Ирина Ивина 
Помнят ли сегодня болгары, что Россия в кровопролитных боях дважды спасала их страну от врага? Каково это – продвигать интересы своего государства за рубежом в условиях «осажденной крепости»? И может ли народная дипломатия помочь переломить сложившуюся ситуацию? Об этом мы поговорили с послом России в Болгарии Элеонорой Митрофановой.
– Элеонора Валентиновна, с 2021 года вы – посол России в Болгарии. К сожалению, за прошедшее с этого момента время отношения между нашими государствами сильно изменились, и сейчас, как вы уже неоднократно говорили, они находятся на историческом дне. Есть ли надежда на улучшение ситуации?
– Да, вы правы. Страна, в которую я приехала работать в 2021 году, и Болгария образца 2025 года кардинально отличаются друг от друга. У меня были большие планы по развитию культурно-гуманитарного сотрудничества, реализации совместных проектов, но, к сожалению, после 2022 года официальная София без раздумий примкнула к русофобскому меньшинству. Не рефлексируя относительно реальных причин конфликта на Украине и не считаясь с тем, что курс на полный разрыв отношений с Россией наносит колоссальный ущерб самой Болгарии.
Честно говоря, в обозримой перспективе улучшений на российско-болгарском треке я не ожидаю. Партии, которые находятся здесь у руля, рьяно продвигают евроатлантическую повестку. Независимо от того, в какой конфигурации они формируют правительство, магистральное направление политики страны остается, к сожалению, неизменным. Конечно, в Болгарии есть силы, которые выступают против такой оголтелой русофобии, но им пока не хватает электоральной поддержки, чтобы переломить ситуацию. Поэтому на данном этапе Болгария, как и большинство членов ЕС и НАТО, без оглядки на интересы народа и его социальное благополучие нагнетает военную риторику и не демонстрирует признаков готовности учитывать обеспокоенности России.
– Какие направления деятельности остаются актуальными в таких непростых условиях?
– Как вы понимаете, наши возможности по ведению работы в Болгарии сейчас сузились, но в целом, за исключением контактов на официальном уровне, основные ее составляющие остались прежними. Это в первую очередь взаимодействие с конструктивными политиками и экспертами, которых здесь немало, проведение конференций, дискуссий, тематических встреч. На историческом направлении мы делаем все, чтобы не допустить фальсификации нашего общего прошлого, отмечаем важные даты и годовщины совместно с дружественной общественностью. Продолжаем представлять болгарам российскую культуру. Например, в сентябре в Софии и Казанлыке состоялись концерты Ансамбля молодых солистов Национального академического оркестра народных инструментов России им. Н.П. Осипова, которые нам удалось организовать при содействии Министерства культуры и Росконцерта. Мы уделяем внимание и поддержанию интереса к русскому языку и литературе. Используем все имеющиеся у нас возможности, чтобы формировать положительный образ нашей страны и поддерживать контакт между народами.
– Насколько интересуют сегодня болгар российская культура и изучение русского языка?
– Русский язык сегодня изучают свыше 100 тысяч болгарских школьников в более чем 850 средних образовательных учреждениях (всего учеников здесь около 700 тысяч). Это предмет по выбору, но, как вы сами можете видеть, он остается востребованным. Пользуются спросом курсы русского языка при Российском культурно-информационном центре в Софии. Целые залы собираются на премьеры отечественного кино, выступления наших коллективов, русскоязычные спектакли.
Конечно, сейчас продвигать русский язык и культуру гораздо сложнее. На русистов оказывается давление, циркуляром местного Минобрнауки школам и вузам запрещено общаться с партнерами из России и участвовать в мероприятиях Русского дома. Но, как здесь нередко говорят, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Немало среди директоров, преподавателей и родителей тех, кто не поддается антироссийской истерии и считает, что культура и образование должны оставаться вне политики. Мы очень признательны всем, кто сохраняет доброе отношение к нашей стране, и делаем все, чтобы подтвердить, что правда на нашей стороне.
– Как в целом обстоят дела с общением с местными жителями? Что они думают о происходящем и как относятся к России?
– Рядовые жители Болгарии в большинстве своем демонстрируют нейтральное или положительное отношение к нам. По нашим оценкам, так думают от 60 до 70 процентов местных граждан. Конечно, засилье антироссийской пропаганды и откровенное запугивание дают о себе знать: многие просто боятся приходить на наши мероприятия, но в глубине души чувствуют сопричастность России.
Я могу судить об этом по поездкам в регионы: давление со стороны властей там меньше, поэтому люди более открытые, всегда рады нашим встречам и прямо говорят, что желают нашей стране победы.
– История братства славянских народов уходит корнями глубоко в прошлое. К тому же Россия не раз приходила на помощь Болгарии. Можно ли с помощью, например, народной дипломатии сохранить то хорошее, что было в отношениях наших государств?
– Да, действительно, Россия дважды освобождала Болгарию: от османского ига и от фашистских захватчиков, помогала восстанавливать болгарскую государственность в XIX веке и заложила основы промышленного развития страны после Второй мировой войны. Старшее поколение здесь об этом хорошо знает и помнит.
Народная дипломатия, безусловно, играет важную роль в процессе популяризации нашего общего прошлого. Вместе с партнерскими НПО мы регулярно отмечаем исторические даты и годовщины, проводим тематические круглые столы и конференции, приглашаем к участию экспертов из Болгарии на профильные мероприятия в России.
Иное дело, что нынешним детям в школах преподают совсем другую историю, а эту проблему одной народной дипломатией не решишь…
– Вы отмечали, что сейчас из школьной программы вымарывается все хорошее, что связано с Россией. Насколько далеко зашел этот процесс и как ему можно противостоять?
– К сожалению, тенденция печальная. Из уст официальных лиц в дни торжеств по случаю национального праздника – Дня освобождения Болгарии от османского ига – и годовщин Шипкинской эпопеи в последние годы мы не слышим не то что слов признательности – простого упоминания России. Средства массовой информации продвигают идею о том, что болгары едва ли не сами себя освободили в 1878 году. Государственная историография навязывает тезис об «оккупационном характере» действий Красной армии в 1944 году. А социалистический период на законодательном уровне назван «преступным». То же самое рассказывается и в школах.
И если со взрослой аудиторией мы можем взаимодействовать напрямую, то с подрастающим поколением дело обстоит сложнее – к нему требуется особый подход. Здесь более востребованы мультимедийные порталы о нашей общей истории, интерактивные игры, комиксы – все то, что могло бы рассказать детям о нашем общем прошлом. И в это как раз, как мне кажется, свой вклад могли бы внести фонд «Русский мир», Российское историческое общество, другие неправительственные организации, у которых спектр возможностей шире.
– Еще один важный вопрос – о памятниках. Можно ли сказать, что знаменитого «Алешу» отстояла общественность? Как вообще болгарские граждане относятся к сохранению мемориалов Второй мировой войны? И что сейчас происходит с монументом Советской Армии, который был демонтирован в Софии?
– Да, тема заботы о мемориальном наследии занимает особое место в нашей работе в Болгарии. В стране имеется порядка 580 памятников и захоронений периода Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и более 180 – времен Второй мировой войны. И если монументы XIX века здесь находятся пусть и не всегда в хорошем состоянии, но в относительной безопасности, то объекты, связанные с антифашистской борьбой, регулярно становятся жертвами вандализма.
В декабре 2023 года в столице был демонтирован и варварски распилен на части памятник Советской Армии, установленный в 1954 году на средства «признательного болгарского народа». Это было сделано, несмотря на сопротивление общественности, вопреки призывам патриотических политических сил и наши обращения в Министерство иностранных дел Болгарии с требованием провести консультации по данному вопросу, как того требуют двусторонние договоренности. Было заявлено, что, мол, скульптурная композиция будет отреставрирована и перемещена в музей, однако прошло уже почти два года, а ситуация не изменилась. Элементы памятника лежат практически грудой металлолома на одном из государственных складов, а в центре Софии зияет огороженная забором дыра.
История с «Алешей» – монументом советскому воину-освободителю в Пловдиве – к счастью, пошла по другому сценарию. Активисты из русофобского стана также призывали к его сносу, но мэр города заявил, что вопрос не стоит на повестке дня, и не дал развиваться этой дискуссии. Так что памятник продолжает оставаться пловдивским символом, местом притяжения людей всех возрастов и центром ежегодных торжеств по случаю Дня Победы.
– Элеонора Валентиновна, вы родились в Сталинграде. Этот город известен не только своим героическим военным прошлым, но и тем, что именно в нем было основано российское движение городов-побратимов: в 1944 году он породнился с английским Ковентри. Какое значение имело это событие для жителей Сталинграда? Как, на ваш взгляд, сегодня российские регионы и общественные активисты могут эффективно выстраивать отношения с заграницей?
– Сталинград и Ковентри действительно стали первыми в мире городами-побратимами. В тот период Великобритания была единственной страной, запустившей масштабную кампанию по сбору средств на восстановление Сталинграда, понесшего тяжелейший урон после нацистских бомбардировок. Люди из более чем трехсот британских городов приняли участие в этом деле, начало которому было положено именно в Ковентри. Мне и родители об этой помощи рассказывали. В Волгограде об этом хорошо помнят.
