Многоликий Новгород

Великий Новгород для русского путешественника – как Пушкин для отечественной литературы. Наше всё. То же многообразие тем и жанров. То же сочетание всемирной отзывчивости и национального колорита… Прогулка по Новгороду может стать легкой элегией, а может затянуть в глубокое историческое расследование. Город может увлечь легендами о Садко, а может захватить историей Ганзейского союза. Новгород – одна из блистательных европейских столиц и уютный уголок русской провинции.

Нужно ли говорить, как я люблю Великий Новгород? Я люблю его точно в известной сказке – как соль. Он мне необходим. Я навещаю его каждый год, порой не раз. И постоянно поражаюсь тому, как много он вмещает, как много способен дать человеку. Каждую прогулку я начинаю по-разному. Бывает, проскочу Новгородский кремль, чтобы оказаться сразу на Торговой стороне и бесконечно кружить вокруг необычной, трогательной в своей беззащитности, раздетой до рыжей плинфы церкви Параскевы Пятницы. А случается, если приеду в город транзитным рейсом и сяду в первый попавшийся автобус, подбираюсь к центру тихими переулками, неизбежно выруливая к чу́дному храму Петра и Павла в Кожевниках. И, теряя ощущение времени, застреваю там на час-два-три. Или же бреду как бог на душу положит, глазею на украшающие фасады муралы, в конце концов оказываюсь у скульптуры мальчика Онфима, и меня пронзает воспоминание о том, что в Новгороде для меня самое дорогое. И вот я уже иду в кремль, в Лихудов корпус, в Музей письменности.

«Я К ВАМ ПИШУ»

То, что Новгород был одним из самых развитых городов средневековой Европы, – факт известный. Тут и водопровод проложили раньше, чем в Париже и Лондоне, и улицы мостили так аккуратно, что позавидовал бы строгий немец, и розы выращивали прежде голландских, и заморских яств, тканей, украшений и разных модных вещиц граждане имели в избытке. Чего только не находили тут археологи: от художественно оформленных ногтечисток до фрагментов деревянных и керамических труб, задействованных в системах водоснабжения и водоотведения. Не секрет, что отличался город не только благоустройством и бытовой устроенностью жителей, но и весьма развитой для середины второго тысячелетия традицией права.

Однако больше всего сердце трогает то, какую ценность представляло в Великом Новгороде образование. В эпоху Средневековья население города на Волхове было, пожалуй, самым грамотным не только на Руси, но и в Европе. Мы знаем об этом благодаря множеству обнаруженных берестяных грамот, датируемых XI–XV веками. Их более тысячи, и до сих пор находят новые. Писали их представители разных слоев населения древнего города. А самые забавные и удивительные из них – детские. Того же отрока Онфима, застывшего в бронзе на улице Великой, на том самом месте, где было найдено самое первое послание из прошлого.

Первую детскую школу в Новгороде основал князь Ярослав Мудрый. Открыл он ее в 1030 году для сыновей священников и членов местного самоуправления – кончанских и уличанских старост. Учили здесь не только самым простым навыкам чтения, письма и счета. Преподавали иностранные языки, ведь для города, являвшегося одним из узловых центров на легендарном пути «из варяг в греки», торговавшего с Европой и Востоком, это было необходимостью. Обучали также учету и делопроизводству. Но и чисто утилитарным образование древнего Новгорода не было. Школьники осваивали богословие, философию и риторику, читали и переводили сочинения античных авторов, изучали географические и научные трактаты современников.

