Татьяна Нагорских 
В создании художественных изделий с эмалью участвуют все четыре природные стихии: земля, дарующая металлы и песок для изготовления стекла, вода, необходимая для замешивания эмалевых красок, огонь, обжигающий изделия в печи, и воздух – для просушки на каждом этапе. В этом единстве стихий есть что-то почти сверхъестественное – божественный промысел, выполняемый человеком. И рождается не меркнущее в веках «огненное письмо» – финифть.
Фото Александра Бурого
Предметы с эмалью русских и французских мастерских, созданные в XII–XXI веках, представили на выставке «Огненное письмо. Искусство эмали» во Всероссийском музее декоративного искусства (ВМДИ). Сияющие иконы и живописные панно, многоцветные чаши и подсвечники, дамские шкатулки и мужские портсигары, сумочки с расписными фермуарами и наборы украшений, рамки для часов и современные декоративные композиции. Некоторые экспонаты уникальны. Масштабный выставочный проект, объединивший шедевры русской и французской эмальерных школ, продолжил многолетнюю музейную программу «Коллекции и коллекционеры».
«Магия рождения эмали»
Прежде чем начать знакомство с экспонатами из государственных и частных коллекций, музей предложил заглянуть в мастерскую художника-эмальера. В витринах, словно на рабочем столе, аккуратно разложены инструменты и материалы. По замечанию ведущего специалиста экспозиционно-выставочной деятельности выставочного отдела ВМДИ и куратора выставки Ирины Муратовой, «они остаются практически неизменными на протяжении тысячелетий. От древних византийских и китайских мастеров до современных художников – магия рождения эмали происходит с помощью почти одних и тех же предметов». Во-первых, это металлические пластины для основы изделия: чаще всего используются благородные золото и серебро, а также медь. Именно эта тройка металлов при нагревании дает самое надежное сцепление с эмалью по всей поверхности, что делает изделие прочным и долговечным. Во-вторых, сама эмаль в виде плиток или брусков, которые удобно хранить и транспортировать, или в виде порошка, с которым уже работает художник. Сама по себе эмаль – это особый вид стекла с добавлением окислов металлов для придания цвета. Так, кобальт дает глубокий синий цвет, кадмий – красный, окислы меди – палитру зеленых оттенков, а железо – желтые и коричневые тона. Так же как у знаменщиков икон или красильщиков тканей, у каждого мастера-эмальера были собственные секреты расцвечивания стекла, которые бережно хранились в тайне. В-третьих, пояснила куратор, это инструменты: «Миниатюрные ножницы и пинцеты для вырезания и точного размещения мельчайших деталей металлической фольги или проволоки, а также молоточки и наковальни для ковки и придания формы металлической основе-подложке».
Процесс превращения эмалевого порошка в тончайшее, но сохраняющееся на века покрытие яркого и чистого цвета подобен чуду. Здесь важны не только знания и талант мастера, но и толика удачи. Порошок наносится на поверхность изделия, которое затем обжигается в печи при температуре 700–900 градусов от пяти до двадцати раз в зависимости от технологии. На каждом этапе что-то может пойти не так: не получится цвет, на эмали пойдет трещина или появятся пузырьки воздуха. И если ювелир может переплавить материал, а художник в процессе изменить замысел картины, то у эмальера такой возможности нет. Его изделие уже не спасти, и придется все начинать заново.
В самом начале процесса эмалевые порошки выглядят мутными и довольно невзрачными, но если все пойдет хорошо, то под действием огня они словно по волшебству преобразятся в те самые яркие, радующие звонкостью цвета краски, за которые так любят эмаль. Поэтому, по словам куратора, каждое эмалевое произведение – это «диалог художника с огнем, где результат всегда непредсказуем и уникален». Отсюда возникло поэтичное название этого вида искусства – «огненное письмо».
