Ольга Дятко 
Фото: Александр Бурый 16 марта 1910 года, за несколько месяцев до своей кончины, профессор живописи действительный статский советник Архип Иванович Куинджи, «находясь в здравом уме и твердой памяти», отдавал распоряжения относительно своего имущества. Общая сумма накоплений составила свыше 450 тысяч рублей. Огромные по тем временам деньги.
Наследство художник разделил щедро: церкви в Мариуполе, где был крещен, школе, носящей его имя, родным и даже подруге своего голодного детства Насте Дико причиталось по 500 рублей. Большая часть нажитого – деньги и облигации, 225 десятин земли на Южном берегу Крыма – досталась Обществу имени А.И. Куинджи, которому, по последней воле живописца, отошли еще и «картины, эскизы, этюды, рецензии, письма ко мне, адреса, фотографические и другие мои портреты», а также авторские права на произведения Архипа Ивановича. Вдове художника назначалась пожизненная ежегодная выплата в 2572 рубля 50 копеек из средств Общества. В завещании уточнялось, что «в случае закрытия Общества все проценты неприкосновенного капитала и доходы недвижимых имуществ поступают в Императорскую Академию художеств».
Благодаря удачным денежным вложениям, сделкам с недвижимостью, внушительным гонорарам от известных коллекционеров и крайне скромной жизни Куинджи сколотил довольно крупное состояние. Однако путь к успеху у сироты из Карасу – небогатого предместья Мариуполя – был тернистым.
Согласно официальной версии, Архип Куинджи появился на свет 27 января 1842 года. Однако точная дата рождения будущего художника остается неизвестной. Его отцом был бедный грек-сапожник Иван Христофорович Куюмджи. Эта фамилия, данная по роду занятий деда будущего живописца, переселенца из Греции, с греко-татарского (урумского) переводится как «золотых дел мастер». Богатств деду-ювелиру нажить не удалось, так что отцу Архипа Ивановича пришлось учиться уже другому ремеслу. Но и оно не принесло достаточно средств, чтобы обеспечить жену и четырех детей.
В 6 лет мальчик остался круглым сиротой, после чего начались его скитания по родственникам. «Куинджи проживал то у старшего брата, то у тетки и пас гусей. Обучившись кое-как в городской школе, он служил по приемке кирпича и комнатным мальчиком» – такие сведения приводятся в «Энциклопедическом словаре т-ва «Бр. А. и И. Гранат и К°».
В школе Архип учился кое-как, свободное время проводил за рисованием – в дело шли любые подручные средства. Летом 1855 года юному Куинджи посчастливилось некоторое время провести у Ивана Айвазовского в Феодосии. И хотя юноша всего лишь растирал пигменты и красил заборы, миф о том, что Куинджи был учеником великого мариниста жив до сих пор. Архип тогда действительно брал уроки живописи, но не у Айвазовского, а у гостившего в доме художника Адольфа Фесслера.
В молодости умение рисовать помогло Куинджи какое-то время прокормиться ретушью фотографий. Он пробует свои силы то в Одессе, то в Таганроге, пытается открыть собственное фотоателье, но ничего не приносит ему успеха. В надежде поступить в Академию художеств молодой человек отправляется в Петербург.
И здесь – новая неудача! Рисунки художника-любителя признали слабыми. Дважды провалившись на вступительных экзаменах, Куинджи в 1868 году начал работать над картиной «Татарская деревня при лунном освещении на Южном берегу Крыма». В романтическом ключе он изобразил на полотне знакомые с детства виды. Эта работа была принята на выставку в Академии художеств, Совет учебного заведения решил удостоить за нее Архипа Ивановича званием свободного художника. Куинджи, в свою очередь, написал прошение, в котором просил вместо этого принять его в студенты-вольнослушатели. Впрочем, прилежным учеником он не стал: лишь после многочисленных обращений и успеха у публики в 1872 году Куинджи, давно забросивший к тому моменту занятия, получил звание классного художника 3-й степени.
