящую военную карьеру, дослужившись до генерал-фельдмаршала и став одним из успешных полководцев России XVIII века. А в первой половине XIX века в России прославился ирландский граф Иосиф Корнилович Орурк (О’Рурк) – генерал от кавалерии Русской императорской армии. Упоминается в музее и «последний солдат удачи», Чарльз Махон, который утверждал, что служил в гвардии российского императора…

В общем, Дублин – увлекательный город, где можно сделать еще немало открытий. Если бы только не дороговизна жизни и нескончаемый проклятый дождь! Его мы уже терпеть не могли и, в надежде на милосердие неба, решили отправиться в другие части Ирландии, посмотреть, как живут в других городах и весях и что там еще русского можно встретить.