Зинаида Курбатова Много десятилетий Пермская художественная галерея, где хранится более 50 тысяч экспонатов, ждала переезда в новое, современное здание. И наконец дождалась. Теперь это культурное пространство на берегу Камы, первый этаж которого отдан библиотеке, лекториям, художественным студиям. Когда настало время перевозить фонды, сотрудники решили не закрывать музей, а устроить специальные экскурсии и выставку, рассказывающую о том, как упаковывают раритеты. О новом здании, о знаменитой пермской деревянной скульптуре и о том, как формировалась коллекция, «Русский мир.ru» побеседовал с директором Пермской художественной галереи Юлией Борисовной Тавризян.
– Юлия Борисовна, расскажите, пожалуйста, о помещении, где раньше размещалась Пермская художественная галерея. Известно, что это были очень стесненные условия.
– Галерея девяносто лет находилась в здании Спасо-Преображенского кафедрального собора. Она разместилась там в 1932 году, через десять лет после того, как выделилась из Пермского научно-промышленного музея. Собор был хорошим домом для нас, это во всех смыслах намоленное место, к нему привыкли все пермяки. Несмотря на катастрофическую тесноту, там было хорошо и душевно. Но если бы мы просто разделили общее число предметов нашей коллекции, без учета их размеров, на количество метров, то получилось бы 60 экспонатов на квадратный метр. Представляете? Фонды были перегружены, отсутствовали отдельные хранилища для каждой коллекции, места для посетителей, где можно было бы проводить какие-то мероприятия… Первое письмо о том, что музею нужно более просторное помещение, написал один из основателей галереи – Николай Николаевич Серебренников. С тех пор предпринималось немало попыток как-то улучшить ситуацию. В начале 1950-х годов прошла реконструкция: в соборе возвели перегородки и надстроили этажи, так что получились залы. На третьем этаже, под куполом, располагалась экспозиция деревянной скульптуры.
– До сих пор рядом со Спасо-Преображенским собором мы видим вывеску «Зоопарк». На территории храмового комплекса располагались два столь разных учреждения?
– Да, в здании собора находилась галерея, а на территории архиерейского кладбища был зоопарк. Рядом, в архиерейском доме, располагался Краеведческий музей, десять лет назад переехавший в очень красивый Дом Мешкова.
Понятно, что зоопарк на территории некрополя – не очень красивая ситуация. В 1930-е годы прямо поверх могильных плит поставили клетки, места было мало, звери жили в стесненных условиях. В общем, следовало сделать так, чтобы собор стал собором, музей – музеем, зоопарк – зоопарком. Летом 2025 года животные переехали на новое место – в микрорайон Нагорный, там зоопарк расположился на 25 гектарах. И теперь в нем появляются новые звери. Вот недавно привезли овцебыков, медведей. Орангутанги поселились, один из них, кстати, рисует.
– Вы упомянули искусствоведа Николая Серебренникова. Это ведь он заново открыл пермскую деревянную скульптуру и составил уникальную коллекцию галереи?
– Николай Николаевич Серебренников – фигура героическая. Он – сын священника, служил в белой армии писарем, был ранен. Стал учителем школы в селе Ильинском, которое находится в 100 километрах от Перми. Затем начал работать в Ильинском краеведческом музее. Как-то в заброшенной кладбищенской церкви увидел деревянную скульптуру – «Христос в темнице». Это его совершенно потрясло, он понял, что это искусство необходимо сохранить.
Серебренников также работал главным хранителем в Научно-промышленном музее, который в 1922 году разделили на художественный и научный отделы. Первым директором этого музея стал Александр Константинович Сыропятов. По образованию он был землемером, много ездил по Пермскому краю и в итоге увлекся этнографией, много фотографировал.
В начале 1920-х годов стали закрывать церкви. В июне 1923-го Сыропятов организовал первую экспедицию за деревянной скульптурой. С собой он взял молодого сотрудника Серебренникова и еще нескольких помощников. Следующая экспедиция прошла в сентябре того же года, в нее Серебренников отправился уже один. Третья состоялась в октябре 1923-го. После нее Серебренников написал отчет о деятельности музея, в котором высказывал мысль о необходимости здания, выстроенного специально для музейных коллекций. В марте 1925 года, когда Сыропятов уволился с поста директора музея, ему на смену пришел Серебренников.
Всего за 1923–1926 годы Серебренников провел шесть экспедиций.
В 1920-х годах предприняли несколько экспедиций по ее спасению. Так была составлена коллекция музея. Фото предоставлено пресс-службой музея
– Правда ли, что в этих экспедициях принимали участие Игорь Грабарь и Анатолий Луначарский?
– Нарком просвещения Анатолий Луначарский посетил Пермь в 1928 году и написал статью о пермской скульптуре. А знаменитый искусствовед и общественный деятель, руководитель реставрационных мастерских Игорь Грабарь по приглашению Серебренникова в августе 1925-го принял участие в экспедиции по маршруту Пермь–Орел-городок–Усолье–Соликамск. «Экспедиция очень тяжелая, не знаю, вернусь ли» – так писал тогда Грабарь. В ту поездку они собрали очень большую коллекцию предметов, привезли иконы, шитье, церковную утварь. После этого Грабарь становится помощником Серебренникова в комплектовании коллекции музея.
– Наверное, все задают этот вопрос. Почему деревянная храмовая скульптура так распространена была именно в Пермском крае? Хотя мы знаем, что подобные экспонаты есть в собрании и других музеев…
– На самом деле деревянная скульптура была распространена повсеместно, а не только в Пермском крае. Мне кажется, просто не все музеи обратили на нее внимание, а Серебренников сразу понял ее ценность, осознал значимость образов, свойственную ей внутреннюю эмоциональность. Николай Николаевич собрал самую большую коллекцию деревянной скульптуры – более 500 вещей. Все привезено из церквей Пермского края в 1920-е годы, то есть это одномоментно собранная коллекция, потом были только единичные находки. Она хорошо отреставрирована, в советское время за ней следили реставраторы Центра имени И.Э. Грабаря. Они и сегодня нам помогают. Это хорошо изученная, прекрасно сохранившаяся и наиболее полная коллекция, которая наглядно демонстрирует значимость деревянной скульптуры для убранства храма.
– А как церковные иерархи относились к таким изображениям?
– Периодически Синод пытался бороться с ними, например был указ 1722 года, в котором запрещалось размещение в храмах резных изображений как «боголепию противных» и «безобразных». Но подобные запреты довольно быстро отменяли.
Вообще, надо сказать, что в Пермском крае первые православные миссионеры появились только в конце XV века. В следующем столетии сюда приходят Строгановы (род русских промышленников и помещиков. До 1917 года владели 1,5 миллиона десятин земли в Пермском крае. Развивали промыслы и ремесла, в их мастерских родились строгановские школы иконописи и лицевого шитья. – Прим. ред.) и продолжают христианизацию населения. Постепенно христианство замещает местные традиционные языческие культы. Но они сохраняли заметное влияние на сознание людей.
– Жемчужина коллекции Пермской художественной галереи – «Христос в темнице». Что это за образ?
– Это был довольно распространенный образ в христианстве. Например, в Европе такие скульптуры часто ставились на перекрестках дорог. Если же говорить о пермской деревянной скульптуре, то нужно отметить интересный момент: прототипами этих образов служили люди, которых резчики видели каждый день. Пермский край многонациональный регион, здесь жили ханты, манси, татары, башкиры, коми-пермяки, русские. После Северной войны сюда ссылают шведов, литовцев, поляков, немцев. То есть появился настоящий плавильный котел, давший в итоге вот такой феномен – пермскую деревянную скульптуру. Кстати, первой скульптурой, поразившей Серебренникова, был Спаситель с монголоидными чертами лица.
– А известны ли имена мастеров-резчиков, создававших деревянную скульптуру?