В мире существует множество техник декорирования изделий эмалью. Самые древние и известные – это выемчатая и перегородчатая эмали. За ними следуют ажурная витражная эмаль, сложная техника эмали по рельефу, по литью, по скани (филиграни), живописная эмаль и эмаль-гильоше с перламутровым блеском. Мастера-эмальеры могли предпочесть какой-то один вид эмали или комбинировали их для достижения нужного художественного эффекта. Поэтому предметы с эмалями часто подразделяют по названию страны или города, из которого они родом. Так, в истории прославились превосходные византийские эмали, а с X столетия, по мнению видного коллекционера XIX века Александра Викторовича Звенигородского, стали известны и «прямо происходящие от них – эмали русские». В начале XII века появились первые письменные упоминания об Opus lemovicense, что означает «лиможская работа». То есть эмали из мастерских французского города Лиможа.
«Лиможская работа»
На выставке во Всероссийском музее декоративного искусства были представлены 200 великолепных лиможских эмалей с XII до середины ХХ века. Все экспонаты – из обширного собрания известного современного коллекционера Натальи Карпович. Более тридцати лет назад в одном из антикварных магазинчиков Парижа небольшая икона с эмалевым ликом Богоматери покорила ее сердце и положила начало коллекции, в которой на сегодня уже свыше 1500 предметов. Наталья шутя называет свое первое приобретение «мамой всех эмалей». Увлечение постепенно переросло в серьезное собирательство, изучение и даже защиту магистерской диссертации по лиможским эмалям.
Сегодня собрание Карпович одно из лучших не только в нашей стране. Оно вполне сопоставимо с коллекцией эмалей русского дипломата XIX века Александра Петровича Базилевского, ставшей основой собрания Государственного Эрмитажа. Или же с уникальной коллекцией княгини Марии Клавдиевны Тенишевой (см.: «Русский мир.ru» №7 за 2024 год, статья «Родник искусств» и №1 за 2012 год, статья «Жар-птица русского Возрождения»), частично сохранившейся в Смоленске. По словам Натальи Карпович, «лучшая коллекция эмалей сейчас находится не во Франции, а в России. Думаю, это связано с тем, что люди в нашей стране умеют ценить настоящее искусство».
Очарование лиможскими эмалями легко понять. На протяжении столетий город оставался всемирно признанным эмальерным центром. В его мастерских создавались изделия, определявшие стандарты этого вида искусства в техническом и художественном плане. Рассказывая о непреходящей ценности и необычайной популярности Opus lemovicense, Наталья Карпович отмечает: «Она все время была модной».
Первый расцвет лиможских мастерских случился в начале XII века. Через город проходил популярный паломнический маршрут к могиле апостола Иакова в испанском городе Сантьяго-де-Компостела, и изделия с эмалью религиозного назначения пользовались повышенным спросом. Реликварии, триптихи, кресты, складни, оклады икон, переплеты книг выполнялись в технике выемчатой эмали, или по-французски «шанлеве» (фр. émail champlevé – «эмаль вскопанного поля» или «выемчатой площадки»). Мастер штихелем или долотом формировал узор, делая углубления в металле – золоте или меди. В полученные углубления засыпался эмалевый порошок, затем следовали обжиг и полировка. Использование меди в качестве основы позволило лиможским мастерам сделать изделия относительно доступными по цене, а значит – более массовыми. При этом искусность исполнения, красочность эмалей и роскошь декора оставались неизменными.
К XII веку относится деревянный ларец-реликварий из коллекции Карпович, декорированный костью и эмалевыми пластинами. Редкий экспонат находится в прекрасной сохранности, несмотря на почтенный возраст – более девятисот лет! Неизвестным художником на эмалевых вставках изображены ангелы и символы четырех евангелистов, которых так поэтично описал в своем стихотворении «Город золотой» Анри Волохонский: «Одно как рыжий огнегривый лев, другое – вол, исполненный очей. Третье – золотой орел небесный». Четвертый же – ангел. Краски эмали не померкли со временем, они так же ярко сияют небесной бирюзой, теплотой желтой охры и будоражащим алым. Другой экспонат – распятие с фигурой Христа – относится к XIII веку. Это наглядный пример единого канона для православного и католического изображения Спасителя.
В 1337 году началась так называемая Столетняя война между Англией и Францией. Город Лимож был сожжен дотла и разграблен. Эпидемия чумы также сделала свое черное дело. Об искусстве эмали пришлось надолго забыть.