«Деревушки, расположенные на далеких плоских равнинах, распутица под тусклым заволоченным небом, буря на Черном море при закате солнца, вот темы Куинджи первого периода», – пишет Александр Бенуа в книге «История русской живописи в XIX веке» (1902). В 1870-е годы Куинджи знакомится с участниками артели Товарищества передвижных художественных выставок (в число знаменитых передвижников входили Илья Репин, Иван Крамской, Владимир Маковский и многие другие). «И появления его вначале никто не заметил, – вспоминал о Куинджи Репин. – Он был с большими недочетами в образовании, односторонен, резок и варварски не признавал никаких традиций, – что называется, ломил вовсю и даже оскорблял иногда традиционные святыни художественного культа, считая все это устарелым». Своего темпераментного товарища-идеалиста передвижники называли «неистовым Архипом» и «нашим мудрым греком», но все-таки относились к талантливому самоучке с опаской и больших надежд на него не возлагали.
Взгляды передвижников оказали влияние на творчество Куинджи, однако впоследствии их пути разошлись. В выставках Товарищества он участвует с 1874-го, полноправным членом объединения становится три года спустя. Но затем расходится с передвижниками в понимании цели искусства. Художнику, не обращавшемуся к социальной проблематике, оно было ценно само по себе. На стиль мастера повлияла и его поездка в Париж: «Вернувшись домой, Куинджи создал картины, в которых главную роль играли уже не настроение и не поэтический замысел, а «самая соль живописи» – краска, к которой он и раньше не чувствовал отвращения, но которую он до поездки в Париж не познавал ясно». По мнению Александра Бенуа, «такой краски не отыскать во всем тогдашнем русском художестве».
Картина «Березовая роща» в свое время сильно поразила петербургскую публику. Многим тогда показалось, что для достижения большего эффекта художник решил прибегнуть к подсветке живописи электричеством или, как тогда говорили, «шарлатанским фокусам». В картине «После грозы» Архип Куинджи добивался, чтобы каждый его мазок «значил», звучал. В «Ладожском озере» он первым мастерски изобразил камни под прозрачной водой. Небывалое очарование южной ночи с бездонным небом и сияющей луной Куинджи передал в картине «Лунная ночь на Днепре». Чтобы увидеть ее, очередь в здание Общества поощрения художников выстраивалась на всю Морскую улицу до самого Невского проспекта!
Для экспозиции этой картины художник затемнил зал, направив единственный луч света прямо на полотно, которое буквально светилось изнутри. Зрители даже заглядывали за холст, пытаясь найти за ним лампочку. Куинджи, дружившего с великим химиком Дмитрием Ивановичем Менделеевым (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2021 год, статья «Искра Божия» в Аремзянах»), многие и вовсе подозревали в использовании специальных «лунных красок», а порой и магии. Уже в наше время специалисты Третьяковской галереи провели анализ картин Архипа Ивановича и пришли к заключению, что никаких особых примесей в его красках не было: «художник света» своим триумфом был обязан лишь собственному таланту и способностям. «В бoльшoм физичecкoм кaбинeтe нa yнивepcитeтcкoм двope мы, xyдoжники-пepeдвижники, coбиpaлиcь в oбщecтвe Д.И. Мeндeлeeвa и Ф.Ф. Пeтpyшeвcкoгo для изyчeния пoд иx pyкoвoдcтвoм cвoйcтв paзныx кpacoк, – вспоминал Репин. – Есть пpибop – измepитeль чyвcтвитeльнocти глaзa к тoнким нюaнcaм тoнoв; Кyинджи пoбивaл peкopд в чyвcтвитeльнocти дo идeaльныx тoчнocтeй, a y нeкoтopыx тoвapищeй дo cмexy былa гpyбa этa чyвствительнocть».
И вот, в самый разгар славы, в расцвете сил Архип Куинджи удалился от публики. С 1883 года и до своей кончины он не выставил ни одной картины, хоть и продолжал писать их. Скрывая от всех свою творческую работу, он не прерывал общения только с коллегами-художниками, все так же жил искусством.