Надо отметить, что контакты между Волгоградом и Ковентри среди всех российских и британских городов были наиболее прочными и плодотворными. Дружеские связи и тесное сотрудничество поддерживались даже в периоды самых сложных политических разногласий. Они устояли и в годы холодной войны, и после распада СССР. Важные даты и годовщины побратимских отношений неизменно отмечались культурными обменами, праздничными мероприятиями, фестивалями и выставками. К сожалению, в 2022 году эти связи были полностью приостановлены.
– Если говорить о народной дипломатии в целом, как вы расцениваете ее роль в продвижении российских интересов за рубежом? Ведь у вас в этом отношении огромный опыт: вы возглавляли «Россотрудничество», работали постоянным представителем России при ЮНЕСКО…
– Народная, или общественная, дипломатия – важный инструмент продвижения российских интересов через укрепление культурных и общественных связей, она способствует более гармоничным международным отношениям и улучшению восприятия России в мире. Это классическое определение данного понятия.
От себя я бы добавила, что народная дипломатия помогает людям разных стран лучше понимать друг друга и способна значительным образом влиять на формирование доверия. Этот вид международного взаимодействия показал свою высокую эффективность в условиях кризиса официальной дипломатии и санкционного давления на Россию. Мы это хорошо чувствуем сейчас, когда отношения со странами Запада развиваются очень сложно, а вот с народами сохраняются достаточно позитивными и теплыми.
– Многие годы вы занимались продвижением российской культуры за рубежом. Как считаете, уделяется ли сегодня достаточно внимания этому направлению деятельности? Или акценты смещаются на политическое и экономическое взаимодействие?
– Сейчас мы живем в очень сложном и разделенном мире, из-за чего работа в этом направлении усложнилась. Культурная дипломатия более активно ведется со странами Востока и Юга. На Западе поддерживать прежние форматы и темпы объективно трудно, если не невозможно. В общем же в такие неспокойные времена политический и экономический трек, конечно, в приоритете.
– Какие события и мероприятия во время вашей работы в постпредстве России при ЮНЕСКО вам запомнились больше всего? Что вы считаете своим самым значимым успехом?
– Весь период моей работы в ЮНЕСКО – а это 2009–2016 годы – был очень насыщен событиями. Это и Генеральные конференции, на которых Россию избирали в руководящие органы этой организации, и принятие Палестины в члены ЮНЕСКО, что произошло, когда я руководила Исполнительным советом организации.
Самым большим успехом я считаю включение наших объектов природного и культурного наследия в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Это плато Путорана, природный парк «Ленские столбы», Булгарский историко-археологический комплекс. В 2017 году в него были также вписаны ландшафты Даурии (совместно с Монголией), Успенский собор и монастырь острова Свияжск. Над этими объектами работали продолжительное время, и наши труды были вознаграждены. Важной составляющей успеха этих номинаций, безусловно, стала совместная работа экспертов, специалистов, местных властей и дипломатов.
Сегодня в Списке всемирного наследия ЮНЕСКО значатся 33 объекта из России – это 2,6 процента от их общего количества в мире на 2025 год. 22 наименования включены в список по культурным критериям, причем 6 из них признаны шедевром человеческого гения. 11 объектов включены по природным критериям, а 4 из них признаны природными феноменами исключительной красоты и эстетической важности. Я этим очень горжусь, поскольку в этом есть и мой скромный вклад.
– В 2003 году вы были назначены заместителем министра иностранных дел, став первой в России женщиной на этой должности. Сегодня, спустя двадцать лет, женщин-дипломатов уже заметно больше. Стало ли им проще работать на дипломатическом поприще? Какие вообще перспективы есть у женщины в системе Министерства иностранных дел России?
– Знаете, я на нескольких должностях была первой женщиной: первым аудитором-женщиной, первым заместителем Генерального директора ЮНЕСКО – женщиной, первым заместителем министра иностранных дел – женщиной. Сейчас ситуация значительно поменялась. Во всех этих организациях ощутимо увеличилось число женщин. Это хорошая тенденция.
В МИДе тоже стало больше женщин, хотя им приходится зачастую сложнее мужчин. Особенно это касается женщин-дипломатов, которые замужем за дипломатами. В загранкомандировках, куда посылают их супругов, они часто вынуждены отказываться от собственной карьеры, занимать вакансию административно-технического персонала. Сейчас эта ситуация постепенно меняется, но в целом совмещать роли дипломата, жены и матери по-прежнему нелегко. Тем не менее в МИД приходят сейчас хорошо подготовленные, мотивированные женщины, и это, на мой взгляд, замечательно.