Время возрождения
Возрождение эмальерного промысла в Лиможе произошло в XV–XVI веках. Мастера перешли от более простой и дешевой выемчатой эмали к более сложной и красочной живописной. Как и художники, эмальеры стали подписывать свои работы. Научились искусно имитировать драгоценные камни с помощью крупных капель эмали. Использовать особый краситель, сафру, придававший поразительную глубину тона синей эмали – отличительной черты лиможских работ. Благодаря новым технологиям изделия выглядели красиво и дорого. По словам Натальи Карпович, в католических храмах предметы церковной утвари с расписанными эмалью сценами из Священного Писания и украшенные эмалевыми кабошонами сияли ничуть не хуже ювелирных изделий. Кроме того, трагические религиозные сюжеты и строгие лики святых, взирающие на земных грешников с икон, благодаря эмалевым краскам смотрелись мягче.
Оценить высокое мастерство лиможских эмальеров можно по медной пластине с росписью «Коронование Богоматери» из собрания Карпович, по прижизненным изображениям французского короля Генриха II и его супруги Екатерины Медичи, искусно перенесенным на эмаль со знаменитых портретов Франсуа Клуэ. Порой работы из Лиможа отражали актуальные исторические события. Так, на триптихе XVI века показана сцена встречи французского короля Франциска I и короля Англии Эдуарда VI, из-за роскоши устроенных павильонов известная как «Поле золотой парчи». Богатая палитра эмалевых красок передала великолепие этого события.
Мастера также отдавали дань модным тенденциям. Например, в работах «Мастерской высокого чела» просматривается средневековая мода на высоко выбритый лоб у женщин, введенная французской королевой Изабеллой Баварской.
Чуть позже началось производство светских предметов: шкатулок, зеркал, подсвечников, кувшинов. Символом выставки стало необыкновенное блюдо «Райский сад», соединившее религиозную тему и светское назначение. В XVII веке художники обратились к популярной технике гризайль, когда на темном эмалевом фоне белой эмалью с помощью полутонов создавался изящный рисунок.
В следующем столетии популярность лиможских эмалей пошла на спад. Их потеснил новый вид искусства – хрупкий фарфор. Лишь с середины XIX века они снова вошли в моду. В то время художники переносили на эмаль средневековые сюжеты о рыцарях и прекрасных дамах. Воспроизводили знаменитые гобелены эпохи Возрождения, например «Даму с единорогом». Вдохновлялись игривыми картинами Жана-Оноре Фрагонара и Франсуа Буше XVIII века или импрессионистскими портретами Пьера Огюста Ренуара XIX века. Писали эмалевыми красками пейзажи и веселые жанровые сценки. На иконах и светских предметах подкладывали под прозрачную эмаль фольгу для создания эффекта ассиста – эфирной паутинки сияющих золотых лучей. Обращались к русскому, китайскому и японскому искусству. Примеры художественных экспериментов, прославивших работы мастеров из Лиможа, были представлены в экспозиции музея. Из уникальных предметов – изделия легендарного эмальера Камиля Форе в объемной технике, которую, по словам Натальи Карпович, еще называют сахарной. А также книга с эмалевым изображением Жанны д’Арк на обложке. Как рассказала коллекционер, в 1920 году таких книг было заказано всего 50 штук. В известной мастерской Жюля Сарланди их изготовили для официальной канонизации Жанны д’Арк как святой Римско-католической церкви. Это редчайший экземпляр под номером 41. Подобных нет даже в самом музее Лиможа.
Последние из знаменитых лиможских мастерских закрылись в конце ХХ века. Сегодня в городе создаются в основном только индивидуальные авторские работы. О былой славе лиможских эмалей напоминают лишь экспонаты музеев и частных коллекций. Собрание российского коллекционера Натальи Карпович уникально не только старинными изделиями, но и лиможскими эмалями периода их последнего расцвета, с середины XIX до середины XX века, которые не были предметом активного коллекционирования в мире. Для того чтобы полюбоваться ими или изучить их, нужно приехать в Россию.