Что же послужило причиной отшельничества «неистового Архипа»? Точного ответа на этот вопрос нет. Кто-то обвинял Куинджи в том, что он исписался, кто-то – что боится не повторить прошлых успехов. Другие вспоминают некрасивые истории, которые пришлось пережить живописцу. Так, один из передвижников, пейзажист Михаил Клодт, в апреле 1879 года публикует в газете «Молва» под псевдонимом Любитель статью с резкой критикой художника, обвиняя его в злоупотреблении особым освещением и в стремлении к чрезмерной эффектности. Настоящее имя автора быстро выяснилось, Куинджи пришел в ярость от такого удара со стороны «товарища» и потребовал исключить его из числа передвижников. Однако Клодт был профессором Академии художеств… В конце 1879 года Куинджи принял решение выйти из объединения.
В 1890-е годы Архип Иванович руководил пейзажной мастерской Высшего художественного училища при Академии художеств. Здесь обнаружился его замечательный педагогический дар. Куинджи так неистово любил и так глубоко понимал прелесть природы, что ему не стоило большого труда «заразить других своей страстью». За свой счет он вывозил начинающих художников работать на пленэре в собственном крымском имении Сара-Кикенеиз, которое мечтал превратить в пристанище свободных живописцев. Куинджи учил не красивыми и длинными рассуждениями, а короткими, сжатыми указаниями, попадавшими прямо в точку и действовавшими с удивительной силой. Благодаря такому отношению к ученикам он «образовал из них целый полк». Самые талантливые – Николай Рерих, Аркадий Рылов, Константин Богаевский (см.: «Русский мир.ru» №6 за 2022 год, статья «Воссоздание рая»), как и многие другие, навсегда остались признательны своему учителю за то, что он, по выражению Александра Бенуа, «открыл им душу и глаза». Своим великим учителем колорита называл Куинджи и Михаил Врубель.
Куинджи организовал собственную школу живописи и стал идеологом и организатором общества, которое назвали его именем. Оно объединило несколько частных организаций с целью оказания материальной помощи для развития и поддержки искусства в России. В 1904 году он передал Академии художеств 100 тысяч рублей на учреждение 24 ежегодных премий талантливым художникам.
Архип Иванович получал большие гонорары за свои картины и их авторские копии от самых известных меценатов того времени: его произведения приобретали, в частности, Павел Третьяков и великий князь Константин Константинович Романов. Художник выгодно покупал и продавал доходные дома в Петербурге, удачно вкладывал капиталы… Сам при этом жил в съемной квартире и тратил на себя и свою жену Веру Леонтьевну скромные 50 копеек в день. Щедрой рукой свободные средства он отдавал на благотворительность, объясняя это так: «Господа! Вы преувеличиваете мою заслугу. У меня были деньги. Они мне не нужны: я всегда проживал очень мало… Для чего же они будут лежать? Разве вы не отдали бы того, что вам не нужно?»
Архип Иванович Куинджи ушел из жизни 24 июля 1910 года в Санкт-Петербурге. Отпевание прошло в церкви Академии художеств, после чего живописца похоронили на Смоленском кладбище. В 1952 году прах мастера был перенесен в Александро-Невскую лавру.
Увы, планы Куинджи и после смерти покровительствовать живописцам так и не были реализованы. В 1918 году счета Общества были аннулированы, в его распоряжении остались лишь картины и некоторая недвижимость. Но и с этим пришлось расстаться: в 1930-м организация вливается в объединение «Цех художников» и принимает решение передать произведения Куинджи в музеи страны.
В трудные послереволюционные годы члены Общества имени А.И. Куинджи еще имели возможность оказывать поддержку нуждающимся художникам, даже смогли провести несколько выставок. Однако, по некоторым данным, они не смогли помочь несчастной вдове своего благодетеля, Вере Леонтьевне. После смерти мужа ее след теряется: известно лишь, что умерла она в начале 1920-х годов в Петрограде. Поговаривают даже, что от голода.
Архип Иванович Куинджи – оригинальный и загадочный самородок. Во всем, что он создавал, были удивительная простота и вечная красота. Он не выискивал захватывающие виды, его интересовали самые незатейливые сюжеты, обыкновенные мотивы: степи, дороги, хаты на голых холмах, равнины и небо. До Куинджи, которого провозгласили «первым русским импрессионистом», никто не сумел передать с такой силой солнечный и лунный свет.
Редакция благодарит Президентскую библиотеку им. Б.Н. Ельцина за помощь в подготовке материала.
Читайте также:
