Ольга Дятко 
Он появился на свет в солнечной Италии, но судьба привела его в Россию, где темпераментный южанин всем сердцем полюбил неброскую прелесть северных пейзажей. Его заслуженно называют самым значительным архитектором эпохи императора Александра I, создавшим лучшие классические ансамбли Санкт-Петербурга. 250 лет назад родился один из великих творцов Северной Пальмиры – Карло Джованни Росси. Или, как называли его в нашей стране, Карл Иванович Росси.
Роль этого великого зодчего в формировании архитектурного облика Петербурга неоценима. «Это редчайший в истории пример колоссального города, созданного сознательно, человеческим умом и планомерной волей», – писали исследователи в работе «Историческая панорама Санкт-Петербурга и его окрестностей», изданной в 1911–1915 годах.
ИСКУСНЫЙ РИСОВАЛЬЩИК И ДЕКОРАТОР
Сведения о биографии знаменитого архитектора крайне скудны. «Происхождение Росси остается для нас тайной, раскрыть которую могли бы, пожалуй, документы, хранящиеся в итальянских архивах. В формулярах он считается то неаполитанским, то сицилийским подданным», – отмечал педагог, искусствовед Николай Вейнерт в монографии «Росси». В этих же документах указывается, что родился Карло Росси 18 декабря 1775 года, однако так ли это на самом деле, мы не знаем. Ничего не известно и об отце архитектора. А вот его мать, «мадама Гертруда», была известной европейской балериной, которая вышла замуж за блестящего французского танцовщика и хореографа Шарля Ле Пика.
В 80-х годах XVIII века Ле Пик вместе с Гертрудой и Карло приехал в Петербург, где сначала стал первым танцором императорской труппы, а затем ее главным балетмейстером. «По-русски, согласно семейным преданиям, он (Карл Росси. – Прим. ред.) говорил не вполне свободно и писал с ошибками, которые в официальных бумагах выправлялись специалистом «по письменной части», – сообщает Николай Вейнерт. Это неудивительно, поскольку основным разговорным языком в семье Ле Пик был французский, на нем же велась деловая и частная переписка.
В Петербурге юный Росси учился в знаменитой школе при приходе лютеранской церкви Святых апостолов Петра и Павла – «Петришуле». В 1790-х годах он уже трудится архитекторским помощником у художника-декоратора и зодчего Винченцо Бренна (в 1796 году Бренна стал придворным архитектором императора Павла I. – Прим. ред.). С ним же Росси уехал в начале XIX века в Италию, где несколько лет изучал архитектуру во Флорентийской академии. А вернувшись в Россию, стал известен как искусный рисовальщик и декоратор. С 1806 года он работает рисовальщиком на Императорском фарфоровом заводе в столице, а в 1808-м получает должность архитектора в Экспедиции кремлевского строения. В Москве талант зодчего был оценен по достоинству.
Одной из первых больших самостоятельных его работ стала постройка Екатерининской церкви в Кремле. Ее заложили в 1808 году, однако строительство было приостановлено из-за Отечественной войны 1812 года. Храм достроили только в 1817 году уже без участия Росси. Из московских построек Росси можно также назвать несохранившийся деревянный театр на Арбате, который был «очень красив, весь окружен колоннами, подъезды к нему были со всех сторон». Последний спектакль в нем состоялся в августе 1812 года. Театр сгорел в Великом пожаре во время французской оккупации Москвы (пожар продолжался с 2 по 6 сентября 1812 года и уничтожил более 75 процентов зданий города. – Прим. ред.). Кроме того, несколько лет Карл Росси работал в Твери, где занимался перестройкой Путевого дворца великой княгини Екатерины Павловны, был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени и получил чин коллежского советника.
Когда Росси вернулся в Петербург, его направили в Комитет для строений и гидравлических работ, возглавлял который военный инженер и механик Августин де Бетанкур. В задачу ведомства входила «исключительно художественная сторона города… дабы регулярному Петербургу придать еще более единообразный и вместе строгий вид», – отмечал Игорь Грабарь в «Истории русского искусства».
ПЕТЕРБУРГСКИЕ ШЕДЕВРЫ
К ранним работам Росси в Петербурге и его окрестностях относятся обновление интерьеров и реконструкция сада Аничкова дворца, ряд павильонов и библиотека в Павловском дворце.
В 1817 году по поручению императора Александра I Карл Росси начинает работу по созданию на Елагином острове дворцово-паркового ансамбля для вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Поставленная государем задача была не из легких. Архитектору предстояло изменить внешний и внутренний облик строения, сохранив характер этого старого и несколько тяжеловесного барского дома, и одновременно придать ему черты императорской загородной резиденции. С задачей Росси справился мастерски. В издании 1911 года «Елагин дворец» подробно описывается постройка этого «прелестнейшего и красивейшего воспоминания Александровского времени».
В 1819 году в самом центре Петербурга начинается строительство Михайловского дворца. Такой подарок император Александр I решил преподнести своему младшему брату, великому князю Михаилу Павловичу. Здание строилось шесть лет. Его называют шедевром Росси, одним из прекраснейших архитектурных памятников эпохи. Современники описывают дворец в самых восторженных выражениях: «По величине наружного вида дворец сей послужит украшением Петербурга, а по изящности вкуса внутренней его отделки может считаться в числе лучших европейских дворцов», – свидетельствовал в 1825 году журнал «Отечественные записки».