Финифтяные штуки
Вторая часть выставки знакомила посетителей с великолепием русских эмалей с XVII века до наших дней. Большинство работ – из обширного собрания ВМДИ, другие – из Государственного исторического музея, Смоленского государственного музея-заповедника и частных коллекций. В экспозиции более 300 художественных шедевров знаменитых во всем мире русских школ и мастеров: Фаберже, Овчинникова, Хлебникова, Сазикова, Рюкерта, Тенишевой, черно-белые эмали из Великого Устюга и Сольвычегодска, ростовская финифть (см.: «Русский мир.ru» №10 за 2021 год, статья «Огненное письмо»). «Этой частью выставки нам хотелось показать всю красоту и разнообразие русского эмальерного искусства», – отметила куратор Ирина Муратова.
Эмаль вместе с названием «финифть» пришла на Русь из Византии в Х веке и очень быстро обрела популярность. Вплоть до XIX века словом «финифть» в России обозначали любую эмаль, а изделия с нею называли «финифтяными штуками». Если лиможские эмальеры на раннем этапе отдали предпочтение выемчатой эмали, то русским мастерам финифтяных дел особенно пришлась по душе эмаль перегородчатая, в искусстве которой они достигли высочайших успехов. Ею украшали дорогие, как правило из золота и серебра, предметы церковного культа: панагии, потиры, кресты, мощевики, оклады икон и книг. Декорировали предметы царского обихода: государственные регалии, головные уборы, оружие, мебель, костюмы. Без финифти не обходились и простые бытовые предметы из меди: серьги, кольца, крестики, коробочки. Русские мастера переняли эмалевую науку, но очень быстро в их изделиях проявилась неповторимая самобытность стиля: особенная цветистость, нарядность, ликующая праздничность красок и затейливость дизайна.
Музейная экспозиция начиналась с предметов XVII века. Тогда на огромной территории России уже сложилось несколько эмальерных школ: московская, новгородская, вологодская с центрами в Великом Устюге и Сольвычегодске. Как пояснила куратор, каждая уже с собственным уникальным подходом к материалу. К примеру, изделия великоустюжских мастеров отличались сплошным белым эмалевым фоном, на котором размещались темные силуэтные узоры и фигурки, а порой и целые сценки, как на чарке или шкатулке, представленных на выставке. К тому времени, по словам Ирины Муратовой, «искусство эмали уже вышло из стен дворцов и из-под сводов соборов в мир, наши люди быстро адаптировали красоту и ввели ее в свою жизнь». Эмалью украшали ковши и братины, шкатулки и ларцы, черенки ложек, вилок, ножей, чернильные приборы. Все эти предметы красовались на выставке.
XVIII век – это расцвет живописной эмали, своеобразный диалог с европейским, в том числе лиможским, искусством. С легкой руки Петра I приобрели популярность миниатюрные «портреты по финифту», о которых поэтично отзывался Михаил Васильевич Ломоносов: «Коль пользы от Стекла приобрело велики, // Доказывают то Финифти, Мозаики, // Которы в век хранят геройских бодрость лиц, // Приятность нежную и красоту девиц…» В 1760-х годах сложилась ростовская школа, мастера которой ювелирно писали тонкими кисточками иконы, клейма, дробницы с изображениями святых и библейских сцен. В дальнейшем словосочетание «ростовская финифть» стало нарицательным, а само слово «финифть» прочно закрепилось в русской традиции именно за живописной эмалью.
«Искусство должно давать счастье и радость»
Эмальерное искусство вошло в жизнь русских людей и осталось надолго. Оно знавало периоды расцвета и упадка и даже моменты забвения, связанные с татаро-монгольским игом или Смутным временем. В XVIII веке все иные техники, кроме живописной эмали, были забыты. Лишь во второй половине XIX века на волне возрождения национальных традиций возник небывалый интерес к древнерусскому искусству, в том числе к эмалям. В Москве и Санкт-Петербурге открылись ювелирные фирмы, которые возродили утраченные технологии и даже изобрели новые. Их названия сегодня известны во всем мире, а изделия составили славу русского эмальерного искусства.