– Сейчас мы ведем исследовательскую работу именно в этом направлении, ищем авторов скульптур. Имена некоторых нам удалось выяснить, это местные резчики, выходцы из крестьян, не имевшие академического образования, но достигшие очень высокого уровня мастерства. Например, не так давно по архивным данным мы установили имя резчика Дмитрия Титовича Домнина. Он жил в XVIII веке, был крепостным из села Верхние Муллы. В 1920-х годах его правнук рассказывал Серебренникову, что Дмитрий Домнин был столяром высокой квалификации. Вместе с другими крепостными его отправили в село Лысьва выбирать место для строительства завода. А для Лысьвинской часовни он в качестве подарка сделал скульптуру Саваофа («Господь Воинств» – один из титулов Бога в иудейской и христианской традициях. – Прим. ред.). Причем у Домнина Саваоф не старец с белой бородой, как его обычно изображают, а молодой мужчина с греческим типом лица. Это большая скульптура высотой под 2 метра. Наши реставраторы нашли на ней небольшие фрагменты позолоты, возможно, Саваоф Домнина был раскрашен.
Еще одно известное нам имя резчика – Никон Кирьянов. Он работал в 1900-е годы, был сельским плотником, украшал церковь, которую поставили в деревне Габово всем миром. Это удивительная история! Кирьянов решил создать деревянный «рай» в одной отдельно взятой деревенской церкви. Он в одиночку вырезал простыми инструментами 400 изображений! У нас в музее представлены 20 фигур его работы – это Распятие в окружении чинов небесных сил – ангелов, архангелов, херувимов, серафимов… Причем почти все они на одно лицо – очень похожи на Петра I. Все – в париках того времени и в одеяниях, раскрашенных в цвета петровских полков. Они же воинство небесное.
– В Пермской галерее представлена большая и разнообразная коллекция. Как она формировалась?
– У Николая Серебренникова были свои эмиссары в Москве. Кроме того, нашу галерею поддерживал Игорь Грабарь. Так что, когда началось распределение экспонатов из Государственного Музейного фонда по провинциальным музеям, в Пермь отправили немало интересного. У нас сформировалась потрясающая коллекция: древнерусская, западная, русская живопись, деревянная скульптура…
Нужно сказать, что во время войны Пермский край стал пристанищем для многих эвакуированных учреждений культуры: Третьяковская галерея, Государственная библиотека СССР им. В.И. Ленина, Театральный музей им. А. Бахрушина, Театр оперы и балета им. С.М. Кирова, Хореографическое училище им. А.Я. Вагановой… Русский музей многие свои шедевры отправил тогда в Молотов – так называлась Пермь в 1940–1957 годах. Директором Молотовского филиала Русского музея был замечательный искусствовед Петр Балтун. Экспонаты из Русского музея привезли в Молотов на барже, их хранили в Спасо-Преображенском соборе, там же жили сотрудники музея, они спали прямо на ящиках. Во время войны в соборе прошли выставки работ Михаила Нестерова и Ильи Репина. Здесь же работали агитмастерские, печатались «Окна ТАСС».
В Пермь эвакуировали немало писателей, художников, композиторов. Здесь жили Хачатурян, Шостакович, Тынянов, Уланова, Альтман, карикатуристы Ефимов и Ре-Ми… В общем, масса знаменитостей. У нас в галерее хранятся рисунки пермского художника Владимира Оболенского, написавшего портреты этих знаменитых людей.
– Что помимо деревянной скульптуры можно считать жемчужинами коллекции галереи?
– У нас представлены работы основных русских мастеров начиная с конца XVIII века и заканчивая авангардом. Отдельный предмет изучения – картины крепостных художников заводчиков Лазаревых, копировавших известные полотна. Ну а если говорить о первой четверти ХХ века, то в нашей галерее можно увидеть картины Петра Кончаловского, Александра Куприна, Роберта Фалька (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2021 год, статья «В ожидании счастья»), Натальи Гончаровой (см.: «Русский мир.ru» №10 за 2020 год, статья «Все проходит»), Любови Поповой, Александра Шевченко, Василия Чекрыгина (см.: «Русский мир.ru» №9 за 2022 год, статья «Апостол большого искусства»), Родченко…
Часть нашей замечательной коллекции мы получили в советское время из свердловского Музея нового западного искусства, часть – из частных коллекций, работы Шевченко, Чекрыгина, Родченко нам передали наследники. В 1970–1980-е годы наблюдался взрывной рост коллекции галереи, она увеличилась в два раза. Со многими экспонатами связаны интересные истории. Вот, например, «Сцены из жизни Иосифа Прекрасного» – работа неизвестного итальянского мастера начала XVI века. Выяснилось, что это часть шпалеры и происходит она из коллекции предпринимателя Анри Брокара (см.: «Русский мир.ru» №10 за 2015 год, статья «Жизнь парфюмера»). А не так давно было окончательно установлено авторство картины XVI века «Мадонна с младенцем». Оказалось, ее действительно написал знаменитый художник периода кватроченто Джованни Беллини.
– Почему так долго галерея не могла переехать в новое помещение? Понятно, что после войны было не до того, людям негде было жить, заводы приходилось восстанавливать. Но неужели потом не было архитектурных конкурсов на новое здание музея?
– Конечно, были. В 1970–1980-е годы предлагалось много проектов. А в 2000-х проводили даже международный конкурс на новое здание галереи. В нем приняли участие знаменитые архитекторы – Заха Хадид, Ханс Холляйн, Петер Цумтор… Но их проекты оказались такими потрясающими полетами фантазии, которые было бы трудно реализовать. Например, Заха Хадид предложила возвести здание в виде летающей тарелки. Казахстанский архитектор Тотан Кузембаев представил проект в виде радуги над Камой.
– А как возникла идея построить новое здание галереи на месте промзоны на берегу Камы?
– В 2018 году, когда закрывали завод им. А.А. Шпагина, решили, что на его месте нужно создать культурный кластер. Пермяки называют эту территорию Первогородом. Когда-то именно здесь был основан медеплавильный завод, благодаря которому появилась сама Пермь. Здесь же проходил Соликамский тракт, потом – горнозаводская дорога, а позже был построен завод «Ремпутьмаш» (завод им. А.А. Шпагина). Нам предложили возвести новое здание галереи на его месте. В итоге остановились на проекте, предложенном известным архитектором Сергеем Чобаном. Мы вместе с ним продумали до мельчайших подробностей, где и что будет находиться, как сделать так, чтобы для музея создать наилучшие условия – и для работы с посетителями, и для работы с коллекцией. Целый этаж нового здания отдан фондам и реставрационным мастерским.
– Со стороны Камы у галереи огромные окна. А с другой стороны – темно-зеленая стена. Это неслучайно?
– Все здание специально покрыто листами патинированной меди.Это отсылка к тому самому медеплавильному заводу, с которого начинался наш город. А линия крыш галереи повторяет абрис заводских цехов и одновременно напоминает условную линию Уральских гор. На мой взгляд, получилось очень эффектно. К тому же сбылась наша мечта: у нас появился большой образовательный центр, где с детьми могут заниматься наши прекрасные музейные педагоги. Там же расположились лектории и библиотека.
– Галерея провела очень интересную выставку, рассказывающую о переезде музейных коллекций в новое здание. Почему вы решили ее организовать? Идея-то нетривиальная.
– Мы хотели показать и объяснить нашим посетителям, что переезд – это очень сложный процесс для всех и вся – и для сотрудников музея, и для самих экспонатов. Каждое произведение проходит подготовку, описывается его состояние сохранности, хранитель вместе с реставратором все внимательно осматривает, потом проводится сложная упаковка в специальные ящики. Затем – транспортировка, после которой каждый экспонат распаковывается, заново рассматривается и проверяется, насколько безболезненно он перенес переезд. Нам хотелось познакомить людей с работой хранителя и реставратора, которая, как правило, не видна обычному зрителю.
– Теперь с новым зданием у вас будет больше возможностей и новых проектов. Сколько людей работает сейчас в галерее?
– Раньше у нас работали всего 73 человека. Сейчас штат увеличивается почти вдвое за счет администраторов, смотрителей, экскурсоводов, сотрудников инженерных служб, которых у нас не было в соборе. Кроме того, мы расширяем штат реставраторов, а также научный и педагогический составы.
– В соборе не работали экскурсоводы?
– Пока галерея находилась в соборе, в роли экскурсоводов выступали научные сотрудники музея.
– Юлия Борисовна, сотрудники музеев – это, если можно так выразиться, штучные люди. А вы сами как пришли работать в галерею?
– Я выросла в галерее, мама была ее главным хранителем. Я окончила искусствоведческое отделение истфака МГУ, вернулась в Пермь. Стала работать в галерее. Прошла обучение в Германии по специальности музейного менеджмента. И вот, в Пермской художественной галерее я работаю уже сорок лет.