В школе учились мальчики, но неправильно было бы думать, что девочкам образование не давали. Их тоже обучали, но на дому. Может быть, в их программе было меньше гуманитарных курсов для общего развития, но грамоте, рукоделию, благочестию в семьях все же старались учить. Да, разумеется, уровень образования среди женщин был тем выше, чем значительнее было их социальное положение. Большинство берестяных грамот, написанных женщинами, вероятнее всего, принадлежит перу (точнее, оно называлось «писало» или «стило») знатных особ. Они часто давали распоряжения относительно управления хозяйством, совершения сделок с имуществом – вообще, женщины древнего Новгорода обладали довольно широкими правами. В боярских семьях девушкам давали основы математики, начатки философии, а по византийским хронографам – представление о всемирной истории. Но простой грамотой, незатейливыми ремеслами и правилами хорошего тона владели также и многие простолюдинки – они писали письма, подписывали пряслица и другие предметы домашнего обихода.

И даже если родители не особенно заботились об обучении детей, это еще не ставило крест на их будущем. По поручению Ярослава Мудрого в середине XI столетия в Софийском соборе была создана внушительная библиотека. И вот что поразительно: собрание книгохранилища было доступно представителям всех сословий. Хотя в большей степени благами просвещения в библиотеке собора пользовались, конечно, представители духовенства, монахи-переписчики, летописцы. Зато горожане часто посещали специально организованные чтения. Особую популярность имели Жития святых.

Литература – это всегда сочетание интеллектуального и художественного. А в Новгороде времен республики даже досуг проводили полезно и красиво, предаваясь игре и занятиям искусством. Более всего любили горожане проводить часы за шахматами и играть на гуслях. Об этом свидетельствуют не только археологические находки музыкальных инструментов и деревянных ферзей и коней, но и письменные источники. Так, известный былинный новгородский герой Садко любил не только струны на гусельках яровчатых перебирать, но и фигурки по доске переставлять.

Для отдельных берестяных грамот характерен особый литературный стиль. Взять хотя бы пересказ Сисиниевой легенды, превратившейся у славян в молитву-заговор от лихорадки. «Святой Сисиний и Сихаил сидели на горах Синайских, смотря на море. И был шум с небес, велик и страшен. И увидел ангела, летящего с неба, – святого Сисиния и Сихаила, носящего наручни ледяные, а в руках держащего оружие пламенное. И тут взволновалось море, и вышли семь жен простоволосых, окаянные на вид; они были схвачены силою невидимого царя». А еще о красоте слога заботились и авторы любовных писем. «[Я посылала] к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! <…> А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под [людских] глаз и примчался. Может, я тебя по своему неразумию задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то судит [тебя] Бог и моя худость». Чем не отрывок из романа? Чем не прототип Татьяны Лариной? А это XI век!

Но отдельный вид искусства – это, повторюсь, грамоты, созданные детьми. Ученические письма, написанные неверной рукой, последовательно выведенные на бересте азбучные символы – это так мило! Но еще интереснее наивные рисунки – свидетельство отвлечения от уроков, потому что дети всегда дети.

НИ НА ЧТО НЕ ПОХОЖАЯ АРХИТЕКТУРА

Распространению образования среди новгородцев в XI–XV веках способствовали, конечно, и особое экономико-географическое положение города, и его социально-политический уклад. Тут вам и демократия со всеми ее достоинствами и недостатками (новгородское вече могло как призвать понравившегося князя, так и дать ему отставку. При этом князь был серьезно ограничен в правах и даже не мог покупать земли в новгородских владениях, а его действия контролировали посадник и архиепископ. Все это не исключало политических заговоров и конфликтов, приводящих обычно к кровавым столкновениям и к скидыванию проигравших противников в бурные воды Волхова). Тут вам и разветвленная сеть международных связей, определяющая культурный обмен между разными государствами. А повышение образованности, в свою очередь, еще больше и политически, и экономически, и культурно возвышало Великий Новгород в качестве прогрессивной европейской столицы. Стремительное развитие города наполняло его сложным содержанием: все более многообразной культурой и философией. Нагляднее всего это отразилось, пожалуй, в архитектуре Новгорода.

Наверное, нет нужды описывать самые известные памятники города. Ну кто не знает о великолепном Софийском соборе, соединившем в своем образе византийские традиции и славянский эпос о богатырях и возвышающемся над землей как былинный исполин? И стоит ли расписывать в красках, как дивен ансамбль Свято-Юрьева монастыря и какие сокровища таит в себе его Георгиевский собор? С этого начинается знакомство с городом. Да, первое впечатление всегда очень сильное: невозможно не испытывать восхищения, изумления, восторга. А потом чуть успокаиваешься, осматриваешься, сходишь с привычных туристических маршрутов – и на смену бурным эмоциям приходит какое-то тихое, но очень глубокое чувство: нежность по отношению к менее заметному и скромному, неподдельный интерес к непарадной стороне. Так рождается любовь.

Моя любовь – это храм Петра и Павла в Кожевниках, Знаменский собор и церковь Параскевы Пятницы на Торгу. Последняя, правда, находится еще и в туристическом эпицентре. Но она – небольшая, ненарядная, стоящая между белоснежными громадами Николо-Дворищенского собора и церкви Иоанна Предтечи – как будто бы оказалась тут случайно. Она словно бы даже извиняется, что так вышло. Между тем святыня эта очень даже на своем месте. Где еще располагаться церкви, возведенной новгородскими купцами и названной в честь покровительницы торговли, как не рядом с Торгом? История ее строительства выглядит как будто очень тривиальной, а как посмотришь на изящную церковь – залюбуешься. Согласно летописям, первая деревянная церковь Параскевы Пятницы была построена здесь в 1156 году. А уже в 1207-м ее заменила каменная. По разным причинам церковь перестраивалась не менее 15 раз. И все же не устаешь поражаться: каким же тонким вкусом обладали новгородские торговцы XIII столетия!

Храм Петра и Павла в Кожевниках почти брат-близнец церкви на Торговой стороне. Он также строг, прост, лишен облицовки, но невероятно обаятелен. И он своим «происхождением» тоже обязан вовсе не представителям высшего сословия. Церковь на Бредова-Звериной улице построили на средства ремесленников-кожевников в 1406 году на месте сгоревшей деревянной. Страшный пожар случился в 1384-м: по всей видимости, горели торфяники. Летописцы описали стихийное бедствие как многодневное помрачение, когда птицы, задыхаясь, падали на землю и в воду, а люди боялись плавать по рекам и озерам. Конечно, на месте утраченной церкви хотелось выстроить новую, да лучше прежней – основательную, каменную и пусть скромно, но тонко, со смыслом украшенную. Так и вышло. Церковь Петра и Павла изумительна: небольшая, сдержанно охристая, одноглавая, вырастающая на зеленой лужайке каким-то естественным образом. Она кажется настолько органично вписанной в ландшафт, что даже возникают сомнения в ее рукотворности.

Сегодня памятник оценивается как один из наиболее зрелых образцов архитектуры периода Новгородской республики. Многих храм изумляет своим орнаментом – крестами необычной формы. Иные видят в этих символах зашифрованные послания, причем одни связывают их со славянским языческим наследием, другие – с кельтским эпосом. Впрочем, большинство исследователей объясняют нетипичные узоры сложившейся в средневековом Новгороде особой традицией, проявившейся в творческом переосмыслении византийских образцов.

Кстати, точно такой же интерес любителей всевозможных ребусов вызывает церковь Спаса Преображения на Ильине улице. На ее стенах знатоки язычества тоже видят то воды Мары, звезды Велеса и знаки Макоши, то германские руны. И поясняют свои утверждения таким образом: либо участникам Ганзейского союза надо было угодить, либо христианство в свободолюбивом граде приживалось трудно, и эти тайные послания являлись своеобразной формой протеста. Думаю, есть еще одно объяснение того, что декор новгородских храмов вызывает так много разных толков: вероятно, авторы архитектурных шедевров подошли к делу слишком творчески, вот у потомков-интерпретаторов воображение и разыгралось. На самом деле церковь Спаса на Ильине интересна не декором фасадов, а внутренним убранством. Храм этот расписывал знаменитый Феофан Грек. И фрески, к счастью, сохранились – если нет дождя, то их можно посмотреть.

Неподалеку от церкви Спаса находится Знаменский собор. Этот храм как будто выбивается из группы упомянутых ранее. Он даже из другой эпохи. Новгородская республика прекратила свое существование, город на Волхове давно вошел в Московское царство. Изменились и архитектурные традиции, ушла северная своеобычность. В 1682 году собор был построен на месте древней церкви Знамения Божьей Матери. И как ни убедительны уверения исследователей, что его возводили в традициях ярославской школы зодчества, а украшали с оглядкой на моду Москвы и Костромы, чувствуется, что какой-то важный, хотя и не материальный элемент сохранился здесь с более ранних времен. Знаменский собор, сегодня изрядно потрепанный и поблекший, все же оставляет ощущение, что ты переносишься в сказку. Уже сами ворота – замысловатые, расписанные, с полуциркульными завершениями, крытыми фигурными кровлями с луковичными главками на тонких барабанах, –обещают что-то невероятное. И действительно: попадаешь на территорию церкви и будто оказываешься в совершенно особом пространстве – так хорошо и спокойно становится на сердце. Здесь тихо, кажется даже, что основные посетители тут – невозмутимые кошки. Можно разглядывать памятник, обходить его со всех сторон сколько душе потребуется. Ведь и глядеть есть на что: и галерея тут с изразцовыми поясами, и арочки, и узкие оконца, и фриз, отделанный в стиле «павлинье око», и лопатки, и закомары. В закомарах прежде помещались фрески, но заброшенность храма, война и природа стерли живопись с фасада храма.

Зато ее удалось спасти в самом соборе. Сегодня здесь работает музей, главным экспонатом которого и являются восстановленные фрески. Вы заходите в храм, поднимаетесь по длинной и широкой лестнице, глядите по сторонам и вверх, под своды, и не можете сдержать восхищения – так все ярко, контрастно, огромно! А внутри все приобретает еще больший размах. Здесь явлены картины Страшного суда, Апокалипсиса, Благовещения, встречи Марии и Елизаветы, Захарии и Иосифа. Поражает и техника, и композиция, но больше всего – цветовая гамма. Сочетание яркого голубого, насыщенных красно-коричневых, желтых и зеленых оттенков погружает зрителя в какой-то сказочный мир, в простое, наивное детство, в котором много пугающей неизвестности, но больше все же хорошего, теплого, радостного.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ И НОВАЯ ЖИЗНЬ

Впрочем, Новгород, как уже было сказано, вмещает в себя все. Случались в его истории и страшные главы. Бывали черные полосы и во времена республики, когда проигравшие в борьбе за новгородский стол князья устраивали городу хлебные блокады. Тяжело пришлось в XV веке, когда Новгородскую землю сотрясали разорительные войны с Москвой 1456, 1471, 1477–1478 годов. Затем в начале XVI века три осени подряд свирепствовал мор, за ним по городу пронеслись пожары. В 1569–1570 годах Новгород пережил опричный погром Ивана Грозного. Во время Смуты город подвергся шведской оккупации. А после основания Петербурга и победы России в Северной войне Новгород утратил прежнее значение, и это вроде бы дало надежду горожанам на тихую, спокойную жизнь. И следующие пару столетий так и было. Потрясло в революцию в 1917 году, но так тогда было везде. Самое же страшное бедствие случилось в Новгороде в 1941–1944 годах.

Город был оккупирован, разрушен, сожжен, разграблен. До войны в Новгороде проживало почти 50 тысяч человек. После того как пришли нацисты, мирные жители бежали в деревни и ближайшие не захваченные врагом города. Оставаться здесь было нельзя: людей расстреливали, пытали, взрывали дома, работоспособных отправляли в немецкое рабство. В мае 1945 года в Новгороде оставались 162 жилых дома и четыре барака, в которые смогли заселиться около 3 с половиной тысяч человек. Еще 3279 вернувшихся новгородцев разместились на нежилой площади: в полуразрушенных церквях, землянках, кремлевских стенах. Вот в таких условиях, с таким человеческим резервом предстояло восстанавливать почти исчезнувший древний город.