По словам Ирины Муратовой, например, «фирма Павла Овчинникова восстановила технику знаменитой перегородчатой эмали, утраченную во времена татаро-монгольского ига. И близкую к ней эмаль по скани». В экспозиции демонстрировались ваза, стопа на подставке, ложки, подстаканник с изящной женской головкой на ручке, чудесный ларец этой фирмы – всё в национальном стиле и с неповторимым русским узорочьем. Художник Василий Поленов считал, что «искусство должно давать счастье и радость, иначе оно ничего не стоит». Изделия его современника – Павла Овчинникова – также следовали этой идее.
Легендарный Карл Фаберже, как рассказала куратор, «взял технологию работы с металлом – гильошировку, когда на металле процарапывается рисунок, – и первым из ювелиров придумал гильошированную эмаль (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2020 год, статья «Магия Фаберже»). Это техника нанесения тонкого слоя эмали по гравировке. Получался красивый переливающийся эффект». Изумительную игру света и тени можно было увидеть на изящной рамке для фотографии, представленной в экспозиции.
Мария Клавдиевна Тенишева – страстный коллекционер русской старины – запомнилась в истории и как выдающийся эмальер. Свои опыты с эмалью княгиня начала в Смоленске и продолжила в Париже. В начале ХХ века она восстановила древний византийский способ выемчатой эмали. Вместе с художником Жакеном разработала и получила 200 (!) тонов непрозрачной эмали, среди которых исследователь ее творчества Дени Рош особенно выделял красный цвет, свойственный лиможским эмалям XII века и позднее утерянный. Защитила диссертацию, которую начала словами: «Настоящий труд есть изучение одного из чудеснейших выражений человеческого гения, творчество которого вылилось в особый вид передачи своей художественной мысли. Эта ни с чем не сравнимая по красоте и благородству отрасль искусства называется – эмалью». Эмалевые работы Тенишевой – фигурки «Заклятое зверье», мебель с эмалевыми вставками, закладки для книг, фермуары для сумочек, заказанные знаменитыми ювелирными фирмами Бушерон и Картье, рамки для фотографий – разлетелись по миру. В России крайне мало ее эмалевых работ. Тем ценнее встреча с ними на выставке, где были показаны сразу две: эмалевое блюдо, изготовленное Тенишевой в честь открытия музея «Русская старина» в Смоленске (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2024 год, статья «Романтика русской старины»), и футляр для часов. По словам Николая Рериха, княгиня-эмальер «чутко и сознательно» относилась «к обновлению красоты русской жизни». Она мечтала, что древнее искусство эмали снова войдет в дома русских людей. Частично ее идея была реализована в советское время.
В экспозиции музея был представлен в эмали весь противоречивый ХХ век нашей страны. От шкатулки «Идея В.И. Ленина не умрет» 1925 года до концептуальных поисков в работах российских авторов 1990-х годов. Подарки И.В. Сталину, агитационные плакетки, живописные пейзажи, характерные портреты, милые сердцу украшения и приборы для варенья, многообразные эмали от фабрики «Ростовская финифть» и беспредметное искусство конца столетия. Эмаль менялась вместе с ритмом эпохи, но сохраняла, как и раньше, огонь души художника, запечатленный в ее хрупкой красоте.
«Коллекционеры – актив музея»
По словам куратора, «выставка – это еще и дань феномену коллекционирования. Ведь большинство лучших экспонатов появилось в фондах благодаря коллекционерам, которые в разное время принесли их в дар музею».
Еще в 1960-х годах ХХ века писатель и литературовед Ираклий Андроников заметил, что «коллекционер – это первая ячейка музея, коллекционеры – актив музея. Это «кровеносная система», связывающая государственное хранилище с жизнью. А, кроме того, в большинстве случаев работа отдельных коллекционеров вливается потом в общую сокровищницу культуры». Ирина Муратова дополнила эту мысль: «Влюбленность, погруженность в дело зачастую позволяют именно коллекционерам акцентировать внимание на определенной теме, предметах, собирать их более глубоко. А в дальнейшем сохранять для истории целый пласт собирательства, который, когда входит в музейные коллекции, позволяет прочесть нашу историю и, порой, даже мировую».