По завершении работ Александр I наградил Карла Ивановича орденом Святого Владимира 3-й степени и бриллиантовым перстнем. А затем поставил перед Росси новую сложную задачу: превратить Дворцовую площадь – сердце Петербурга – в единое архитектурное целое. Зодчий возвел монументальную Триумфальную арку в честь победы над Наполеоном, а также создал здание Главного штаба.
К концу 1832 года были закончены черновые работы по возведению зданий Сената и Синода. Газета «Северная пчела» так сообщала об этом событии: «Величественное здание Сената и Синода окончено вчерне: оно представляет прекрасную картину. Из-за арки является Галерная улица, как театральная декорация; в конце ее развевается флаг на новом Адмиралтействе. Петровская площадь очищается от лесов; монумент Петра Великого стоит свободно и открыто…» Строительство завершилось в 1834 году. Здания предназначались для размещения двух ключевых государственных органов Российской империи – Правительствующего сената и Святейшего синода.
РАБОТА И СЕМЬЯ
Еще во время работы на Елагином острове у Росси подобралась команда архитекторов и рисовальщиков, которая затем работала с ним долгие годы. Все договоры с заказчиками составлялись с неизменным условием: выполнение работ возможно только по рисункам главного архитектора, то есть Росси. Коллектив всегда был обеспечен лучшими художественными силами. Принимал работу обычно сам Карл Иванович. В более ответственных случаях собиралась особая художественная комиссия, в которую помимо главного архитектора входили профессора Академии художеств.
Отношение главного архитектора к своим постоянным сотрудникам не ограничивалось определением круга их обязанностей: он следил за тем, как они справляются с заданием, представлял к повышению по службе, хлопотал о дополнительной оплате и о наградных по окончании строительства.
Архивные документы – служебные записки, рапорты, прошения и отчеты – позволяют судить о том, как Росси заботился о своих подчиненных. Одних он старался поддержать материально, ходатайствуя о пенсии, пособии или награде, для других, озабоченных карьерой, выпрашивал ордена, чины и повышения, третьих отправлял за границу для обучения.
Семейная жизнь архитектора складывалась непросто. Первая его жена – итальянка Анна Больцини – умерла в 1821 году, оставив Карлу Ивановичу четверых детей. Второй супругой архитектора в 1822 году стала шведка Софья Андреевна Андерсон. В этом браке в семье родились шестеро детей. Супруги жили сначала в Петербурге, а после отставки Росси – в Ревеле, где у Софьи Андреевны было два небольших домика. Содержание семьи доставляло Росси немало забот. В его личном деле часто можно встретить «просьбу о ссуде или авансе, мотивированную долгами и нетерпением кредиторов».
ПРЕВЫШЕ ВСЕГО ЛЮБИЛ СВОЕ ИСКУССТВО
Если Александр I весьма ценил архитектора и благосклонно относился к нему, то с Николаем I отношения у Росси не сложились. Новый император придавал большое значение архитектуре, сам просматривал и утверждал проекты общественных зданий и частных домов в центре Петербурга. На чертежах он нередко писал комментарии и замечания, а иногда вносил свои предложения. Независимый в суждениях Карл Росси, превыше всего в жизни любивший свое искусство, не мог ужиться в такой атмосфере. Постепенно назревал конфликт.
В декабре 1837 года Зимний дворец охватил сильный пожар. Выгорели второй и третий этажи, в огне погибли интерьеры, созданные Растрелли, Росси, Кваренги, Монферраном… После пожара император вместе с Росси обходил комнаты дворца. В одной из них Карл Иванович обратил внимание государя на ненадежную конструкцию потолка и предупредил, что в любой момент он может обвалиться. Николай I возразил. Росси продолжал стоять на своем. Рассердившись, император указал архитектору на дверь. Но когда потолок действительно обвалился, Николай I послал за Росси, однако зодчий отказался прийти.
Последнее десятилетие жизни великого зодчего было непростым. В 1842 году в Италии умер его старший сын, Александр, окончивший с медалью архитектурное отделение Академии художеств. В апреле 1846-го после тяжелой болезни скончалась жена. К горестям утрат добавились и материальные заботы – нужно было содержать многочисленных взрослеющих отпрысков.
Несмотря на возраст и несчастья, Росси продолжал работать. Карла Ивановича привлекали к ремонтам старых театров и проектированию новых. Последней работой зодчего стала переделка его лучшего архитектурного произведения – Александринского театра. Архитектор взялся расширить четыре ложи, обновить живопись на плафоне, а также заменить драпировки голубого цвета на красные – это было пожелание императора. 74-летний Росси с воодушевлением взялся за этот проект, однако закончить его не успел. В то время в Петербурге свирепствовала эпидемия холеры. Вероятно, заразившись от рабочих, перестраивавших Александринский театр, «член комиссии по искусственной части, архитектор Росси, заболевший 5 апреля холерой, на другой день, 6 апреля, в 5 часов пополудни умер». Эту запись в своем дневнике оставил современник Карла Ивановича, литературный критик и цензор Александр Васильевич Никитенко. Незадолго до смерти Карл Росси подал прошение о переходе в русское подданство, которое было удовлетворено.
Надо сказать, что большинство журналов и газет даже не упомянуло о смерти великого зодчего, умершего практически в нищете и забвении. Одной из немногих была «Северная пчела», поместившая следующий некролог: «6-го числа сего месяца скончался здесь в Санкт-Петербурге известный архитектор, коллежский советник К.И. Росси, построивший здания в здешней столице, между прочими Михайловский и Елагин дворцы, Главный штаб, Александринский театр с флигелями по Театральной улице и перестроивший Императорскую Публичную библиотеку»…