Восстановление культурного наследия началось с реконструкции памятника «Тысячелетие России» – грандиозного монумента, который часами можно читать как книгу. Немцы его разобрали, но, к счастью, не успели вывезти в Германию. Демонтировали монумент грубо, в спешке, ломая крепления и целые скульптурные фрагменты – чтобы собрать его заново, пришлось изготовить более 1500 недостающих деталей. Восстановить памятник требовалось в самые короткие сроки, это был вопрос восстановления морального духа как осиротевших новгородцев, так и всех русских людей. 2 ноября 1944 года монумент был торжественно открыт. В декабре того же года приступили к восстановлению Новгородского кремля, а затем и Торговой стороны.

Задача поднять город из руин казалась невыполнимой – работы растянулись на долгие годы. И все же шаг за шагом, по кирпичику большинство памятников было воссоздано. А в ходе масштабной стройки продолжались научные исследования и археологические раскопки. Примечательно, что в июле 1951 года была обнаружена первая читаемая берестяная грамота. Таким образом, из пепла восстал не только тот Новгород, каким его знали в начале XX века, но и тот, о котором во всех его подробностях позабыли за древностью лет. Затем находки посыпались одна за другой. Все вернулось к своим истокам: Новгород вновь стал памятником, объемлющим все, центром притяжения людей, которым до всего есть дело, все интересно. Сюда потянулись ученые, журналисты, путешественники и обычные люди. Последние активно переезжали в Новгород на постоянное место жительства, он стал провинцией, в которой хотелось остаться, которую хотелось изучать, никуда не торопясь.

Сегодня Великий Новгород – город и исторический, и современный. Он до сих пор развивается, хорошеет. Я знаю людей, которые переехали сюда насовсем из Петербурга. И не пожалели. Тут есть все прелести провинциального уголка: например, можно жить практически в самом центре в частном доме с палисадником, любуясь из окна на кусты роз. Но никуда не выветрился здесь и древний столичный дух. И он не только в памятниках старины, не только в башнях кремля – он в степенности, чувстве достоинства как самого города, так и местного общества. А еще в Новгороде не заскучаешь, он большой и очень разный. При этом ему нет надобности натужно развлекать искушенного путешественника, город интеллигентен и самодостаточен – турист сам к нему тянется, сам в него всматривается, сам терзает его вопросами. Почему неподалеку от кремля путников встречает застывший Сергей Рахманинов? А что символизирует на Федоровском Ручье бронзовая капуста? Был ли Гостомысл дедом Рюрика? И был ли вообще Гостомысл? А что лучше почитать о Марфе Борецкой? А пирожки с селедкой – это правда вкусно? Или, может, лучше взять зайца в ягодах?

В Новгороде хорошо. Тут и театры, и филармония, и музеи, как классические строгие, так и современные интерактивные. Тут галереи и временные выставки, парки с современной скульптурой, спортивные и детские площадки, интересные экскурсионные программы и прогулки по Волхову и Ильменю, мастер-классы по живописи, реставрации, лоскутному шитью и изготовлению пряников, необычные кафе, неплохие отели, прекрасная туристическая навигация. Всего много, все любопытно, при этом нет откровенного китча, лубка – видимо, сложность, сформированная веками, обязывает. Тут и воздух особый, и небо неповторимое. Нет, правда, сколько ни приезжала в Новгород – в ясную погоду, в дождь, в осенний промозглый холод, – а на Горбатом мосту (он же – Великий) всегда открываются под высью неба чудные яркие панорамы. Когда солнце светит, все так и блестит, а когда пасмурно, роль светила выполняют купола Софии и ослепляющая белизна звонницы.