Именно так произошло с коллекцией русского народного искусства Сергея Тимофеевича Морозова – мецената и основателя Кустарного музея, которая в ХХ веке обогатила фонды Музея декоративного искусства (см.: «Русский мир.ru» №9 за 2018 год, статья «В поисках русского стиля»). Или с частью текстильной коллекции известной собирательницы русской старины Натальи Леонидовны Шабельской, переданной в дар музею. В 1990-х годах музей пополнило выдающееся собрание изделий из металла Геннадия Андреевича Кубрякова: самовары, редкие каретные часы, поддужные колокольчики и, главное, изделия с эмалью прославленных фирм Павла Овчинникова и Карла Фаберже. Это изделия мирового уровня.
Передавая в дар роскошную серебряную вазу «в русском стиле», с эмалью, сканью и позолотой, созданную фирмой Овчинникова на рубеже XIX–XX веков, удивительный собиратель просто сказал: «Я хочу, чтобы ее видели люди». Много лет музей выполняет данное коллекционеру слово. На выставке эмалей эта ваза – один из центральных экспонатов. От нее просто не отвести глаз! На ее боках в трудоемкой, но эффектной технике эмали по скани изображены доблестные русские витязи, готовые к защите родной земли, белые лебедушки и белые медведи, красочное разнотравье и разноцветье. Словно «бабушкины сказки про любовь и отвагу, где добро и правда белый свет берегут <…> Это все мое родное, это где-то в глубине…» – как пел о родине современный автор Сергей Трофимов.
Тему русской сказки на выставке продолжил потрясающий серебряный чайно-кофейный сервиз XIX века, выполненный петербургской фирмой Карла Альбрехта. Уникально, что сохранились все 78 предметов, украшенных курочками, петушками, павлинами в технике выемчатой и живописной эмали. Все помнят избушки на курьих ножках, а здесь – чайник, кофейник, молочник и сахарница. Сервиз этот из частной коллекции Михаила Суслова. Современные коллекционеры не обязательно передают свои сокровища в музеи, но активно участвуют в выставках, следуя принципу: это должны видеть.
Пополняют музейные фонды и обычные люди, не собирающие масштабных коллекций. Так, в прошлом году в музее появился редкий экспонат, о назначении которого можно не сразу догадаться. Небольшого размера, он выполнен из серебра в форме царского трона, богато украшен эмалевыми узорами по скани. Как рассказала куратор, изящную солоницу из мастерской Ореста Курлюкова принесли в дар потомки бывшей крепостной из Рязанской губернии Прасковьи Курнухиной. В 1895 году она получила ее в честь рождения первенца – дочери Евдокии. Солоница передавалась из поколения в поколение сто с лишним лет, пережила раскулачивание и эвакуацию. Нарядную вещицу никогда не использовали по назначению: в ней хранили украшения, поэтому она дошла до наших дней в идеальном состоянии как яркий пример русского стиля в эмальерном искусстве.
Ирина Муратова заметила, что «русский дух проявляется не только в любви к собственной культуре, но и в умении ценить и сознавать мировую культуру». В свое время императрицу Екатерину II охватила «камейная болезнь», и она собрала коллекцию античных камей. Княгиня Тенишева начинала свой путь коллекционера с собрания западноевропейского искусства. Наталью Карпович покорили эмали из французского Лиможа. Наряду с этим действует и сила обратного притяжения. По словам Муратовой, Музей декоративного искусства очень любят посещать делегации из других стран: Китая, Индонезии, Индии, Малайзии, стран Африки. Больше всего зарубежных гостей интересуют наше традиционное исконное искусство, народные промыслы: деревянные игрушки, керамика, костюмы. Изделия с эмалью привлекают внимание своей красочностью, праздничностью и «русскостью». Многие мечтают, чтобы выставки русского прикладного искусства побывали у них на родине.
А пока суд да дело, можно приехать во Всероссийский музей декоративного искусства и полюбоваться «чудеснейшим выражением человеческого гения».
